Абигаль видела, что Бред в глубоком разладе с самим собой, но упрямо не хочет ничего рассказывать.

– Что-то случилось, дорогой? Могу я помочь тебе?

– Я прошу тебя быть очень осмотрительной в разговорах с Шелби, И уж конечно, не стоит рассказывать о трудных временах, которые переживет наше ранчо.

– Конечно, я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь… но… – Абигаль говорила очень осторожно, стараясь найти правильную тональность, не желая причинить боль. В глазах женщины затаилась тревога.

– Никаких «но». Ей незачем слушать всякие истории обо мне. Поверь, ее интересы далеко отсюда. Я хочу, чтобы вы все помнили, что она здесь случайный прохожий. – Абигаль не спорила, но эти двое слишком хорошо знали друг друга, и Бред продолжал убеждать ее: – Ты знаешь, что я прав.

– Я редко спорю с тобой, – сопротивлялась женщина.

– Ты невозможная женщина. Ты чересчур романтична. Мир не таков, каким тебе хочется его видеть, и богатым леди нечего знаться с бедными фермерами.

– Бред, мальчик мой дорогой. Иногда мне хочется, чтобы ты не был таким строгим.

Бред рассмеялся:

– Не умею с тобой спорить, всегда уступаю. И все же, Абби, побереги свои способности свахи до другого случая. Она отправится домой к своему папаше.

Он круто повернулся и вышел. Абигаль улыбнулась вслед. Бред был из людей той породы, которые не уступают силе, не терпят нравоучении. Она знала и любила его как сына с тех пор, когда несчастье лишило его родителей. Тогда же и они с Джеком потеряли дом. Бред помог им заново отстроиться на своей земле, и Джек занял место управляющего. А потом они вместе строили дом для Бреда.

Абигаль знала, что он способен на сильное чувство, но беспощаден к себе, когда речь идет о долге. Когда Абигаль увидела Бреда с Шелби, она сразу поняла, что отношения между ними гораздо сложнее, чем Бред хочет представить. А не убегает ли Бред сам от своего счастья, потому что боится, что его все равно отнимут, думала она.

Шелби постояла на крыльце, наслаждаясь ветерком, доносившим запахи степных трав. Ей было понятно, почему Бред так любит эти места. Сочная зеленая трава, шепот листвы над головой и бездонное голубое небо – жить нужно здесь, чтобы быть счастливым.

Шелби сошла с крыльца и решительно зашагала к домику Ларсенов. Она хотела поговорить с Мери-Бет, надеясь, что девушка поймет ее.

– Здравствуй, Мери. Я хочу поговорить с тобой.

– Входи. – Мери-Бет встретила гостью настороженно. – Я слушаю, о чем же ты хотела говорить?

– О Бреде… и о том, как я оказалась здесь.

– Как же ты оказалась здесь? – Мери-Бет взбрыкивала, как норовистая лошадка, Шелби чувствовала неприветливое раздражение. – Бред сказал, что взялся отвезти тебя домой к твоим родителям на восток.

– Это не совсем так, – ответила Шелби. – Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Ведь ты слушала Бреда – выслушай и меня.

Мери-Бет испытующе посмотрела на Шелби и кивнула.

Шелби рассказала всю историю Уинтер, о Карле Джеймсе, о своем дяде, о попытке спасти счастье сестры. Мери-Бет терпеливо слушала, не прерывая. Ее лицо оставалось спокойным, и было непонятно, что происходит в ее хорошенькой головке. Наконец Шелби окончила рассказ. Наступило неловкое молчание.

– Зачем ты рассказала все это мне? Ты думаешь, я помогу тебе сбежать?

– Я рассказала тебе потому… – Шелби запнулась перед решающим шагом, – потому что я люблю Бреда, люблю не так, как любишь ты. Я люблю его так, как женщина любит мужчину, с которым готова связать свою жизнь.

– Ты сказала ему об этом?

– Он не поверит мне.

– Тогда не знаю, чего ты ждешь от меня. Никто на ранчо не поступит наперекор Бреду.

– Скажи, ты веришь мне?

– Откровенно – не вполне. Как я могу поверить тебе сразу? Бреда я знаю давно и верю ему до конца, а он как раз предупредил, что с тебя нужно глаз не спускать, а еще – ты большая мастерица… заставлять всех плясать под свою дудку. – Девушка улыбнулась. – Бред рассказал, как натерпелся с тобой. Ты, наверное, сообразительная. Но знай, что Бред все равно сильнее тебя.

Шелби не смогла сдержать улыбку, и через минуту они весело хохотали вместе.

– Ты права. Но все изменилось, я не хочу уезжать отсюда – я хочу остаться. Через один-два дня он повезет меня «домой к родителям». Это уже очень скоро.

Мери-Бет не сводила с собеседницы темных глаз.

– Шелби, ты смутила меня. Подожди, мне нужно подумать.

– И рассказать Бреду? – По глазам девушки Шелби поняла, что отгадала. – Мери-Бет, не говори ему ничего. Он не поверит и решит, что я опять что-нибудь затеваю. – Она грустно помолчала. – Я все должна сказать ему сама, но для этого нужно время.

– Как раз его-то он тебе и не оставляет, – поняла Мери-Бет. – Да ведь и Бред запутался, – хихикнула она.

– Запутался? – подхватила Шелби с надеждой. – Милая моя, если он увезет меня слишком скоро, он не только сделает несчастной меня, но и разрушит счастье Уинтер.

– Тогда постарайся заставить его захотеть остаться, – заговорщицки поглядывая на собеседницу, проговорила Мери-Бет, – я помогу тебе. Но перехитрить его я не берусь.

– Я сама придумаю… я должна.

– Удачи тебе, подружка. Надеюсь, ты не хитришь со мной…

Шелби очень убедительно потрясла головой, улыбнулась и вышла из уютного домика, тихо прикрыв за собой дверь. Она была вне себя от радости: Мери-Бет и Бред действительно очень любят друг друга… только как брат и сестра.

В голове Шелби постепенно сложился план. Прежде чем они уедут отсюда, она должна доказать Бреду, что он ей нужен.

У самого дома Шелби встретилась с Бредом, только что вернувшимся с дальних пастбищ.

– О чем подумываете, осматривая окрестности?

– Просто гуляю.

– Еще несколько дней, и мы тронемся в путь.

– Почему вы так спешите?

– Чем быстрее мы расстанемся, тем будет лучше для всех.

– Вы не чаете от меня избавиться. Еще бы! Ведь я опасная преступница.

– Заметьте, это говорю не я – вы сами, – засмеялся Бред.

Шелби нахмурилась, но постаралась заглушить забродившую в ней злость.

– Здесь очень красиво Может быть, вы мне покажете ранчо? Не жить же нам врагами эти несколько дней. Разве я прошу слишком много?

Подозрение заплескалось в его взгляде, но выражение лица Шелби было самым искренним.

– Перемирие? – ухмыльнулся он – Помнится, подобное уже имело место – аккурат перед тем, как вы мне чуть не проломили голову.

– Не волнуйтесь, здесь перевес на вашей стороне. В степи мне далеко не убежать.

Бред почувствовал смутное беспокойство. Он хотел верить ей и не мог бороться с этим чувством.

– Пожалуй, пару дней я готов вам уступить. Но в случае чего – имейте в виду: наручники наготове.

Улыбка Шелби сразила Бреда, преодолев его сомнения.

– А где Абби?

– Не знаю. Она убирала в доме, и я, чтобы не мешать, отправилась к Мери-Бет.

– Вот как. А о чем же вы говорили? – насторожился Бред.

– Девичьи разговоры, – отмахнулась Шелби.

– Хотел бы я их послушать, – хмыкнул он.

– Бред, – перебила Шелби и, отвечая на его вопросительный взгляд, попросила: – Покажите мне ранчо.

– Дня не хватит, чтобы осмотреть эти места.

– Покажете то, что вам захочется.

– Хорошо.

Шелби направилась к дому, а Бред озадаченно смотрел ей вслед: очень не хотелось думать, что и в этот раз он просто попался в ее ловушку. Тряхнув головой, будто отгоняя неприятные мысли, он повернул к домику Абби.

Навстречу выбежала улыбающаяся Мери-Бет.

– Где мать?

– В саду на берегу реки. Что здесь было без меня?

Была приятная беседа с Шелби. – Бред подозрительно смотрел на девушку. – Она много спрашивала о тебе. Похоже, она очень тобой интересуется.

– Не верь этим сказкам. – Бред улыбнулся. – Ее интересую не я, а… – он замолчал: не стоит ничего говорить Мери, но успел заметить любопытный блеск синих глаз и насмешливо закончил:

– А это не твое дело.

– Ладно, не сердись.

– Поменьше болтай с Шелби, – сказал он сухо.

Мери-Бет согласно кивнула и взглядом проводила Бреда до двери.

К вечеру собрались работники ранчо – молчаливые, застенчиво улыбающиеся парни. За ужином все в основном молчали, но к концу его события приняли оборот, неожиданный для Брэда. Мери-Бет попросила гостью рассказать о себе. Когда разговор зашел о пении, все оживились и пожалели, что во всей округе не найти гитары.

– Мисс Шелби, – неожиданно позвал Клайд Бейкер, самый младший из работников, мучительно покраснев, но кое-как преодолев застенчивость. Он еще ни разу в жизни не разговаривал с красивой леди, да еще улыбающейся именно ему. Это новое впечатление полностью поглотило парня, и он не заметил хмурого недовольства Брэда. – Я достану гитару. Моя мать играла на гитаре.

– Замечательно, Клайд. Ты позволишь мне поиграть на ней? Я буду очень бережно обращаться с твоей гитарой, раз она так дорога твоей семье.

– Что вы, мэм. Для меня большая честь. Знаете ли, я совсем не умею петь, и на ней уже давно никто не играет. Бьюсь об заклад, гитара сильно расстроена. – Скорее всего это была самая длинная речь, произнесенная парнем за всю его жизнь. – Я мигом принесу ее, – крикнул он уже на бегу.

Бред молча проводил его взглядом. Он позволял затягивать петлю на своей шее и видел, что Ларсены это понимают и с интересом ждут развития событий.

Клайд вернулся с гитарой. Шелби принялась настраивать старушку, а слушатели устраивались поудобнее.

Настроив гитару, Шелби погладила струны и, улыбнувшись, подняла глаза. Она поймала взгляд Брэда, и он не успел скрыть восхищение, которое помимо его воли жило в нем и требовало выхода. Спохватившись, он рассердился на себя.

– Вы слышали много моих песен, Бред, – обратилась к нему Шелби. – Какую из них вы хотите услышать снова?

– Все ваши песни хороши, – ответил он и удивился своему голосу – чужому, напряженному. Он не мог сказать этой колдунье, что каждая ее песня живет в нем мучительным и томящим воспоминанием.