– Спасибо. – Он надеялся, что не задержится надолго. Шаги надзирателя отозвались эхом. Рейф посмотрел на человека, сидевшего на полу на охапке влажной соломы, прислонившись спиной к стене. Тусклый свет от фонаря в коридоре едва попадал в камеру, и Рейф не мог хорошо рассмотреть заключенного, но видел, что его куртка и рубашка были порваны, покрыты грязью и засохшей кровью.

– Кто вы? – спросил заключенный, немного выпрямляясь, но не поднимаясь с того места, где сидел.

– Шеффилд. Я думаю, вам знакомо это имя.

Он вздрогнул, попытался подняться, и тогда Рейф протянул руку и положил ему на плечо, чтобы он не вставал.

– Не стоит. Вы выглядите неважно. Вы серьезно ранены?

– Этот подонок едва не убил меня.

– Тюремщик сказал, вы отказывались подчиняться. Маккей не ответил.

– Я говорил о вас с женой. Герцогиня уверяет, что вы не вор и она сама отдала вам ожерелье. – Рейф заметил удивление на лице Роберта. – Кажется, вы удивлены?

– Я не знал, что именно скажет леди.

– Да, к сожалению для вас, она не проронила об этом ни слова в тот день, когда мы отплывали в Англию.

– Я думаю, вы понимаете, что она всего лишь пыталась помочь мне? Ваша жена – потрясающая женщина.

– Согласен, а Кэролайн Лун?

Голова заключенного отклонилась к стене.

– Я не упоминал ее, так как не хотел вовлекать в свои неприятности.

Рейф присел рядом с Маккеем на солому. Теперь он мог рассмотреть заплывший глаз, ссадины и синяки на его лице.

– Расскажите мне остальное. Об убийстве, в котором вас обвиняют. Почему я, моя жена и ваш друг Кэролайн Лун должны верить, что вы непричастны к этому преступлению?

Маккей чуть поколебался, затем быстро поведал свою историю. Спустя полчаса Рейф позвал надзирателя, чтобы тот открыл камеру.

– Попробуйте отдохнуть, Маккей. Я постараюсь освободить вас, как только смогу. Мы должны поторопиться и сделать это так, чтобы никто не узнал, кто вы на самом деле. Это займет несколько дней. Я оставлю немного денег охране на тот случай, если вам что-то понадобится, и пришлю за вами карету.

– Спасибо, ваша светлость.

– Я верю вам, Роберт, верю тому, что вы рассказали. И если это правда, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Если нет, вы, вероятно, будете болтаться в петле.

Корчась от боли, Маккей поднялся на ноги и тут же прислонился к стене.

– Каждое слово, сказанное мной, – правда. Рейф не ответил.

– Я ваш должник, ваша светлость. Никогда не забуду, что вы и ваша жена сделали для меня.

– Пока я всего лишь тот, кто приказал арестовать вас. Поэтому придержите свою благодарность.

В тускло освещенной камере трудно было что-либо разобрать, но Рейфу показалось, что он увидел подобие улыбки на лице Маккея.

– Скоро увидимся, Роберт.

– Я не разочарую вас, ваша светлость.

Покинув тюрьму, Рейф пытался решить: их всех обманули, или этот человек говорит правду? Если так, то Роберт Маккей не кто иной, как законный граф Лейтон.

Доказать это – задача не из простых. И еще один вопрос не давал ему покоя: справедливо ли это, когда человек благодаря невероятным поворотам судьбы превращается во всесильного графа, тем самым пополняя ряды аристократии? И что тогда будет с Кэролайн Лун?

Глава 22

Даниэла сидела перед зеркалом в спальне, а Каро притулилась на низенькой бархатной банкетке в ногах кровати. Разговор шел о Роберте Маккее.

– Герцог уверен, что Роберта скоро освободят? – спросила Каро уже не в первый раз.

– Он думает, что это займет несколько дней. Он обещал проследить, чтобы это сделали. Но он не хочет слишком форсировать это, чтобы не привлекать внимания властей до поры до времени.

– Но вы сказали, что Роберт ранен? Ведь нужно, чтобы кто-то заботился о нем, перевязал его раны…

Дэни выпрямилась на стуле, пока Каро заканчивала ее прическу. Сегодня она и Рейф собирались послушать комическую оперу «Виргиния» в «Друри-Лейн». А затем они посетят суаре в честь дня рождения мэра. Теперь, когда она стала женой герцога, Даниэла приступила к выполнению своих обязанностей со всей присущей ей ответственностью.

– Послушай меня, Каро Я знаю, что ты беспокоишься, но мы должны действовать осторожно. Рейф сказал, что рана Роберта не опасна для жизни и он очень скоро выйдет из тюрьмы.

Но Роберт сообщил ее мужу еще и другую, совершенно невероятную историю, будто бы он является графом Лейтоном, но Дэни не стала говорить об этом Каро. Пусть Роберт расскажет ей сам, и если это действительно так, то как сложатся их отношения?

Сейчас самая большая проблема для Роберта – доказать свою невиновность. Пока это не случится, он будет в опасности. Но разумеется, об этом Дэни тоже промолчала.

Послышался знакомый стук в дверь, и, поняв, что это Рейф, Дэни быстро взглянула в зеркало.

– О, дорогая, я забыла жемчуг. – Повернувшись, она порылась в ящике трюмо, достала алый атласный футляр из коробки с драгоценностями и вынула ожерелье.

Спеша к дверям, она попыталась успокоить Каро:

– Не нужно так волноваться, дорогая, дня через два ты увидишь своего Роберта.

Каро кивнула, и слезы блеснули в ее глазах.

– Вы и герцог так добры к нам.

– Глупости! – произнес низкий голос от двери. – Вы наш добрый друг, Каро. Люди должны помогать друзьям.

Рейф вошел в комнату, Даниэла потянулась и поцеловала его в щеку, как делала сейчас часто, находя в нем черты прежнего Рейфа, который был так добр к людям. Каро незаметно выскользнула из комнаты, и Дэни передала ожерелье Реифу.

– Ты не поможешь мне застегнуть его? Улыбнувшись, Рейф взял ожерелье, надел ей на шею и, защелкнув замок, отошел полюбоваться ею.

– Жемчуг так же великолепен, как ты, дорогая.

Она улыбнулась:

– Спасибо.

– Я никогда не рассказывал тебе его историю? Хочешь послушать эту легенду?

– С удовольствием. – Она чувствовала приятный вес ожерелья, жемчужины удобно лежали на ее шее, точно так, как всю предыдущую неделю, когда она не снимала его. – Я с удовольствием послушаю ее.

– Я предупреждаю, это не для слабых ушей.

Одна ее бровь изогнулась.

– Ты еще больше подогрел мое любопытство. Рейф подошел и быстро коснулся ожерелья.

– Как ты уже знаешь, ожерелье было сделано в средние века по заказу всесильного лорда Фаллона. Сам граф выбирал каждую жемчужину и каждый бриллиант. Это был свадебный подарок для его невесты, леди Арианы Меррик. Она надела ожерелье в тот день, когда ждала приезда жениха в замок Меррик. Это должны были быть супружеские узы по любви в отличие от принятых в то время браков по расчету. Но на пути в замок граф и его свита попали в руки бандитов. Лорд был убит.

– О Господи!

– Когда печальная весть дошла до леди Меррик, она, потрясенная, взошла на высокий парапет и бросилась вниз, так и не сняв ожерелья. Как выяснилось позже, она носила ребенка лорда Фаллона.

Комок застрял у Дэни в горле. Она прикоснулась к ожерелью, оно казалось таким теплым на ощупь. «Ожерелье невесты» – так оно называлось, и теперь она понимала почему.

Она думала о юной женщине, которая потеряла свою единственную любовь, и о ребенке, которого она должна была родить любимому. У нее и Рейфа никогда не будет детей. Эта мысль бередила ее душу.

Она не поняла, что плачет, пока Рейф не подсел поближе к ней и не вытер слезы на ее щеках.

– Если бы я знал, что эта история так расстроит тебя, никогда бы не стал рассказывать.

– Это так печально, – проговорила она сквозь слезы.

– Но это случилось очень давно, любимая.

Она пробежала кончиками пальцев по ожерелью, чувствуя гладкость жемчуга и совершенную форму каждого бриллианта.

– Я знаю. Это особенное ожерелье… Но я… – Она взглянула на мужа. – Я не хочу, чтобы снова случилось что-то плохое. Я буду беречь его.

Он склонил голову и поцеловал ее в губы.

– Не сомневаюсь, ты сделаешь это.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на дверь.

– Нам пора идти. – На самом деле она не хотела уходить. Теперь она была женой Рейфа, но на приеме будут не только те, кто верил в ее невиновность, но и другие, кто считает, что она обманным путем заставила его жениться на себе.

Рейф взял ее руку.

– Мы не можем заставлять Корда ждать.

– Нет. Конечно, нет. – Но когда она вышла из спальни, держа за руку Рейфела, она все еще думала о жемчуге и трагической истории Арианы Меррик и ее возлюбленного, и ребенка, который умер, не успев родиться. Эти мысли преследовали ее весь вечер.


Холодный проливной дождь хлестал в голландские окна особняка Лейтон-Холл. Его стены из желтого камня потемнели от влаги. Две тысячи акров загородного имения превратились в сплошное месиво, и низкая каменная ограда не могла защитить их от сокрушительных ударов порывистого ветра.

В кабинете, стены которого были отделаны деревянными панелями, развалившись в кожаном кресле перед камином, сидел Клиффорд Нэш, пятый граф Лейтон, – мужчина лет сорока двух, темноволосый, с темными карими глазами. Красивый, – во всяком случае, он всегда именно так думал о себе, – хотя годы изрядно потрепали его.

Но сейчас он был богат, как Крез. Не было ничего, что бы пожелал Клиффорд и не мог иметь.

На стуле напротив него сидел его управляющий Бартон Уэбстер.

– Итак, как вам кажется, что мы должны сделать? – Уэбстер прибыл в дом полтора часа назад, появившись без объявления и взволнованный не на шутку.

Клиффорд плеснул ему в стакан бренди.

– Почему вы так уверены, что это был Маккей?

– Говорю вам, это он. Он был в Эвешеме со своим кузеном, это Стив Лоренс. Конечно, вы помните его? Лоренс – тот парень, кто начал вынюхивать информацию примерно через год после смерти старого графа. Он хотел доказать, что Маккей не совершал этого преступления.

– Как же, как же, я помню его, – проговорил Клиффорд, наморщив лоб. – Но он ведь так и не узнал ничего. Так как это было больше года назад, я надеялся, что впредь мы ничего не услышим о нем. – Они пили дорогой бренди Клиффорда и курили роскошные сигары, но Уэбстер слишком нервничал, чтобы получать удовольствие. Пустая трата денег.