– Анна, ну хватит тебе пялиться! – одернул ее Мик. – Не то дождешься, что какой-нибудь шустрик востроглазый приметит тебя – и конец всей игре. Даже аренду оформить не успеем!

– Вы собираетесь делать это здесь? – спросила Анна, прислушиваясь к доносящимся из баров звукам фортепиано и громко орущим голосам.

Танцевальные ритмы в стиле регтайм говорили сами за себя. Вряд ли атмосфера этих мест подходила для певчей птички Миссисипи.

– Да нет, сюда мы не пойдем! – успокоил Мик Анну. – Я спрашивал одного парня, пока мы были на той половине города, где у них можно организовать приличное шоу. Он сказал, что методистская церковь сдает зал, в котором они проводят общие собрания. Но я думаю, сперва мы определим Ирландку, а потом пешком дойдем туда и снимем помещение.

Выбирая дорогу в сутолоке уличного движения, Мик с завистью наблюдал за бурлящей городской жизнью.

– Честно признаться, я бы не возражал против передышки, – задумчиво произнес он, и в глазах у него проступила глубокая тоска. – Вот бы куда заглянуть на покер! Держу пари, у них здесь крупные ставки, не то, что в нашем захолустье. Всю жизнь играл с одной мелочью в кармане!

Наконец они свернули в переулок, где находились платные конюшни. Мик отправился договариваться насчет пансиона для Ирландки. Анна знала, что это надолго – дядюшка будет дотошно входить во все подробности. Она надвинула до бровей свою шляпу и вернулась на перекресток, откуда можно было незаметно наблюдать за большой улицей.

Увлекшись зрелищем, потерявшись в море звуков, Анна зазевалась и не заметила, как сошла с дощатого настила. Из соседнего казино доносился шум. Она повернула голову в ту сторону и, вытянув шею, пыталась разглядеть, что происходит в игорных залах. Неожиданно за спиной послышался стук копыт. Она круто повернулась и взглянула назад. По улице прямо на нее бешеным галопом мчалась лоснящаяся пара вороных, впряженных в двуколку. Кучер, щелкнув кнутом по спинам лошадей, крикнул:

– Дорогу!

Коляску занесло вбок, и вокруг нее взвилось вихрящееся облако пыли. Анна словно вросла в землю, не находя сил, чтобы заставить себя бежать. Бежали драгоценные секунды, но страх пригвоздил ее к месту, лишая способности двинуться. Ум подсказывал, что лихач, видимо, не сумеет вовремя остановиться и наезда не избежать. Она беспомощно подняла руки, чтобы закрыть лицо.

Грохот стремительно приближался, но столкновения не произошло. Внезапно Анна ощутила, как две сильные руки оттянули ее от опасной черты, и через секунду тело ее оказалось зажатым в железные тиски. Она упала и покатилась по мостовой, плотно прижатая к своему защитнику.

Когда экипаж проехал, Анна закашлялась и выплюнула пыль. Боль в теле была так сильна, словно на нем не осталось живого места. Лента от соскочившей шляпы сдавливала шею, мешая дышать. Волосы набились в рот. Анна трясла головой, пытаясь скорее прийти в себя и понять, каким чудом она осталась жива.

Едва к ней вернулось самообладание, картина событий встала перед ней. Она поняла, что лежит у обочины, прижатая чьим-то мускулистым телом. По-видимому, это был тот, кто совершил этот смелый поступок. Она заглянула в лицо своему спасителю. Мужчина, приподнявшись на локтях, смотрел на нее и улыбался с нескрываемой насмешкой.

– Ну вот мы и свиделись, мисс Роуз, – сказал Филип Бришар с такой непринужденностью, словно они только что встретились в парке, где он подсел к ней на скамеечку. – Проделать такой фокус, чтобы доказать мне, что вы действительно слепы! Вообще-то можно было не делать этого. Я верю нам, мисс Роуз. Кто же станет разгуливать по проезжей части улицы? Только слепец или абсолютный глупец. Как вы могли при свете дня не заметить такого движения?

Анна уперлась в грудь мужчины и оттолкнула его. Он встал и протянул ей руку, но она не приняла его помощи. Неловко барахтаясь, с усилием поднялась на ноги и стала отряхивать одежду. Ее непомерно большая шляпа, раскачиваемая ветром, болталась на лентах вокруг шеи.

– Выходит, я глупая, да? – сказала Анна, шлепком отпихивая шляпу. Дрожь от соприкосновения со смертью и унижения еще не прошла. Нужно же было такому случиться, чтобы из всех мужчин именно он увидел ее в таком жалком положении! – Вероятно, мне следует поблагодарить вас, – пробормотала она.

Филип пожал плечами:

– Вот и я подумал о том же.

– А как вы вообще здесь оказались? – спросила Анна. В предчувствии провала у нее неприятно засосало под ложечкой. Что это? Филип Бришар преследовал ее, чтобы при первой возможности разоблачить их с дядей Миком? Она украдкой взглянула на загорелое лицо с чеканными чертами – серо-дымчатые глаза, которые она не могла забыть, были непроницаемы. – Вы следили за мной?

– Уверяю вас, нет, хотя убежден, что это было бы самое интересное для меня времяпрепровождение! Я только сегодня утром прибыл пароходом.

– Значит, это просто совпадение, что ваш пароход прибыл именно в тот день, когда я здесь оказалась? – спросила Анна и про себя добавила: «Лично мне это представляется маловероятным». – Хотите я скажу вам, что я о вас думаю? Я думаю, вы – сыщик и выясняете, чем мы занимаемся. Вы, насколько я понимаю, собираетесь нас арестовать и…

Филип не дал ей договорить. Он взял ее за руку и потянул вверх к насыпи, откуда открывался вид на причал, находившийся в нескольких сотнях футов. Она противилась, но Филип протащил ее через несколько ступенек словно невесомое перышко и встал рядом на вершине земляного вала.

– Посмотрите вокруг, мисс Роуз, – приказал он. – Что вы видите?

Анна поглядела вниз, на порт, переполненный всевозможными судами, от самых элегантных речных трамвайчиков до грузовых пароходов, тяжелых барж и плотов. Филип подождал, пока она приглядится получше, а затем развернул ее лицом к себе.

– Как минимум шесть пассажирских судов только сегодня зашли в эту гавань, мисс Роуз. И с каждым днем их число будет многократно возрастать. Но я твердо убежден, к вам это не имеет никакого отношения. Кто станет посылать судно за вами? Поверьте, никто вас не преследует!

– Вы правы, – поспешила согласиться Анна. – Победа за вами. Жаль, что так нескладно получилось. Извините. И спасибо, что спасли мне жизнь!

Ее лицо запылало от унижения. Она выдернула руку и направилась вниз по ступенькам, оставив его одного на насыпи.

Наблюдая, как Анна в своей грязной юбке, вскинув подбородок, направляется к улице, Филип в недоумении качал головой. «Не твоя забота», – приструнил он себя, продолжая, однако, провожать ее глазами. И тут он заметил ее отца, приближающегося к насыпи. Папаша, увидев дочь, шагающую с важным видом, всплеснул руками и принялся неистово молотить кулаками воздух. «Сердится», – подумал Филип. Еще бы, его маленькая певчая птичка шпарит по главной улице похлеще, чем самый зрячий бегун! Сейчас она, вероятно, будет во всех подробностях пересказывать ему происшествие, предположил Филип, глядя, как Анна показывает рукой на перекресток и на двуколку, стоящую перед игорным залом.

Филип опознал эту коляску. Он запомнил ее по предыдущей поездке и теперь испытывал большой соблазн предупредить мисс Роуз и ее отца, что владелец экипажа – человек сомнительной репутации и его следует остерегаться. «Только вряд ли стоит это делать», – решил Филип, потому что неблагодарная леди оценит сей благородный жест не больше, чем недавнюю попытку спасти ей жизнь.

– Забудь о ней, – пробормотал Филип. – Это мегера, рядящаяся в лисью шкуру. Мошенница с холодным сердцем. Можешь не сомневаться, она считает, что способна сама за себя постоять!

Он перешел через дамбу и, спустившись к причалу, отправился на «Герцогиню Орлеанскую», самый большой и блистательный пароход.


Когда Мик Конолли выслушал душераздирающий рассказ о том, как его племянница чудом избежала почти неминуемой гибели, он тотчас направился к гладкому лакированному экипажу с намерением разыскать его владельца. Анна, идя следом за своим родственником, громко уговаривала его не делать этого. Не слушая ее, он шел решительным размашистым шагом, и, чтобы поспеть за ним, она была вынуждена держать его за локоть.

– Остановитесь, дядя Мик! Ну что вы так разбушевались! Вы сейчас ведете себя как активист из местной общины. Неужели вы не понимаете, что вы все равно ничего не добьетесь? Вам не удастся призвать к порядку этого человека. Вы ничего не докажете. Ведь со мной же ничего не случилось, сами видите.

Ни один довод не возымел действия. Мик приблизился к двуколке, обернулся к Анне и строго приказал:

– Отойди, Анна. Побудь в сторонке и предоставь это мне. Я один разберусь. – Она отступила на несколько шагов и встала у тротуара, а Мик, подойдя к человеку, нагнувшемуся к дверце коляски, спросил: – Кто владелец этого экипажа?

– А кто спрашивает? – ухмыльнулся мужчина.

– Мик Конолли, вот кто! И я не только спрашиваю. Я хочу взглянуть на физиономию того, кто едва не раздавил леди. Оставил девушку посреди мостовой и даже не потрудился оглянуться!

Мужчина оторвался от пролетки и, развернувшись массивным туловищем к Мику, принял боевую стойку.

– Тогда тебе придется глядеть на меня, потому что я кучер мистера Стюарта Уилкса. Я – Джейк Финн.

Мик, не дрогнув, зыркнул на него сверкающими глазами.

– Твоя трусость написана у тебя на лбу. Ты отвратителен как самый жалкий из зайцев. Ну что молчишь, подлый предатель? Какую же грязную душу нужно иметь, чтобы так поступить с беззащитной девушкой! – Мик наклоном головы показал на Анну.

Она приготовилась к худшему. События развивались так, как она предполагала с первой минуты.

– О, дядя Мик, вы всегда выступаете, когда лучше смолчать! – прошептала она, в страхе ожидая, что последует за словами дядюшки.

Мужчина насмешливо поднял кустистые брови, и легкий смешок, похожий на присвист, прорвался сквозь его толстые губы. В ту же секунду Джейк Финн выбросил руку вперед и обрушил на Мика свой огромный кулак. Удар пришелся точно в подбородок.