— Смотри, — позвал меня Трой и потянул за юбку. Он гремел пожарной машиной размером почти с него самого. Все в машине двигалось, опускалось, поднималось, крутилось. Лица маленьких пожарных были вылеплены и раскрашены до мельчайших деталей, у каждого свое выражение, свой характер. Трой нажал на кнопочку, и взвыла сирена.

— Какое чудо, Трой! Ты, наверное, не расстаешься с ними? — поинтересовалась я.

— Может, поиграем? — тихо предложил он.

— Ли не сможет сейчас заняться игрушками, Трой, — вступил в разговор Тони. — Не забывай, мы на экскурсии по Фартинггейлу. Мальчик сник.

— Мы поиграем позже. Честное слово! — подбодрила я его.

Он кивнул и сразу засиял.

После комнат Троя мы осмотрели другие помещения, причем каждое последующее было роскошнее и больше предыдущего.

Обстановку всех гостиных составляла антикварная мебель, казавшаяся новенькой. Повсюду висели подлинные шедевры живописи. Туалетные комнаты ослепляли блеском медных и позолоченных кранов, труб, вентилей, ванны походили, скорее, на бассейны. И везде были зеркала, зеркала, зеркала, от обилия которых расступалось пространство.

Мама с Тони Таттертоном ушли вперед. Они так тихо разговаривали, что я не слышала ни единого слова. Впрочем, я вообще ничего не слышала, кроме серебристого голоса Троя. Он держался за мою руку и в доме, и когда мы вышли в парк, и все лопотал, лопотал.

Наша компания миновала пруд, оборудованный под бассейн, и приблизилась к саду. Трой продолжал свое щебетание. Не сразу я поняла, что слышу речь не по годам развитого ребенка.

— Садовник Борис собирается вырастить здесь маленькие деревца, — сообщил мальчик, указывая на лужайку, где трудились два работника. — Сейчас цветов уже мало, но весной их будет видимо-невидимо, так сказал Борис. Он хочет посадить их еще больше, чем было. И в лабиринте он тоже хозяйничает, — с явным уважением добавил малыш.

— В лабиринте?

Трой указал рукой направо, и я тут же увидела высокие стены кустарника высотой, по меньшей мере, футов двенадцать.

— И далеко он тянется?

— По всему склону. До самой хижины.

— До хижины?

— Ага, — кивнул Трой, вдруг выпустил мою руку, помчался к Тони и начал дергать его. — Ли хочет в лабиринт! Ли хочет в лабиринт!

Мама и Тони с удивлением посмотрели на меня.

— Я этого не говорила. — Развела я руками. — Трой настоящий чертенок. Хотя было бы забавно отправиться туда, — добавила я, оборачиваясь на зеленые стены.

— В лабиринте надо быть предельно осторожным, — предупредил Тони. — Люди частенько теряются там.

— А что, он большой?

— О да. По правде говоря, точных размеров не знаю, но Борис, наш старший садовник, утверждает, что он занимает пол-акра, если не больше.

— Давай пойдем в лабиринт, Тони! — завопил Трой. — Давай пойдем в лабиринт!

— Может быть, позже, дружок? Мы еще должны показать Ли купальню, сводить ее на берег, не так ли? Для одного дня вполне достаточно. — Тони покачал головой и добавил: — Боюсь, вам придется приехать сюда еще не раз, иначе Трой будет огорчен.

Я посмотрела на маму. Она не просто улыбалась. Она вся превратилась в улыбку, став похожей на знаменитого чеширского кота.

— Как насчет следующего уик-энда? — тем временем предложил Тони.

— Ой, приезжайте, пожалуйста, ну, пожалуйста, — начал умолять Трой.

— Я… мы… нас не будет в эти выходные, но мы вернемся, и тогда…

— А где же вы будете? — отрывисто спросил Тони у мамы. — Что-то не припомню, чтобы ты говорила об отъезде.

— Да я сама только вчера узнала, — ответила она, и меня резануло неудовольствие в ее голосе. Что с ней? Она же так хотела в путешествие. — Отложим этот разговор, — мягко попросила мама и двинулась дальше. Тони по-прежнему шел рядом, но теперь они беседовали очень эмоционально, хотя все так же тихо. С чего это Тони разволновался, удивлялась я, неужели незаконченная роспись его беспокоит?

Трой продолжал ныть насчет лабиринта.

— Хорошо, — сдалась я. — Посмотрим купальню и пойдем в лабиринт. Но только на минуточку. Договорились?

— Договорились.

Обрадованный, он снова взял меня за руку.

— А ты не колдунишка, а, Трой Лэнгдон Таттертон?

Он солидно пожал плечами, будто понял мою мысль. И я расхохоталась.

Какой необычный, удивительный уголок земли! Громадное пространство, ухоженная красота, уют, щедрые сады — хватит всего и на всех. Но живут здесь лишь одинокий молодой человек да его маленький брат. И даже с такой армией слуг и работников тут пусто и безлюдно. Бедняга Трой, подумала я, к четырем годам остаться без родителей! Я поежилась от одной мысли, что могу потерять своих любимых маму и папу. Бывало, мама говорила, что на деньги можно купить счастье, но уверена, будь у Троя выбор, он отдал бы все, лишь бы вернуть родителей. И я бы сделала так на его месте.

Тони разрешил братишке забраться в большой прямоугольный бассейн, откуда на днях спустили воду. Мальчик сразу побежал «на глубину».

— Малыш-то наш плавает. Лет с полутора, — шепотом сообщил мне Тони.

— Правда?

— Ли, иди сюда! Давай, Ли. Водичка отличная! — веселился своим шуткам Трой и манил меня рукой.

— Слишком холодно для купания! — прокричала я в ответ.

Неожиданно мальчик в недоумении уставился на меня.

— Я же пошутил! Здесь вообще нет воды, — сказал он, выразительно жестикулируя руками, как в разговоре с безнадежно бестолковым человеком.

Нам ничего не оставалось, как рассмеяться.

— Ладно, уговорил. Ныряю.

По ступенькам я спустилась на дно бассейна. Трой бережно повел меня «на глубину».

— Я могу проплыть отсюда и досюда.

Он сбегал к дальней стенке и для убедительности похлопал по ней. Пора было выбираться. Снизу мамы и Тони видно не было. Я обнаружила их в стороне, на купальне. Они стояли почти вплотную друг к другу и по-прежнему что-то бурно обсуждали. Тони показался мне огорченным. Мама заметила нас с Троем и жестом остановила собеседника.

— Ли! — позвала она. — Смотри, здесь даже площадка для оркестра! Плавать можно под музыку.

— Да уж, — подтвердил Тони. — Мы здесь такие праздники устраиваем! С дегустацией деликатесов, с танцами ночи напролет, с купанием под луной. Приходилось тебе плавать при свете звезд? — спросил он меня, указывая на небо, как будто сейчас стояла глубокая ночь.

Я отрицательно покачала головой, но сама мысль пришлась мне по вкусу.

Трой подергал меня за руку, и я увидела его умоляющий взгляд.

— Тони, можно мы с Троем перед конюшней осмотрим лабиринт? — спросила я.

— Хорошо, — ответил Тони. — Трой, отведи Ли в лабиринт. Заходите с этого угла. Но дальше первого поворота не углубляться!

— Вы так говорите, будто лабиринт может проглотить нас! — пошутила я.

— А ведь может, — отрезал он.

Я покорно кивнула. Его тревога озадачила меня.

— Ладно, Трой, пошли, но помни, что сказал брат. Все время держи меня за руку и не вздумай убегать вперед.

— Да! — с жаром воскликнул малыш.

— Мам! — позвала я, подумав, что ей тоже, может быть, интересно.

— Идите-идите, — откликнулась она. — Мы вас здесь подождем.

Мы взялись за руки и через лужайку помчались к живым стенам.

По тому, как торжественно и тихо вступил Трой в зеленый коридор, я поняла, что он относится к лабиринту с большим почтением, если не благоговением. Он был так серьезен, так крепко держал меня за руку, что на мгновение показалось, будто мы входим в храм. Здесь стояла необычная тишина. Даже птичьи голоса отдалились и стали глуше, еле слышными казались и крики чаек. Кусты были так высоки, что не пропускали тепло солнечных лучей. Густые длинные тени лежали под ногами. Я поняла, что лабиринт — это покой, строгая красота и тайна.

Мы дошли до первого поворота. Я оглянулась. Дорожки шли направо и налево, приглашая путника сделать выбор. Как угадать, по кругу ты будешь бродить или найдешь выход? Лабиринт бросал вызов человеческому любопытству и честолюбию. Кто кого? Наверное, это имел в виду Тони, предупреждая, что лабиринт может тебя проглотить. Он дразнил, затягивал, завораживал любого смельчака, решившего открыть его тайну. Я подумала, что непременно надо будет вернуться и походить здесь как следует.

— Ты ходил когда-нибудь дальше, Трой? — поинтересовалась я.

— Конечно. Тони иногда берет меня в хижину: Он идет прямо так. — И мальчик сделал зигзагообразное движение рукой. Потом повернулся и со сверкающим взглядом прошептал: — Может, попробуем?

— Ах, ты, чертенок! Ты же слышал, что сказал брат. Пошли обратно. Теперь я хочу посмотреть лошадей.

Трой шаловливо глянул в заманчивые глубины и вдруг подмигнул совсем не по-детски, будто ему было не четыре, а двадцать четыре года. В следующее мгновение он стряхнул наваждение и потянул меня к выходу.

— Идем, я покажу тебе своего пони. Его зовут Снифлз[1]. Хочешь покататься?

— Снифлз? — засмеялась я, и мой смех утонул в мягком безмолвии зеленых коридоров.

Тони и мама бродили по лужайке, оживленно беседуя, и у меня вдруг засосало под ложечкой, когда я увидела, как мама звонко смеется, задорно закидывая назад голову. Я пыталась объяснить свое ощущение голодом, но без особого успеха. Меня раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, я была очарована этим сказочным королевством, с другой — мне хотелось бежать отсюда со всех ног.

— ТОНИ! ТОНИ! — Трой вырвался вперед. — Ли хочет покататься на пони. Можно? А? Ну можно?

Я затрясла головой.

— Ли хочет покататься? Или ты хочешь, чтобы она покаталась? — спросил Тони.

Мальчик пожал плечами, не уловив разницы.

— Трой, но ты же понимаешь, что пони надо еще подготовить. На это нужно время. Мы должны были предупредить конюха. А потом Ли не одета для езды верхом, правда же?