Глава 7


После ленча в «Плюще», где они съели салат «Цезарь», запив его минеральной водой, Дорис Дюбуа с Барли обнаружили, что им решительно нечем заняться. Барли привык заказывать жареную рыбу с картофелем и зеленым горошком, но Дорис Дюбуа, ласково погладив его по небольшому брюшку, сказала, что стройность — это молодость и мужчина с такой молодой душой, как у него, должен и фигуру иметь соответствующую. Просто поразительно, как быстро тяжелая жирная пища начала казаться грубой и снова появилась талия. Однако он стал беспокойным, словно источник спокойствия находился в жировых тканях, и только сексуальное удовлетворение, которое давала ему Дорис, несколько притупляло ощущение, будто что-то где-то не совсем в порядке. Не то чтобы он скучал по Грейс — ее язвительный ум, в конечном счете, стал казаться ему подменой настоящих чувств. Честность Дорис и ее понимание высоких материй импонировали ему куда больше. Если он и скучал по Грейс, то лишь как юнец, уехавший в колледж, скучает по матери: он понимает, что должен оторваться от материнской юбки, но все же мечтает снова оказаться в уютном родительском доме. Но дом, тот самый особняк, в котором они с Грейс кое-как жили и где их отношения, в конце концов, свелись к редкому сексу, теперь, с появлением в нем Дорис, превратился в гнездо строителей, дизайнеров и экспертов по безопасности. Так что с этой толпой в доме, ни о каком сексе днем не приходилось и мечтать, и возвращаться туда раньше семи вечера, когда вся эта толпа рассасывалась, просто не имело смысла. Дорис нужно быть в городе к восьми часам, потому что в десять у нее эфир, и они решили как-то убить время. Дорис полистала свой ежедневник и обнаружила в нем приглашение на сегодняшний вечер. Леди Джулиет устраивала благотворительный аукцион.

— Леди Джулиет! — воскликнул Барли. — Такая милая женщина! Мы с бывшей женой были в очень хороших отношениях с четой Рэндомов. После развода я с ними практически не виделся. Рэндом занимается редкоземельными металлами: покупает списанное ядерное оружие и извлекает из него титан.

— Сохраняя, таким образом, природные ископаемые планеты, — заметила Дорис. — Хорошее дело!

— Не уверен, что это его основной мотив, — резко возразил Барли. — Просто, таким образом, огромное количество русских получает приличную дозу облучения.

— Дорогой, — промурлыкала Дорис, — не будь таким циником! Это нехорошо. Пошли дальше? Сегодня еще прием в Британской библиотеке, в зале манускриптов, но они там так беспокоятся, чтобы никто не пролил шампанское на какой-нибудь папирус, что не получаешь никакого удовольствия. А благотворительный аукцион в частном доме может оказаться очень даже забавным, к тому же всегда интересно посмотреть, как живут другие.

Дорис хотелось быть в хороших отношениях с Рэндомами. Если уж Грейс может, то она и подавно.

— Вообще-то они довольно скучные, — осторожно проговорил Барли. — Книг у них в доме немного, но она очень славная женщина.

Дорис было нечего надеть, поэтому они доехали на такси — у Росса, шофера Барли, заболела мать — до конца Южной Молтон-стрит и зашли в «Брауне». Там Барли молча наблюдал, как Дорис покупала миленькое шелковое платье работы японского дизайнера, в желтых, оранжевых и золотых тонах. Ее обслуживали стройные вежливые продавщицы, а он стоял и смотрел, засунув руки в карманы. Грейс ни за какие коврижки не стала бы вот так тратить время и деньги. Платье ему очень понравилось, о чем он с удовольствием и сказал Дорис.

— Но, дорогой, ты должен помнить, что у меня идеальный десятый размер, а у твоей бывшей — далеко не идеальный четырнадцатый, а может, и шестнадцатый, а такие женщины не очень-то любят ходить по магазинам.

Дорис охотно похудела бы и до восьмого размера, но на Би-би-си не хотели, чтобы она была слишком уж тощей: ведь телеведущие служат примером для нации. А иначе она ела бы на ленч диетический салат, а не «Цезарь» с сухариками и густым салатным соусом. Платье стоило шестьсот фунтов, и Барли заплатил. Но Дорис собиралась продать свою квартиру в Шеферд-Буш и настояла на том, что со временем вернет ему деньги. Приятно, конечно, когда тебя балуют, но она дорожит своей независимостью.

Потом они прошлись пешком по Гросвенор-сквер, смотрели, как какие-то японские дети гоняют голубей, пока матери не позвали ребятишек домой. Затем двинулись на Бонд-стрит и зашли в «Булгари», где еще более обаятельные девушки, да и мужчины тоже, показали им переливающиеся на свету украшения. Дорис с Барли решили остановиться на изящной современной вещице — ожерелье из белого и желтого золота с оправленными в него тремя древними монетками. Потемневшая бронза отлично смотрелась в таком обрамлении, и ожерелье почему-то отлично подходило к японскому платью, хотя и было образчиком совершенно иной культуры. Барли заплатил восемнадцать тысяч фунтов, и они забрали ожерелье. На этот раз Дорис ни слова не сказала о том, что вернет ему деньги. Ну, для чего еще нужны деньги, как не для того, чтобы их тратить? Барли очень неплохо заработал на строительстве судостроительного комплекса на Канарах. Пошел на риск, от которого его все (включая Грейс) отговаривали, и затраты вернулись сторицей, а в наши дни деньги просто делают деньги. Капитал растет и растет Дорис похожа на него, тоже любит рисковать. Небольшая прогулка до книжного магазина на Хейвуд-Хилл, где Дорис была на ты с очень образованным и галантным владельцем и где они выслушали рекомендации насчет ее клина «Из прошлого», — и подошло время приема у леди Рэндом. Они с толком потратили каждую имевшуюся минуту, и этим они оба отличались от Грейс, которая предпочитала проводить время в праздных мечтах. Барли даже ощутил некоторую усталость, когда они, наконец, добрались до солидного дома с колоннами. Салат «Цезарь»» не очень-то способствует поддержанию сил у мужчины, привыкшего есть жареную рыбу с картофелем и зеленым горошком, но Барли подумал, что канапе у Рэндомов будет предостаточно и они вполне питательны — не все же на свете обезжиренное.

— Господи, — проговорила Дорис, выходя в новом платье, — по-моему, вон там — твоя бывшая. Как ей удалось попасть на такое мероприятие?

Леди Джулиет любезно позволила Дорис переодеться в своей личной гардеробной, где Дорис долго восхищалась обилием различных флакончиков с духами, но промолчала насчет декора, в котором явно отдавалось предпочтение фовизму и который, на ее взгляд, сильно напоминал фон ее литературной программы. Литература была достойным сюжетом, но дизайн студии был рассчитан на то, чтобы сделать антураж более веселым. Прежде чем леди Джулиет тактично удалилась, оставив Дорис переодеваться, между ними состоялась короткая беседа, в ходе которой леди Джулиет предложила Дорис с Барли как-нибудь прийти к ним на ужин. Дорис, в свою очередь, пригласила леди с лордом приехать в Уайлд-Оутс (новое название, которое она дала загородному дому Барли, некогда принадлежавшему и Грейс) на уик-энд в августе, если они не будут на Багамах. Но в поведении леди Джулиет было нечто такое, что сильно задело Дорис. Дорис точно назвала дату приглашения, а леди Рэндом — нет. Дорис поняла, что к ней отнеслись пренебрежительно, а она к такому не привыкла.

— Барли, — сказала она, — убери свою бывшую из этого зала, или я не смогу здесь оставаться. Позови полицию или еще что. Она убийца.

— Солнышко, — ответил Барли, помахав через зал Грейс рукой, — она кровожадна и способна на убийство, в этом судья Тобиас Лонг с тобой согласился, но она отбыла свой срок, и я сомневаюсь, что она нападет на тебя прямо здесь.

— Не буди лихо, — пробормотала Дорис, но развивать тему не стала, потому что на подиум поднялся потрясающе красивый молодой человек и встал перед портретом, автором которого, судя по всему, и являлся.

Изображенная на портрете леди Джулиет выглядела доброй, прекрасной, умной и безмятежной, хотя и немного в рубенсовском духе. Именно так хотела бы выглядеть сама Дорис: иногда йоги бывают слишком длинными, лицо слишком узким, а волосы слишком напоминают прическу принцессы Ди, чтобы чувствовать себя комфортно. Слишком многое делается в расчете на публику. Возможно, с недавних пор мир и считает Дорис самой горячей штучкой после разогретого в микроволновке джема, с ее новым британским мужем-миллионером, но у самой Дорис имелись на этот счет кое-какие сомнения. При помощи стиля и шика можно кое-чего добиться, особенно если двигаться достаточно быстро, чтобы никто просто не успел заметить изъяны, но леди Джулиет выглядела отлично даже в спокойном и расслабленном состоянии, И никогда не выйдет из моды, как это может произойти с Дорис, и Дорис это знала. Однажды, увидев Дорис на экране, мир вздохнет и скажет: «Опять она…» И Дорис к этому дню нужно иметь изрядную долю самоуверенности и солидный банковский счет.

Безупречно гладкую шею нарисованной леди Джулиет украшало эксклюзивное ожерелье от Булгари. Красное золото и сталь, яркий изумруд и насыщенный рубин, — Дорис мгновенно поняла, что просто обязана его заполучить. Они с Барли сегодня видели в бутике «Булгари» нечто похожее, но не совсем. И решили не покупать, а выбрали вместо него то, что сейчас украшало ее шею. Вещь не такую яркую, возможно, более приглушенную, более сегодняшнюю, поскольку Барли с Дорис и пребывали в настоящем. И цена была совсем другая: восемнадцать, а не двести семьдесят пять тысяч, и Дорис горячо надеялась, что не эта разница повлияла на выбор Барли. Раньше она, конечно, говорила, что вернет ему деньги, но ведь он наверняка понял: на самом деле этот вопрос не стоит на повестке дня. Она — работающая девушка, а он — богатый мужчина, он любит ее и должен это доказать. Больше всего на свете Дорис ненавидела мелочных мужчин. Ей нравилось надетое на ней ожерелье с древнеримскими монетами и флером современного Рима, конечно, нравилось, просто теперь ей хотелось иметь еще и ожерелье леди Джулиет.

Вообще-то Дорис не помнила, чтобы ей так же сильно чего-то хотелось с того самого дня, двадцать лет назад, когда ее отец Эндрю, строитель из Югославии, подарил на юбилей свадьбы ее матери Марджори, официантке, бриллиантовое кольцо, купленное в «Ратнерс». Это случилось на тринадцатый день рождения Дорис Зоак. Отец женился на матери как раз вовремя: не успела Марджори произнести «я согласна», как ее увезли рожать. Во всяком случае, так гласило семейное предание. Поэтому Дорис считала себя очень даже причастной к свадьбе и полагала, что тоже некоторым образом заслуживает кольца с бриллиантом, но получила лишь туалетный столик из жуткого оранжевого пластика, закатила скандал и была отправлена к себе в комнату. У всех свои проблемы.