- Со мной ничего не случится, Реджина.


Брюнетка крепко сжала ткань футболки в пальцах в неосознанной попытке удержать Эмму так близко, как только можно, в попытке заставить её понять. Нахмурившись, Реджина подбирала слова:


- Я знаю. Знаю, что ты всегда вернёшься домой. Но я должна быть реалисткой, риск всегда есть. Твоя жизнь подвергается опасности каждый день, и я думаю, что это еще не всё… - Реджина замолчала, прикусив губу. – Что такого произошло, что тебе нужно притворяться, что Генри твой крестник?


Эмма нахмурилась, пряча глаза. Но взгляд Реджины был таким пронизывающим, таким умоляющим, что девушка не выдержала и снова посмотрела на неё.


- Тебя кто-то беспокоит? – нерешительно прошептала Миллс, зная ответ на свой вопрос, но боясь услышать его от Эммы. – Кто? – жестко добавила она, когда блондинка ничего не сказала.


- Ничего ужасного не произошло, – возразила Свон, но её голос был тихим, и она снова отвела глаза, не в силах выдержать взгляд Реджины. Она всегда умела прятать свои эмоции, но с Реджиной всё было по-другому. Ощущение тёплых объятий и что-то, зажегшееся в карих глазах, смотрящих на неё, забота, тревога, уязвимость, не давали ей сосредоточиться и полностью спрятать собственный страх. В конце концов, Эмма просто не хотела врать Реджине.


- Эмма…


Вместо ответа Свон подняла голову и неожиданно накрыла полные губы Миллс таким поцелуем, что женщины чуть не свалились с дивана, потеряв равновесие. Через пару минут Эмма отклонилась назад и, накрыв щёку брюнетки ладонью, начала поглаживать её большим пальцем. Как давно Реджина не чувствовала нежности этого прикосновения!


- Мой генерал. Он подозревает нас. Меня, по крайней мере.


- Что? – глаза Реджины широко распахнулись.


- Я не знаю, рассказал он кому-то ещё или нет, но иногда кажется, что все на меня пялятся. Даже некоторые ребята из моего взвода.


- Тебя могут за это уволить?


- Ну, пока что не уволили.


- Что можно сделать? Ты можешь доложить о его действиях кому-то, кто стоит над ним?


- Технически он не заставляет меня делать ничего такого, чего не делают остальные.


- Чего, например?


- Ничего, – под настойчивым взглядом Реджины Эмма вздохнула. – Правда. Да и вообще, он же только подозревает.


- Но его подозрения обоснованы, – резко сказала Миллс.


- Он просто гоняет меня усерднее, чем остальных. И всё.


Реджина внимательно посмотрела на блондинку, скользнув взглядом по смешливым морщинкам у губ, отмечая небольшие шрамы, украшавшие её лицо. Побелевший шрам над бровью, почти сошедший синяк на подбородке. Напрягшись, женщина отвела взгляд, в раздумье покусывая губу:


- Может, мне не нужно писать тебе так часто.


- Нет! – ладонь Эммы резко вцепилась в ткань футболки на талии, палец, ласкающий лицо Реджины, замер. – Пожалуйста, не делай этого, – в зелёных глазах отразился страх, ясно говорящий, что дело не только в том, что Эмма будет скучать по письмам Реджины.


- Я не хочу, чтоб тебе из-за меня доставалось. Не хочу, чтоб кто-то тебя обижал.


- Ты стоишь того.


Сердце Реджины растаяло, когда она услышала этот ответ. Крепче обняв девушку, она прижалась к ней лбом. Блондинка чуть подалась вперед, надеясь на поцелуй, но Милсс просто вздохнула, прошептав:


- Ты слишком много выдержала. Слишком много для тебя одной.


- В каком смысле?


- Во всех! – почти задохнулась женщина. Покачав головой, она снова попыталась сесть, утягивая Эмму за собой за воротник футболки.


Реджина хотела сказать что-то ещё, но замолчала, пытаясь осмыслить собственные слова. И хотя эта фраза была туманной и неясной, Эмма поняла, что брюнетка имела в виду. Она посмотрела во встревоженные карие глаза, и увидела в них отражение собственных чувств.


Она может её полюбить.


Любовь. Какое пугающее слово. Чувство необъятное и хрупкое, величайшая в мире загадка, но вот она у неё перед глазами. Любить кого-то – огромная ответственность. Когда держишь чьё-то сердце в руках, так легко разбить его, достаточно одного неосторожного движения, и оно превратится в осколки. Когда-то Эмма обещала себе, что никогда не доверит свое сердце первому встречному. Обещала, что будет беречь свое сердце. А еще девушка обещала, что, если появится кто-то достаточно храбрый, чтоб доверить свое сердце ей, она будет защищать его любой ценой. Потому что, если кто-то это сделает, значит, это особенный человек. А Реджина даже больше, чем просто особенная. И правда, как давно Реджина завладела её сердцем? Слишком давно, подумала Эмма. И всё же, недостаточно давно. Еще один парадокс любви, в котором она хотела разобраться. Путаница, ясная, как день. Всё и ничего.


Это любовь.


Вот, что они с Реджиной чувствуют друг к другу. Сами того не зная, они стали одной семьёй. Потому, что чувства Эммы – это не просто благодарность. Они глубже, чем просто забота и нежность. Она может любить Реджину. Она любит её. От этой мысли сердце будто резко увеличилось в размерах, но так трудно, так страшно сказать это. Все чувства, которые они не могли облечь в слова, признания, которые Эмма боялась высказать вслух, блондинка выразила единственным известным и привычным ей способом. Улыбнувшись, она нежно взяла лицо Реджины в ладони, вырывая ту из беспорядка собственных мыслей. Этот простой жест успокоил обеих.


- Эй.


Смятение в карих глазах улеглось, брюнетка прижалась к ладони Эммы, наслаждаясь прикосновением:


- Эй.


- Много выдержать – это хорошо или плохо? – осторожно уточнила девушка.


- Это непривычно, – призналась Реджина. – Но это хорошо и даже лучше.


- Хорошо, а то не хотелось бы быть единственной, кто думает, что это важно, – Эмма кивком указала на себя и Реджину.


Миллс улыбнулась, покачав головой, и потёрлась носом о нос блондинки, а потом легко поцеловала её, просто потому, что хотела это сделать, могла это сделать:


- Ты же будешь осторожна? Когда вернёшься?


- Разве я бываю неосторожна? – пошутила Эмма, заработав укоризненный взгляд. Усмехнувшись, блондинка снова легла, опершись спиной об угол дивана. – То еще второе свидание, верно?


- Кажется, кто-то обещал мне свадьбу.


- Танцы. Вино. И главное – кот. Это же лучше, чем свадьба.


- Если твои представления таковы, я даже боюсь представить, что принесёт нам третье свидание, – Реджина насмешливо закатила глаза, увидев, как Эмма многозначительно подмигнула. И прежде, чем брюнетка смогла разыграть оскорблённую невинность, Свон заткнула ей рот поцелуем. Второе свидание пошло на лад.



* * *

- Держи меня за руку, приятель, – Эмма и Генри вошли в отдел игрушек в местном торговом центре. Мальчик послушно сжал её ладонь и тут же потянул за собой по ближайшему проходу между полками, восхищенно разглядывая игрушки: кубики, Лего, пупсы и куклы всех мастей, наборы игрушечной посуды и инструментов. Это просто детская мечта, а не магазин, и Генри радовался каждой секунде, проведенной в нем. Он взволнованно прижал Рекси к груди, и всеми силами старался сдержать улыбку, и это только подчеркивало довольное выражение его лица. Малыш уже успел позабыть, что совсем недавно дулся на Августа. Утром они всей семьёй ходили его навестить, и мальчишки в прямом смысле подрались за пульт от телевизора. Генри хотел включить мультики, но Бут не позволил. Он отобрал пульт, заявив, что Луис и Шеридан вот-вот влюбятся друг в друга. Когда обиженный мальчик попытался спорить, Август бросил, не отрываясь от экрана:


- Эмма, уйми своего сына.


Женщины недоуменно посмотрели на сержанта, но ничего не сказали. Реджина, увидев, что общение Августа и Генри сегодня не ладится, решила увести сына. Эмма колебалась, думая задержаться в палате, но мужчина отправил ее следом за Миллсами, тихо пробормотав что-то вроде «Надеюсь, вы не забудете сменить простыни». Закатив глаза, Свон вышла, оставив брата наедине с желе и мыльными операми.


Эмма подозревала, что Бут всё это спланировал. Даже больше, она была в этом уверена. Это же Август, в конце концов. Его писательская натура не может без драматизма. Задумчиво качая головой, девушка шла следом за Генри, который увлеченно нажимал на кнопки, чтоб выяснить, что умеют игрушки. Весь магазин наполнился звуками считалок и песенок, которые сменялись гавканьем, мяуканьем, рычанием, так что Эмме показалось, что они попали в какой-то плюшевый зоопарк.


- Выбирай, – блондинка похлопала мальчика по плечу.


- Правда? – он удивленно посмотрел на неё.


- Это будет поздний рождественский подарок.


Не успела она договорить, как Генри вприпрыжку побежал прочь. Ласково улыбаясь, Эмма пошла следом, ориентируясь на громкий топот детских ботинок. Генри остановился в отделе с детскими городками и большими игровыми наборами. Девушка озадачено прищурилась. Может, это не самая лучшая идея, подумала она, представив, как Реджина будет грузить коробку с городком в мерседес, а потом устанавливать его в особняке.


Но Генри улыбался, стоя у плиты на маленькой кухне, а в следующую минуту уже восхищенно рассматривал большой строительный набор. Ей, конечно, придется выдержать гнев Реджины и выслушать лекцию о том, что ребенка нельзя так баловать, но оно того стоит.


- Смотри, – Генри показал на школьную доску, на которой были написаны первые буквы алфавита, – как в школе, - взяв кусок мела, привязанный к доске, он начал рисовать.