– Это ужасный подход. В семье так нельзя.

– Да как скажешь, успокойся. Пойдем лучше я тебе покажу, какую баню отгрохал. Бассейн двадцать метров!

Георгий увлек меня за собой, будто сразу и забыв о нашем разговоре. Вел по хрустящей под подошвами дорожке, указывая то направо, то налево, хвастая всякими изысками, которые я, по сути, и не видела, все еще внутри клокотало и тряслось. Перед новеньким срубом, от которого пахло сосной и немного дымом, он чуть затормозил и внимательно глянул мне в лицо.

– Смотри, Лена, смотри. – Он толкнул дверь, из-за которой тоже был слышен ненавистный шансон, женский смех и мужские голоса.

Тамбур, и вот мы в большом предбаннике. Длинный стол, лавки, шкуры по стенам и огромный бильярдный стол, над которым мой Сергей нагнул какую-то девицу и вдалбливался в нее под глумливый гогот и комментарии своих дружков. Напротив тем же самым занималась еще одна парочка.

– Мужики, вы бы хоть предупреждали, – ухмыльнулся Сван. – А то я гостье своей экскурсию устроил, а вы тут с шалавами балуетесь.

Сергей оглянулся через плечо, скользнув по мне совершенно рассредоточенным пьяным взглядом, очевидно и не сразу узнавая.

– Ленка, вон пошла! – рявкнул, отстранившись от своей партнерши, когда наконец дошло.

– Серый, язык прикуси, скотина пьяная! – прикрикнул на моего, моего мужа, имеющего на моих глазах девку, его босс и протянул мне руку, как ни в чем ни бывало. – Идемте, Лена. Уж простите, не хотел делать вас свидетельницей таких непотребств. Что поделать: молодежь, кровь горячая.

Я же, игнорируя его, попятилась прочь, чувствуя, что не могу дышать. Да, я догадывалась… что там… была практически уверена, что муж изменяет мне. Потому и не могла с ним спать. Брезговала. Как будто и проблем с возбуждением было недостаточно. Но одно дело понимать, что, скорее всего, измены бывают, а другое – увидеть все своими глазами. Да еще унизительно, так, чтобы у этого была куча свидетелей. Схватившись рукой за горло, будто это могло помочь вдохнуть, я быстро пошла прочь.

– Лена, постой, не нужно так расстраиваться! – догнал меня Сван и приобнял за плечи. – Я извиняюсь, что так вышло.

– О, ну да, конечно же совершенно случайно вышло само, Георгий Владимирович! – взорвавшись злостью, я вырвалась и развернулась, глядя на него в ярости. – Вы, само собой, и предположить не могли, чем они там занимаются, думали, плавали, а тут такое! Какая неожиданность и, главное, удачное совпадение!

– Удачного не вижу ничего, голубка, но все же это к лучшему. Я, согласись, понятия не мог иметь, что Серому приспичит прямо сейчас трахнуть эту шмару. Но до тебя должно дойти: это не в первый и не в последний раз. Не по-пацански так говорить, но правда есть правда. Вот это – его уровень, Лена. Его жизнь. Ему это в кайф. Никто его не втягивал. И никто, даже ты, сколько ни уговаривай, его не вытащит.

– Ленка! – заревел где-то сзади опамятовшийся, видно, муж. – Ленка, сюда иди! Ленка-а-а-а!

– Лена, просто скажи – и я его отсюда выставлю. Прими решение.

– Ленка-а-а!

У меня в голове и в груди будто что-то взорвалось. Боль. Такая сильная, что почудилось, что вывернула ребра наружу, и череп вот-вот тоже лопнет, как орех. Сорвавшись с места, я побежала. Металась между проклятыми деревьями, пока не выскочила к коттеджу. Метнувшись на террасу, схватила свою сумку и побежала вон со двора, сопровождаемая криками. Завела двигатель и рванула с места, успев засечь Свана, выскочившего из ворот.

Слезы никак не шли, они как будто застряли где-то, и от этого дико жгло глаза и в сердце. Думать не получалось. Перед мысленным взором на повторе проигрывалась картинка ритмично движущейся задницы Сергея в приспущенных штанах. Мерзко. Ожидаемо. Но все равно мерзко.

В зеркале заднего вида мелькнули вдали фары. Меня преследуют? Да что же еще от меня нужно? Раздавить окончательно?

Резко вильнула в первую попавшуюся неширокую улицу поселка. Через минуту еще и снова. Петляла до тех пор, пока не выскочила с асфальта на гравийку, а потом пошел лес и вообще началась размытая дождем грунтовая, где я и застряла в первой же глубокой луже. Буксовала, дергая машину вперед-назад до тех пор, пока она не заглохла и больше не завелась. Вот тут уже уткнулась лбом в руль и разревелась. Выла белугой, оплакивая себя, любовь свою, окончательно изгаженную и добитую. А ведь верила я. Верила, что не все для нас с Сережей потеряно. Что он осознает, перебесится. Ведь в душе не такой. А там, может, от той души уже и нет ничего. И я не хочу, не хочу уже ничего назад. Невозможно это.

Выла-выла, и вдруг кто-то громко постучал в окно. Я заорала, насмерть перепугавшись, и уставилась заплывшими глазами в темень снаружи сквозь запотевшее стекло. Нашли меня? Кто? Муж? Сван?

– Девушка, помощь нужна? – раздался совершенно незнакомый мужской голос, и я вздрогнула. Потому что у меня неожиданно по коже как колючий разряд промчался, поднимая дыбом волоски.

Глава 5

– Корнилов! – взвизгнула Лизка, ломанувшись навстречу. Слетела с крыльца камневского дома и понеслась на меня, а Шаповалов ей наперерез, но я отмахнулся от него. Небось не развалюсь.

Она запрыгнула на меня, что та мартышка на дерево, и я спрятал лицо в ее рыжих волосах, скрывая болезненную гримасу. Вдохнул. Вот кто бы знал, что так по этой дурынде соскучился. Прям домом от нее пахнет. Моей мирной новой жизнью. Хотя чую, с этой бесовкой ее можно мирной будет только условно назвать. Но все равно. Детей никогда не хотел. Даже не размышлял в эту сторону. А тут вперлось в мою жизнь это рыжее чудо-юдо, и вот что вышло. Мозги вроде как сами собой перезаточились на будущее с ее участием. Ни договоров вслух, ни формальностей, ни громких слов. Просто раз – и такой вот камень на моей шее, что ни капли и не тянет.

– Да слезь ты с него. Вот же кобылка здоровая! – заворчал Николай. – Больно же мужику.

– Больно? – всполошилась Лизка, тут же отлипая от меня. – Корнилов, ты раненый, что ли?

Засуетилась, давай сумку мою спортивную хватать, глазами шарит. Ну спасибо тебе, Шаповалов.

– Нормально все со мной, в дом давай веди.

– Вы что мне с Лизкой тут сделали? – шепотом спросил Яра за столом пару часов спустя. Посиделки были без Боева. По словам Шаповалова, того впору было переименовывать в Кощея, что вместо злата чахнет над своей карамелью и их недавно родившимся сыном.

– Совсем дурак дураком стал, – фыркнул Колян, на что Камнев только усмехнулся, буркнув «угу, погоди, какой сам будешь».

Роксана только что позвала Лизку помочь ей медвежат уложить, добродушно махнув рукой на чуть обиженное «а я?!» от папаши-гризли.

– А что не так? – удивился Камнев.

– А что так? Ни тебе джинсов рваных, ни стрелок до ушей, за столом сидит, молчит, ни одной гадости не ляпнет.

Мою ржавчину реально было не узнать. Вся прилизанная какая-то, окультуренная, футболка обычная, без патлатых рож рокеров, бряцалок, что на себе тонну таскала, и в помине нет. Ни одного бранного слова. Чудеса.

– Хм… – прочистил горло Шаповалов. – Я бы пояснил тебе причину волшебной метаморфозы, но ты ж на эту тему и слышать ничего не хочешь. Поэтому просто напомню тебе об очевидных вещах: любая особь женского пола имеет базовую потребность нравиться. А радикально меняют они себя и свой имидж, только когда хотят понравиться конкретной мужской особи, чей вкус, как им кажется, угадали.

– Ученый у нас Колян, особенно под коньяком когда, – хмыкнул Яр, разлив еще по одной, – но прав, однако.

– Да ну вас!

Спустя час, когда мы обсудили все рабочие вопросы в общих чертах, веселенького уже Николая приехала и забрала его заметно беременная Александра, которую он едва целиком не проглотил в «приветственном поцелуе». Глядя на них в окно, я в очередной раз осознал, до какой степени мне нужна женщина. Вот прямо край, аж в голове зашумело, а в паху окаменело. Может, надо было с ними в город напроситься, а не оставаться на ночь у Камневых. Скоро совсем соображать же перестану и буду перманентным стояком двери открывать.

Разошлись мы вскоре, и моя ржавчина увязался мне показывать, куда меня ночевать хозяева определили.

– Ну, рассказывай, как дела у тебя? – спросил у Лизки, стягивая свитер через голову.

– Хорошо, – она чуть замешкалась с ответом. – Мы же завтра домой поедем, да?

Вообще-то, не стоит так сразу. Мне бы недельку на отрыв, так, чтобы гульнуть без оглядки.

– У меня еще дела кой-какие, Лиз. Погостишь еще несколько дней у Камневых, а? – спросил, не глядя на нее.

– Я скучала… – прошелестело за самой моей спиной, и вдруг Лизка обняла меня вокруг торса и прижалась губами сзади к шее. Тупое тело откликнулось на жар женского и вжавшиеся округлости, и я, охренев, шарахнулся вперед. Ступил неловко ногой с протезом, равновесие потерял и прямо рухнул на постель мордой вперед.

– Ты сдурела? – рыкнул, переворачиваясь. – Что творишь?

– А ты маленький, что ли, Корнилов? – набычилась девчонка мигом. – Тебе еще и объяснить нужно? Может, еще и инструкцию письменную накатать?

Она решительно подступила впритык и вдруг опустилась на колени прямо между моих коленей и уставилась на ширинку. А я развалился перед ней, ну чисто девка соблазняемая, прости господи!

– А ну кончай это! Херню удумала! – рявкнул я, резко выпрямляясь, и толкнул ее в лоб ладонью, вынуждая шлепнуться на задницу, и встал, отходя к окну. Вот это как я дожил до такого?

– А ты как будто слепой, Корнилов! Ты же умный и видел, что мне нравишься. Я люблю тебя, не понимаешь, что ли! Люблю и быть с тобой хочу!

– Охереть! Лиза, да в ум-то приди! Какое, к хренам, «люблю»?! Какое «быть»?!

Сука, на меня прям косноязычие от неожиданности напало. А больше еще от того, что никак *баную примитивную физиологическую реакцию не скрыть. Не про ее это честь, но стыдобища-то какая!