– Теперь ты с отцом, – только и нашлась она. – Уверена, он счастлив вновь встретиться с тобой.

Дэниел похоронит Пенн, как подобает, едва в школе уляжется шум. Люс покажет ему, где находится могила ее отца, чтобы она смогла упокоиться с ним рядом. Это самое меньшее из того, что девушке хотелось бы сделать для подруги.

Пока они шли через школьный двор, на сердце у Люс было тяжело. Джинсы и майка казались растянутыми и грязными. Ногтям требовался хороший уход, радовало только отсутствие вокруг зеркал, благодаря чему не бросалось в глаза то, что творилось на голове. Ей так хотелось бы отмотать назад мрачную половину ночи, а больше всего прочего спасти Пенн, но при этом оставить лучшие мгновения. Сладкий трепет, когда она угадала истинную природу Дэниела. Миг, когда он явился ей в полном блеске своей славы. Зрелище того, как расправили крылья Габби и Арриана. Этой ночью произошло столько всего прекрасного.

И столь многое из этого обернулось полнейшим гнетущим крахом.

Люс ощущала его, витающего в атмосфере, словно зараза. Читала его на лицах учащихся, бродящих по двору. Любому из них еще слишком рано просыпаться, а значит, все они должны были в какой-то мере услышать, или увидеть, или почувствовать битву, случившуюся этой ночью. Что они поняли? Ищет ли кто-нибудь Пенн? Или мисс Софию? Как они объясняют происшедшее? Все держались по двое и переговаривались приглушенным шепотом. Люс отчаянно хотелось задержаться рядом с кем-нибудь подольше и подслушать.

Дэниел сжал ее руку.

– Не волнуйся. Просто изобрази на лице недоуменное выражение, как у любого из них. И никто не обратит на нас внимания.

Хотя она и ощущала себя крайне подозрительной, он прав. Никто из ребят не задержался на них взглядом дольше, чем на ком бы то ни было еще.

У ворот кладбища полицейские мигалки вспыхивали синим и белым, отражаясь в дубовой листве. Вход был перегорожен желтой лентой.

Люс заметила впереди темную фигуру Рэнди, вырисовывающуюся на фоне восхода. Она расхаживала перед кладбищенскими воротами и орала в беспроводное устройство, прицепленное к воротнику бесформенной рубашки-поло.

– Думаю, вам следует его разбудить, – прикрикнула она на микрофон. – В школе происшествие. Я же вам говорю. Да не знаю я.

– Должен тебя предупредить, – Дэниел обратился к Люс, уводя ее дальше от Рэнди и мигающих огней полицейских машин, сквозь дубовую рощу, ограждавшую кладбище с трех сторон. – Там, внизу, тебе многое покажется странным. Манера Кэма вести бой несколько грязнее нашей. Она не жестокая, просто другая.

Люс полагала, что теперь уже немногому удастся ее встревожить и, определенно, не зацепить нескольким опрокинутым статуям. Ребята пробирались по лесу, хрупкая палая листва шуршала у них под ногами. Девушка вспомнила о том, как прошлой ночью эти деревья поглотило грохочущее облако теневой саранчи. Теперь от той не осталось и следа.

Вскоре Дэниел указал на изрядно погнутый участок кованой ограды.

– Мы можем войти здесь и при этом остаться незамеченными. Правда, придется поторопиться.

Выйдя из-под укрытия деревьев, Люс, наконец, поняла, что он имел в виду, говоря о том, каким ей покажется кладбище. Они стояли на самом краю, неподалеку от могилы отца Пенн в восточном углу, но разглядеть что-то дальше, чем в нескольких футах, оказалось невозможным. Воздух над землей казался настолько плотным, что его с трудом можно было вообще расценить, как воздух. Он был густым, серым, песчаным, и Люс приходилось разгонять его руками, чтобы смотреть перед собой.

Она потерла друг о друга сложенные щепотью пальцы.

– Это что.

– Пыль, – Дэниел взял ее за руку, когда они двинулись дальше.

Он явно мог видеть сквозь эту пыль, не задыхался и не выкашливал ее из легких, в отличие от Люс.

– Ангелы не погибают на войне. Однако их битвы оставляют после себя толстый слой подобной пыли.

– И что с ней происходит дальше?

– Ничего, если не считать, что она сбивает с толку смертных. В конце концов, она осядет, и тогда они съедутся сюда целыми вагонами, чтобы изучать ее. В Пасадене живет один безумный ученый, который считает ее следами НЛО.

Содрогнувшись, Люс подумала о неопознанном летающем черном облаке насекомоподобных объектов. Возможно, этот ученый не так уж далек от истины.

– Отец Пенн похоронен там, повыше, – сообщила она, указывая направление, когда они приблизились к нужному месту кладбища.

Как бы жутко ни выглядела пыль, девушка с облегчением отметила, что все могилы, статуи и деревья на кладбище, похоже, остались невредимыми. Она опустилась на колени и стерла покров пыли с могилы, которая, по ее мнению, принадлежала отцу Пенн. Под дрожащими пальцами открылись буквы, от вида которых она едва не расплакалась.

«Стэнфорд Локвуд, лучший отец в мире».

Участок рядом с могилой мистера Локвуда был пуст. Люс с сожалением топнула ногой, расстроенная тем, что ее подруга присоединится к нему. Расстроенная тем, что сама она не сможет даже присутствовать и подобающим образом помянуть Пенн.

Когда кто-нибудь умирает, люди говорят о том, что покойные пребывают на небесах. Ей всегда казалось, что она не в курсе правил этого ритуала, а теперь еще менее осведомлена о том, что может и чего не может быть.

Скорбя, со слезами на глазах она обернулась к Дэниелу. Его лицо вытянулось.

– Я позабочусь о ней, Люс, – пообещал он. – Понимаю, тебе бы хотелось не этого, но мы сделаем все, что сможем.

Слезы хлынули сильнее. Люс шмыгала носом и всхлипывала, отчаянно желая вернуть Пенн, и едва не рухнула в изнеможении.

– Я не могу оставить ее, Дэниел. Разве я вправе? Дэниел нежно утер ее слезы тыльной стороной ладони.

– То, что случилось с Пенн, ужасно. Огромная ошибка. Но когда сегодня уйдешь, ты не оставишь ее. Она всегда с тобой.

Он положил ладонь ей на сердце.

– И все же я не могу.

– Можешь, Люс, – твердо сказал он. – Поверь мне. Ты даже не представляешь, на какие невероятные, решительные поступки способна. И если в этом мире еще осталось, хоть что-то хорошее, ты скоро узнаешь об этом, – добавил он, отвернувшись от нее и уставившись на деревья.

Короткий гудок полицейской сирены заставил их подпрыгнуть. Хлопнула дверца машины, и неподалеку от того места, где они стояли, захрустели ботинки по гравию.

– Что за черт. Ронни, звони в участок. Вызови сюда шерифа.

– Идем, – позвал Дэниел, протягивая Люс руку. Она взяла его за руку, напоследок печально погладив надпись на надгробии мистера Локвуда, и двинулась обратно к восточному краю кладбища. Они добрались до погнутой части замысловатой кованой ограды и быстро нырнули в дубовую рощу.

Волна холодного воздуха окатила девушку. В ветвях дерева впереди она заметила три небольшие взволнованные тени, висящие вниз головой, как летучие мыши.

– Поторопись, – велел Дэниел.

Когда они проходили мимо, тени с шипением отпрянули, понимая, что не стоит связываться с Люс, пока с ней рядом Дэниел.

– Куда теперь? – спросила она на опушке дубовой рощи.

– Закрой глаза.

Она послушалась. Руки Дэниела обхватили ее сзади за талию, а сильная грудь прижалась к ее плечам. Он поднял ее над землей. Сначала, может, на фут, а потом и выше, пока нежные листья древесных верхушек не скользнули по ее плечам, пощекотав шею, когда они поднялись над ними. И еще выше, пока не оставили рощу далеко внизу, окунувшись в яркое утреннее солнце. Люс терзало искушение открыть глаза, однаков глубине души она чувствовала, что это для нее слишком. Она не уверена, что готова. Кроме того, ощущения свежего воздуха на лице и порывистого ветра в волосах оказалось достаточно. Более чем достаточно. Божественно. Складывалось ощущение, сродни катанию на океанской волне. Она уже не сомневалась, что за этим тоже стоит Дэниел.

– Теперь можешь открыть глаза, – тихо предложил он.

Люс вновь ощутила под ногами землю и увидела, что они находятся в том самом единственном месте, где ей хотелось быть. Под магнолией, растущей у берега озера.

Дэниел привлек ее ближе.

– Мне хотелось привести тебя сюда, поскольку в этом месте – в одном из многих мест за эти последние несколько недель – я просто мечтал тебя поцеловать и едва не сошел с ума, когда пришлось нырнуть в воду.

Люс привстала на цыпочки, запрокинув голову, чтобы поцеловать Дэниела. Ей в тот день тоже отчаянно этого хотелось, а теперь она и вовсе остро нуждалась в этом. Его поцелуй – единственное что могло ее утешить и напомнить о том, что существует нечто, ради чего жить дальше, даже если Пенн больше нет. Нежное прикосновение его губ успокоило ее, словно теплое питье глубокой зимой, когда промерзаешь до самых костей.

Но слишком скоро он отстранился, печально глядя на нее.

– И вот еще одна причина, по которой я привел тебя сюда. С этой скалы начинается путь, который мы должны проделать, чтобы доставить тебя в безопасное место.

Люс опустила взгляд.

– О.

– Мы прощаемся не навсегда, Люс. Более того, надеюсь, даже ненадолго. Нам просто надо посмотреть, как будут развиваться события.

Он пригладил ей волосы.

– Пожалуйста, не беспокойся. Я всегда приду к тебе и не отпущу тебя, пока ты этого не поймешь.

– В таком случае, я отказываюсь понимать. Дэниел чуть слышно рассмеялся.

– Видишь вон тот просвет?

Он указал на другой берег озера примерно в полумиле от них, где заросли леса уступали место ровному, поросшему травой холму. Прежде Люс его не замечала, но теперь увидела там маленький белый самолет с красными подмигивающими огоньками на крыльях.

– Это для меня?

После всего произошедшего вид самолета почти не взволновал ее.

– А куда я направляюсь?

Девушка не могла поверить, что покидает место, которое так ненавидела, но в котором столько пережила всего за несколько недель. Во что же теперь превратится Меч и Крест?

– Что случится с этим местом? И что я скажу родителям?