Филиппа услышала обрывок отцовской тирады: «…У тебя что, мозгов не осталось, полоумный щенок? Ты не получишь Филиппу! Замуж выходит Бернис, а не Филиппа, сколько раз можно повторять!»

Иво, который, несмотря на все свои старания, походил в данный момент на обиженного ребенка, с трудом расправил плечи.

— Милорд, умоляю вас, передумайте. Я хочу только Филиппу! Прошу у вас прощения за… за то, что пытался убедить ее в своей преданности так… — Он смутился. Неудивительно, подумала про себя Филиппа, приоткрывая дверь еще на один дюйм.

— Ты пытался надругаться над ней, кретин!

— Согласен, милорд, я вел себя недопустимо; но я бы никогда не обидел ее, никогда бы и волоса не тронул на ее маленькой головке!

— Проклятие, щенок! Ее «маленькая головка» находится на одном уровне с твоей.

Это соответствовало действительности, но Иво не беспокоило, что его возможная супруга не уступает ему в росте.

— Лорд Генри, вы должны отдать мне Филиппу, вы должны позволить мне назвать ее своей женой! Мой отец и вся моя семья будут заботиться о ней. Пожалуйста, милорд, я никогда не обижу ее, не причиню ей боли…

— Вот в этом я с тобой совершенно согласен, молодой де Вереи.

— — Лорд Генри позволил себе улыбнуться. — «Не обижу»… Попробовал бы ты! Да она сотрет тебя в порошок, сопливый мальчишка, она уничтожит тебя, потому что так же сильна телом, как и я. Филиппа вовсе не маленькая хнычущая кукла, она не похожа на других дам! — Лорд Генри внимательно оглядел стоящего перед ним юношу, и его взгляд немного смягчился. — Забудь о своей страсти, Иво. Ты слышишь меня?

Иво лишь упрямо покачал головой. Сочувствие мгновенно покинуло лорда Генри. Его густые черные брови угрожающе сдвинулись, глаза яростно сверкнули. Сейчас он выглядел как демон из ада, и даже Филиппа, давно привыкшая к подобным вспышкам гнева у отца, отшатнулась назад. Конечно, Иво отступит, ни один человек не мог противостоять лорду Генри, когда тот был в таком состоянии. Однако, к немалому удивлению как Филиппы, так и ее отца, Иво сделал еще одну попытку.

— Я люблю ее, милорд. Я люблю только Филиппу! — прохрипел он.

Лорд Генри сжал кулаки и, чтобы сдержать себя и не врезать как следует этому глупцу, скрестил на груди мускулистые руки. Он молча смотрел на Иво, потом тряхнул головой, казалось, придя к какому-то решению.

— Филиппа уже помолвлена и выйдет замуж, как только ей исполнится восемнадцать, то есть через два месяца, — холодно произнес он.

— Помолвлена?!! Нет!!!

— Да!!! Так что, Иво де Вереи, или ты получишь мою дорогую Бернис, или…

— Но, милорд, кто же станет мужем Филиппы? Кого вы предпочли мне?

Филиппа сгорала от любопытства; она прижалась к двери, стараясь не пропустить ни звука.

— Она выйдет замуж за Вильяма де Бриджпорта.

Боже! Де Бриджпорт!

Девушка вздрогнула и открыла рот от удивления, не веря своим ушам. Неожиданно за ее спиной послышались мягкие шаги леди Мод. Филиппа юркнула за гобелен, который почти тридцать лет назад выткала ее бабушка; из-под ткани виднелись лишь носы туфель. Филиппа затаила дыхание. Леди Мод, не постучавшись, прошествовала в комнату мужа. До Филиппы донеслись приглушенные неразборчивые фразы. Она поспешно вернулась на свой пост возле приоткрытой двери.

Филиппа услышала, как ее мать громко рассмеялась — странный каркающий звук, ибо природа не одарила леди Мод веселым нравом.

— Да, Иво де Вереи, Филиппа выйдет замуж за Вильяма де Бриджпорта, а не за тебя!

Иво в ужасе смотрел то на лорда Генри, то на его жену.

— Вильям де Бриджпорт! Помилуй Бог! Милорд, миледи, это же толстый беззубый старик, с таким брюхом… — Не в силах найти подходящие слова, Иво жестом показал размер живота. — Это ужасный человек, милорд, и ему не меньше лет, чем моему отцу, и…

Черт побери! Придержи язык, мальчишка! Теперь настала очередь леди Мод.

— Это не твое дело. Мы предлагаем тебе Бернис, и либо ты соглашаешься, либо покидаешь Бошам.

Филиппа отпрянула от двери. Мысли путались у нее в голове. О, к сожалению, Иво был абсолютно прав в своем негодовании! Только де Бриджпорт еще хуже, чем он его обрисовал. К тому же этот мерзкий старик — отец троих отвратительных детей, каждый из которых старше нее: двух злобных и капризных дочек и косоглазого сына.

Филиппа зажмурилась. Это, должно быть, шутка. Ее отец никогда… Да и какой ему смысл отдавать ее де Бриджпорту? Скорее всего лорд Генри просто выдумал помолвку и скорую свадьбу, чтобы отпугнуть Иво де Вереи. Да, так оно и есть! Иво застал его врасплох, и отец выпалил первое пришедшее ему на ум имя, лишь бы переключить внимание юноши на Бернис.

В этот момент снова заговорила леди Мод:

— Послушай, Иво де Вереи. Эта девчонка-переросток не принесет в приданое ни фартинга, понятно? Она отправляется к де Бриджпорту, потому что он согласен взять ее в одной нижней рубашке, и эта рубашка — — единственное, что она получит от лорда Генри. Кстати, ты знаешь, что ее называют «великанша»? И верно: она такое долговязое, неуклюжее существо! Не то что наша нежная Бернис.

Лорд Генри бросил недоумевающий и слегка испуганный взгляд на свою побледневшую жену, чьи светло-серые глаза горели страстью — пожалуй, впервые с их первой брачной ночи. Он медленно кивнул и добавил:

— А теперь, щенок, либо ты возвращаешься к отцу в Йорк, либо берешь в жены мою очаровательную Бернис и подписываешь брачный контракт.

Однако Иво еще не был сломлен, и на мгновение Филиппу даже восхитило его упорство.

— Милорд, но почему? Миледи, неужели вы не любите собственную дочь? Я не хочу показаться невежливым, но…

Лорд Генри раздраженно смотрел на молодого человека, который вызвал такую ярость у леди Мод, что на ее восковых щеках даже показался румянец. Конечно, Иво вел себя дерзко, подумал лорд Генри, но и он хорош: здорово сглупил, упомянув де Бриджпорта. Как назло, это было единственное имя, которое ему вспомнилось. А Мод тут же радостно ухватилась за эту идею; она поймала его на слове, и теперь он не сможет отступить. Надо же — де Бриджпорт! Да этот «женишок» ничем не лучше шелудивого пса!

— Почему, милорд?

В голосе молодого рыцаря звучало не столько отчаяние, сколько искреннее недоумение. Лорд Генри вздохнул и открыл было рот, чтобы ответить, однако жена опередила его.

— Филиппа — нелюбимая дочь лорда Генри, — прошипела леди Мод, — поэтому она не получит приданого. Она для нас ничто, обуза, вечное мучение. Решайся быстрей, Иво, ты и так уже сильно рассердил меня своей дерзостью.

— Может, все же согласишься на Бернис? — спросил лорд Генри. — Она, мое сладкое дитя, сказала, что хочет только тебя и никого другого.

Иво собрался заявить, что возьмет Филиппу без всякого приданого и даже без вышеупомянутой нижней рубашки, но благоразумие охладило его пыл. Он отнюдь не был глуп и знал свой долг старшего сына. Владения семьи де Вереи последние несколько лет давали скудные урожаи и сейчас представляли собой бесплодную пустыню. Его прямая обязанность — жениться на богатой наследнице. У него нет выбора. Действительно, Филиппа вовсе не миниатюрная изящная девушка, как ее сестра. Нет, она слишком сильная, слишком высокая. И слишком самостоятельная. Ради всех святых, она даже умеет читать и считать, словно монах или управляющий!.. Да, но как ее густые светлые волосы переливаются на свету и спадают непослушной волной на плечи… Какие у нее глаза — удивительного синего цвета, яркие, искрящиеся, живые… Как полна и упруга ее грудь… Иво прокашлялся.

— Я возьму в жены Бернис, милорд.

Лорд Генри быстро взглянул на него и взмолился про себя, чтобы молодой человек не расплакался у них на глазах.

Леди Мод подошла к своему будущему зятю и, коснувшись рукава его туники, выдавила скудную улыбку.

— Очень правильное и достойное решение. Ты не пожалеешь о своем выборе.

Филиппе показалось, что она, подобно жене Лота, превратилась в соляной столб: девушка не могла пошевелиться, хотя видела, что отец махнул рукой в сторону двери, советуя Иво де Вереи привести себя в порядок, прежде чем предстать перед Бернис. Филиппа не понимала, почему и мать, и отец вдруг ополчились на нее. Она всегда считала, что лорд Генри любит ее; конечно, он заставлял ее работать, как тягловую лошадь, но Филиппа была бесконечно благодарна ему, когда он назначил ее управляющим Бошама. Ей нравилось вести счета, разбираться с купцами, улаживать споры между крестьянами.

Что касается матери, то Филиппа уже много лет назад поняла, что лучше не попадаться ей на глаза. Более того, девочке запретили называть леди Мод мамой, и Филиппа быстро привыкла к этому и не задавала ненужных вопросов. Да она и не искала любви, заботы и простого сочувствия у этой бледной, тонкогубой и такой холодной и равнодушной женщины. В день десятилетия Филиппы леди Мод надавала ей увесистых пощечин — у девочки неделю звон стоял в ушах. А все ее прегрешение заключалось в том, что она пожаловалась на Бернис, которая стащила у нее деньги. Лорд Генри тогда не стал вмешиваться, он просто отправил Филиппу к ней в комнату, пробормотав, что не к лицу ему обращать внимание на разные женские глупости и ссоры. Удивительно, но Филиппа только сейчас подумала о том, что отец не заступился за нее, — возможно, потому, что это было слишком болезненным воспоминанием и она всячески старалась отогнать его…

Итак, они хотят выдать ее замуж за Вильяма де Бриджпорта и не собираются выделять приданого. Ну и дела! Ей никогда никто не говорил об этом. Филиппа с трудом осознавала происходящее. Из любимой младшей дочери — по крайней мере любимой отцом — в одночасье превратиться в отверженную, которая безразлична для родителей, у которой есть только нижняя рубашка и ничего более!.. Чем она так сильно оскорбила их, что ее отбрасывают в сторону, как ненужный хлам?

Иво шагнул к двери, но Филиппа не могла заставить себя двинуться с места, и только когда он оказался в полуметре от нее, девушка пришла в себя и бросилась бежать. Длинные, загнутые по последней моде носы ее мягких кожаных туфель не годились для этого, и Филиппа по дороге к себе в комнату раза два чуть не упала. Тяжело дыша, она поспешно закрыла дверь на задвижку и прислонилась к стене.