— Да, у меня было также. Вдвоем и правда спокойнее, но неужели ты бы проснулся, если б стены исчезли?

— У меня чуткий сон. Отлично слышал, как ты всю ночь вертелся с боку на бок.

— Диван короткий, мне было неудобно, — пробурчала я. — Пойду умоюсь.

— Там и душ есть, — Алехо подул в кружку, сделал осторожный глоток. — Подглядывать не стану, не надейся.

— Вот еще! Я стеснительный. На твои могучие плечи взглянуть бы… — не сдержалась, и напрасно. Парень тут же напрягся. — Проверить, как там раны! Не воображай, что только об одном и мечтаю.

— А чего проверять? Все нормально, я и так чувствую. Полагаешь, дуалы настолько закоснелые, что чураются генетических модификаций?

Ой-ой-ой, он еще и мутант! Правильнее, наверное, будет — продукт генной инженерии, но «мутант» как-то привычней звучит. С тяжелым вздохом я поднялась на ноги, прихватила пакет с товарами из аптеки и поплелась в санузел.

Принимать душ не стала. Избранный вряд ли помешает, но развеселая Сила, которая забросила меня сюда, запросто может в очередной раз пошутить. Заставит городок исчезнуть в самый неподходящий момент, и мой сегодняшний сон окажется в руку.

Второпях освежившись, я накинула на плечи рубашку (а вдруг стены все-таки исчезнут, хоть прикрыться успею. Проклятая паранойя!) и принялась обматывать грудную клетку эластичным бинтом, прихваченным вчера вместе с прочими санитарно-гигиеническими принадлежностями. Опыта в таких делах у меня не было, провозилась довольно долго, но результатом осталась довольна. Теперь при ходьбе под футболкой ничего не колыхалось, да и мимолетное прикосновение к критической области не должно было вызвать у Алехо незнакомых ощущений. Хотя после вчерашнего он, скорее всего, будет всеми силами избегать «тактильных контактов». Как и я.

Когда вернулась в комнатушку, избранный ковырял ложкой в очередной коробке с мороженым.

— Пузо нарастишь, — не удержалась я. — Нужно иногда и что-то другое есть.

— Это последний раз. Я решил возвращаться в общину, а по дороге туда следов цивилизации не осталось. Так что если хочешь полакомиться на прощание, не упускай возможности.

Последовав дельному совету, я набрала кучу разнообразных йогуртов, прихватила печенья и присоединилась к оргии сладкоежек.

— И в чем заключается твоя генетическая модификация? — несколько догадок у меня имелись, правда, все они были неприличного свойства. Фривольные мыслишки раздражали, но прогнать их не получалось. Хочется надеяться, что это просто нервная реакция на опасную ситуацию.

— Стандартный набор.

— А поточнее? — углубляться в тонкости рискованно, но уж очень любопытно узнать, чем избранный лучше обычного мужчины.

Парень взглянул на меня, будто пытался понять, не шучу ли. Я придала лицу серьезное и заинтересованное выражение.

— Ты меня поражаешь, — с раздражением покачал головой. — Сколько тебе, четырнадцать? — Я кивнула. — Синглов, если не ошибаюсь, выпускают из интернатов в восемнадцать?

— Да, — вполне подходящий для начала самостоятельной жизни возраст, так что возражать не стану.

— Как же получилось, что ты не знаешь элементарных вещей?

— Я знаю все, что положено! Про дуалов слышать не доводилось, это да. Но история сексуальных извращений не входит в обязательную программу обучения.

И без того узкая физиономия Алехо вытянулась еще сильнее, он чуть не поперхнулся мороженым.

— Я о многом хочу тебя расспросить, — поспешила продолжить примирительно. — Воззрения и образ жизни дуалов, насколько понимаю, сильно отличаются от привычных. Мне очень интересно с ними познакомиться. В первую очередь, чтобы поменьше задевать тебя неосторожными высказываниями.

— Да, этого я не учел, — кивнул парень. — Мы-то о вас все знаем, а наши взгляды, конечно, не пропагандировались в интернатах.

— Так какие у тебя модификации?

— Да такие же, как у большинства, минимальные. Устойчивость к инфекционным заболеваниям, ускоренная регенерация, улучшенная реакция, физическая выносливость, замедленное старение. Многие в нашей общине были гораздо совершеннее, но я — потомок основателя движения дуалов, Алехандро Родригеса, поэтому мой генетический код подвергся незначительным изменениям.

— Потомок?

— Ну, клон. Мне не нравится это слово, как и сам процесс размножения в пробирках.

Еще бы! Отлично его понимаю, естественный процесс в тысячу раз приятнее, особенно для мужчины.

— А аккуратность у тебя тоже на генетическом уровне? — вырвалось как-то само собой.

— Что ты имеешь в виду?

— Я бы, оставшись один, не стал фанатично бриться каждое утро. А ты и в дальнейшем, как вижу, собираешься это практиковать, — кивнула на пакет Алехо, из которого высовывались баллончики с пеной для бритья.

— Я один временно. Жду пару, которая может появиться в любой момент, значит, всегда должен выглядеть хорошо, — глянул свысока, всем своим видом подчеркивая собственную значимость.

Мне почему-то стало неловко, и, как часто случается в подобные моменты, потянуло на недобрые замечания.

— А откуда ты знаешь, что именно понравится этой самой женщине? Вдруг ей по душе бородатые? Или усатые? Или с трехдневной щетиной? Блондины? Рыжие? Невысокие и коренастые, с бычьей шеей?

— Но я же здесь один, — избранный слегка растерялся. — Ты в любом случае еще слишком юный. И я скорее сумею ей понравиться, нас учили.

— Чему?

— Разному. Рассказывали о женской психологии, физиологии, о нормальном коитусе, беременности и родах.

Настал мой черед сидеть с вытянутой физиономией, только я не была столь удачлива и поперхнулась-таки йогуртом, после чего долго прокашливалась. Знаток женской психологии (И физиологии! О Господи, за что?!) терпеливо ждал, пока я справлюсь с приступом, даже не думая похлопать по спине. Оно и к лучшему.

— И я знаю про женские эрогенные зоны, менструальный цикл… — продолжил с гордостью, стоило мне унять кашель.

— Хватит! Меня сейчас стошнит!

Избранный приободрился и смотрел едва ли не с усмешкой.

— А еще я читал старинную гетеросексуальную художественную литературу и смотрел фильмы.

Я не ответила, про себя надеясь, что и литература, и фильмы действительно были художественными, ну, вроде «Войны и мира» или «Ромео и Джульетты», а не научно-популярными или порнографическими.

— Да успокойся, я тебе не соперник, — проворчала, допивая кофе. — Ты копье-то сделал?

— Конечно. И для тебя тоже. Вон, — кивнул в угол, где стояли две палки (видимо, от швабр) с примотанными изолентой ножами.

— Я не умею…

— Научишься. Пока просто имей при себе. Это лучше, чем нож. С помощью копья можно какое-то время держать зверя на расстоянии. — Вид у меня, наверное, стал совсем кислым, потому что Алехо ободряюще улыбнулся. — Маловероятно, что нам еще придется столкнуться с львами, а местные крупные хищники давно истреблены. Постепенно, наверное, восстановятся за счет тех, что жили в зоопарках, но на это уйдут годы.

* * *

Мы покинули магазин, предварительно оглядев сквозь стекло пустынную улицу. Я толкала тележку с продуктами и кой-какими вещами, вооруженный копьем Алехо выполнял роль телохранителя.

Сначала дошли до моего велосипеда, забрали пожитки. Двухколесного друга пришлось оставить — путь в общину теперь был лишен торных дорог. Добираться туда предстояло на повозке с лошадью, принадлежавшей избранному.

Животное и впрямь походило на лошадь или, скорее, на мула — уши были длинными, прямо как у конька-горбунка. Окраска тоже оказалась необычной, какого-то странного, чуть ли не темно-фиолетового оттенка, глаза совиные, с ярко-оранжевой радужкой. В общем, симпатичный зверь. Лошадь зафыркала, увидев людей, подошла к металлическим прутьям высокой ограды, стала тыкаться между ними бархатистой мордой. Из сквера с фонтаном и зелеными газонами получилась удобная конюшня под открытым небом, благо калитка была привязана к столбу цепью. Повозка — маленький фургончик с брезентовым верхом — стояла неподалеку на пустой проезжей части.

Так и началось наше путешествие. Поначалу я молча сидела рядом с Алехандро, рассеянно глядя, как он управляет гужевым транспортом. Интересно, что еще умеет знаток женской психологии? Наверное, все понемножку, раз религия дуалов была нацелена на выживание в новом, чистом, лишенном людей мире. О его знаниях как раз-таки можно расспросить, но не слишком интересно: сама увижу. А вот что весьма любопытно узнать, так это причину исчезновения женщин. Жаль, прямо не спросишь — чересчур подозрительно, подобные вещи наверняка входят в стандартный курс истории. Придется идти кружным путем.

— Алехо…

— Перестань называть меня так без нужды.

— Почему? Тебе подходит. И мне нравится, как звучит. А-ле-хо… Будто леденец на языке катаешь. — (Сама придумала или когда-то где-то читала? И еще: зачем я его дразню? Это опасно, по целому ряду причин.)

— Вот поэтому и перестань.

— Ладно тебе ворчать! Расскажи лучше, как возникло учение дуалов, в чем оно заключается. И что это за пророчество такое, о котором ты упоминал?

— Ну наконец-то дельный вопрос. Расскажу с удовольствием, — воодушевился избранный. — Как я уже говорил, основателем движения дуалов был Алехандро Родригес. Он — один из последних мужчин, открыто состоявших в гетеросексуальных отношениях. К несчастью, его жена, как и большинство женщин времен Разделения, была бесплодна. После ее смерти и гибели дочерей-клонов от XX-вируса Родригес удалился от мира. Вернулся он спустя годы, к тому времени женское население планеты полностью вымерло.

Пророк поведал миру об откровениях, которые были ниспосланы ему за время отшельничества. Он предупредил, что близится конец света, начало коему положил разлад между мужчинами и женщинами. Мужчины погрязли в грехе мужеложства, позволяя женщинам жить друг с другом. Господь разгневался на сластолюбцев и лишил человечество возможности продолжать род естественным путем.