И он стал спускаться вниз.

Малькольм последовал его примеру. Вскоре они оказались у трупа искалеченной лошади, придавившей и Робену, и девочку. Мужчины постарались как можно быстрее сдвинуть в сторону мертвое животное. Шея Робены оказалась сломанной. Очевидно, она погибла при падении. Оба дружно перекрестились и принялись освобождать Фиону. Слабый стон свидетельствовал о том, что девочка еще жива. Бейн взял ее на руки, и они сталй подниматься наверх. Там лэрд сел на лошадь и протянул руки Бейну. Тот положил на них девочку. Она открыла глаза, улыбнулась, прошептала «па», и глаза ее вновь закрылись. Воздух со свистом вырывался из горла. Застывшее личико было бледным.

Малькольм послал капитана вперед, чтобы предупредить об их приезде и открыть ворота, а сам пустил лошадь шагом, держа раненую дочь на руках.

Аликс и Фенелла уже ждали. Бейн взял Фиону у хозяина из рук и, следуя указаниям женщин, внес девочку в дом. Когда лэрд вошел в зал, он никого там не увидел.

— Где моя дочь? — спросил он у ошеломленного Айвера.

— Маленькую госпожу отнесли в ее спальню.

В глазах управителя стояли слезы.

— Она сильно покалечена? Я послал за священником.

Ледяная рука сжала сердце Малькольма. Взбежав по лестнице, он ворвался в комнату Фионы. Белая как снег девочка лежала на постели. Рядом сидела Аликс, держа маленькую руку. Фенелла сидела по другую сторону. Платье девочки было мокрым и грязным, как и ее личико.

— Почему вы ее не переодели? — яростно прошептал лэрд.

Аликс подняла глаза, но ничего не ответила.

— Мы не смеем дотронуться до нее. Она вся покалечена, — прошептала Фенелла.

Остальное было понятно без слов. Фиона умирала. Ее маленькое тельце было раздавлено весом лошади. Все кости переломаны, а внутренности превратились в кровавое месиво. Ей уже не поможет ни один врач. Но при звуках отцовского голоса она приоткрыла глаза и прошептала:

— Па…

Он немедленно оказался рядом и сжал маленькие ручки.

— Я здесь, мое милое дитя, — выдохнул он, стараясь сдержать слезы. — Мне так жаль, Фи, Так жаль, что я не смог уберечь тебя.

— Любите… друг друга, — прошептала Фиона. — Люби… Мою… ма. Я… её люблю…

— Я люблю Аликс, девочка, — заверил он. — Люблю твою ма.

Фиона с трудом повернула голову и взглянула на Аликс.

— Передай… братьям… что я… их… любила… — выдавила она и закрыла глаза.

Малькольм поднял голову.

— Я очень тебя люблю, — : сказал он Аликс.

Та поднялась с кровати и, повернувшись к нему, отчеканила:

— Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал с нашими детьми.

Она медленно вышла из комнаты, а Малькольм, никого не стесняясь, зарыдал. Потрясенная скорбью господина, Фенелла удалилась. Сердце ее разрывалось от горя, но голова была куда яснее, чем у хозяев. Спустившись в зал, она увидела Айвера.

— Маленькая госпожа мертва, — с трудом выговорила она.

Вбежавший в зал отец Дональд услышал ее слова и перекрестился.

— Где она? — спросил он.

— Я вас отведу, — сказала Фенелла.

Они поднялись наверх, и Фенелла показала комнату, где лежала девочка. Оттуда по-прежнему доносились звуки рыданий.

Фенелла ушла, а отец Дональд переступил порог, шагнул к постели и, помазав лоб Фионы елеем, встал на колени и начал молиться. Закончив молитвы, он поднялся и подошел к безутешному отцу:

— Пойдемте, милорд, нам нужно поговорить. Женщины позаботятся о Фионе.

Он увел лэрда вниз, в его комнату, усадил и, налив виски в две рюмки, сел напротив:

— А теперь, милорд, расскажите, что случилось.

— Я виновен в смерти дочери. Мне следовало бы убить Робену, когда я застал ее со своим братом, — глухо пробормотал лэрд.

— Но мы уладили дело с Робеной много лет назад, — удивился священник. — Разве вы не отослали ее? Как она оказалась на ваших землях?

— Я отослал ее из дома. Если бы я отправил ее к семье, начались бы бесконечные неприятности. Она опозорила семью, и родные не приняли бы ее. И тогда началась бы вражда между кланами. На границе и без того неспокойно. Не хватало развязать новую войну — из-за женщины. И куда бы она пошла? У меня не хватило духу, несмотря на ее пороки, выбросить ее на улицу. Одному Богу ведомо, что бы с ней случилось.

Отец Дональд со вздохом покачал головой:

— У вас слишком доброе сердце, милорд. Значит, вы поселили ее в коттедже с двумя слугами, и только Бейн несколько раз в год привозил им припасы. Он знал, кто там живет?

— Да. Мне пришлось ему сказать, но он хранил мой секрет.

— Он знал, что епископ из Сент-Эндрюса дал вам развод, расторгнув брак с Робеной Рамзи? — продолжал священник.

— Да, он знал, что мой брак с Аликс вполне законен.

— Так почему же Робена выбрала именно этот момент, чтобы похитить Фиону? — недоумевал священник.

— Она мирно жила на пустоши целых семь лет. Не знаю, почему она вдруг возмечтала получить дочь, которую всегда отвергала. Я совершенно сбит с толку, — признался лэрд. — Правда, она узнала об Аликс. Робена всегда была очень ревнивой.

— Поговорите с Файфой. Может, она прольет свет на это дело, — посоветовал священник. — Как вы собираетесь поступить с ней и Рейфом?

— Они могут жить в коттедже, поскольку исполняли свой долг и заботились о Робене. С ней было нелегко. Но убить Фиону…

Он едва не расплакался. Да, мужчины не плачут о женщинах, но Пресвятая Богородица! Она была его дочерью! Никогда больше он не увидит ее смеющегося личика, не услышит веселого визга. Никогда больше она не поцелует его…

— Где тело Робены? — спросил священник, которому тоже хотелось заплакать.

— Там, где она погибла. И пусть гниет на дне пропасти!

— Мы с Бейном похороним ее. Пусть больше никто об этом не знает. Завтра поезжайте в коттедж и поговорите с Файфой и Рейфом. Они могут знать, что привело Робену в такое состояние. А теперь идите к жене и утешьте ее, ибо Фиона была ей такой же дочерью, как и вам. Должно быть, встреча с Робеной оказалась для нее огромным потрясением.

— Большим, чем вы думаете, святой отец. Я не считал нужным рассказывать Аликс всю правду. — Малькольм виновато покраснел. — Да и Робене ничего не говорил о разводе. Она так и считала себя моей законной женой. Можно только гадать, что она наговорила Аликс. Теперь та уверена, что я двоеженец и что ее дети запятнаны позором незаконного рождения.

— Иисусе! Мать Мария и Иосиф! — ахнул отец Дональд. — Поверить не могу, что у вас хватило глупости промолчать о разводе! Да уж, прекрасно представляю, что она наговорила Аликс. Вы круглый дурак, Малькольм Скотт! Идите найдите жену и успокойте ее! А когда все уляжется и придет в нормальное русло, явитесь ко мне — я наложу на вас покаяние. Нужно подумать, как наказал бы вас Господь за жестокое бездумье и несправедливость по отношению к этой милой верной молодой женщине, ставшей вашей женой. Идите с Богом!

Малькольм немедленно отправился на поиски Аликс. И нашел ее в зале, куда уже принесли тело дочери. Его жена и Фенелла обмывали маленькое тельце. Не в силах совладать с собой, он молча наблюдал за ними. По его лицу рекой текли слезы. Женщины, рыдая, обряжали Фиону в новое платьице из алого бархата, сшитое Аликс в подарок к девятому дню рождения, до которого девочка не дожила.

Потом они заплели длинные косы и уже хотели уложить девочку в простой деревянный гроб, принесенный Бейном, но лэрд выступил вперед, осторожно взял у них Фиону и положил в гроб, который стоял на высоком столе. Фенелла молча принесла четыре медных подсвечника и расставила их по обе стороны от гроба и на каждом его конце. Аликс положила Фионе на грудь последние осенние цветы и осторожно погладила ее лицо.

— Ягненочек… — окликнул ее лэрд.

Аликс повернулась, и при виде скорбного лица мужа весь, ее гнев вдруг улетучился. Она знала, как сильно Кольм любил дочь, и, когда он раскинул руки, не колеблясь, шагнула к нему. Он лгал ей, обездолил ее детей, но они оба любили Фиону. Сейчас время траура. Не упреков.

— Я не предавал тебя, ягненочек. Не опозорил нашего сына и того малыша, что сейчас у тебя в чреве. Пойдем, посиди со мной у огня, и я все объясню.

Он взял ее за руку и повел к очагу.

— Когда Робена изменила мне, я хотел убить ее, но не смог. И поместил ее в уединенном коттедже, на пустоши. Тогда же отец Дональд обратился к епископу Кеннеди из Сент-Эндрюса с просьбой развести меня с женой. Сам король просил за меня епископа. Развод состоялся. Но я ничего не сказал Робене, потому что не хотел больше ее видеть. Только через два года я сумел изгнать из памяти ту сцену, когда застал ее с братом. О ней заботились, но никуда не выпускали. Она украла ту лошадь, на которой приехала сегодня. Я не обманывал тебя, Аликс. Я был свободен. Неужели ты могла поверить, что я настолько бесчестен? Тыj моя возлюбленная жена, и наш сын не бастард, да и все остальные будут законными детьми.

— Я прощаю тебя, Кольм, — тихо всхлипнула Аликс.

— Ты прощаешь меня? — поразился он. — Но за что?!

— За то, что не сказал мне правды до свадьбы и совершил грех умолчания, — объяснила она. — Не считаешь же ты меня настолько глупой и неспособной выслушать правду?

Он не отрываясь смотрел на ее темные, влажные от слез ресницы.

— Мне не хотелось обременять тебя столь неприятной историей, — пробормотал он. — Никогда не думал, что ты встретишься с Робеной Рамзи. Этого не должно было случиться.

— Но случилось, — заметила Аликс. — И может, вы утаили еще что-то, господин? Нет ли каких других сюрпризов, с которыми мне придется столкнуться? В конце концов, не настолько я хрупка и слаба!

— Ты самая сильная женщина из всех, которых я когда-либо знал! И действительно простила меня, ягненочек, за грех умолчания?