— Пожалуйста, сообщите леди Кейхилл, что я непременно присоединюсь к ней. Но сначала позабочусь о завтраке миледи.

Брови камеристки недовольно поползли вверх. Поджатые губы приоткрылись:

— Но миледи дала мне очень четкие указания…

— Будьте любезны, передайте мои слова леди Кейхилл, — прервала ее Кейт прохладным голосом, который, несмотря на его кажущуюся мягкость, не оставлял места для дискуссий.

— Очень хорошо, мисс.

Женщина пренебрежительно фыркнула, но ушла без всяких возражений, удивляясь про себя: «А ведь в этой девчонке, несмотря на отвратительный наряд, определенно чувствуется аристократическое происхождение».

Кейт сбежала вниз, осторожно высматривая, не покажется ли кто-то из двух мужчин, но тех нигде не было видно. В кухне она быстро разожгла огонь и поставила кипятиться чайник. Шоколада не нашлось. Кейт безрезультатно обыскала кладовку и с сожалением пожала плечами. Что ж, с ее стороны приложены все возможные усилия.

Она нашла большой поднос и застелила его салфеткой. Через несколько минут на нем стояли тарелки для завтрака, чайник с чаем, два яйца всмятку и слегка намазанный маслом тост. Вряд ли это именно то, к чему привыкла леди Кейхилл, но на данный момент это все, что можно ей предложить. Кейт сама взяла тяжелый поднос и отнесла наверх.

— Ах, моя дорогая, — воскликнула леди Кейхилл. — Однако с какой стати вы сами несете этот тяжелый поднос, глупый вы ребенок? Надо было заставить кого-нибудь из слуг сделать это за вас.

Кейт ловко водрузила поднос на стол возле кровати леди Кейхилл.

— Доброе утро, мэм, — бодро поздоровалась она. — Надеюсь, вы хорошо спали?

Пожилая леди скорчила недовольную гримасу.

— В этой кровати? Ах, моя дорогая, разве это возможно? — Она указала на потертую драпировку и обветшалую мебель. — Полагаю, я должна быть благодарна, что мне вообще предоставлена комната, поскольку мой дорогой внук в прошлый раз даже собственную сестру отказался видеть. Возблагодарим Господа, что Смизерз предусмотрительно упаковала в дорогу постельные принадлежности. Не знаю, каким местом мой внук здесь управляет, но могу точно сказать, что намерена серьезно поговорить с ним на этот счет.

Пожилая леди подмигнула ей, и неожиданно для себя Кейт заулыбалась в ответ. Она разлила чай.

— Чай? — возмутилась пожилая леди. — Я же сказала Смизерз, что хочу шоколад.

— Боюсь, его просто нет в этом доме.

— Нет шоколада? — усомнилась старая леди. — Я знаю, что сельская местность нецивилизованна, но не до такой же степени. — Она надулась. — Полагаю, свежей выпечки тоже нет?

Кейт покачала головой:

— Действительно нет, мэм. Но я принесла вам несколько свежесваренных яиц и небольшой тост. Вот, съешьте, пока не остыло, — уговаривала она.

Не обращая внимания на презрительную гримасу пожилой дамы, Кейт поставила перед ней поднос с завтраком. Немного поворчав, леди Кейхилл приступила к еде, все время притворяясь, что делает это только в угоду Кейт. Наконец она откинулась на подушки и с любопытством посмотрела на девушку.

— Итак, мисси[11], — произнесла она, — у меня создалось впечатление, что вы уже познакомились с моим внуком.

— Что он обо мне сказал? — осторожно спросила Кейт.

Пожилая леди хихикнула:

— Почти ничего, в самом деле, ничего.

— О, — произнесла Кейт. Ясно, что леди Кейхилл не намерена просвещать ее на этот счет. — Он… он не знает, кто я, не так ли, мэм?

Пожилая леди с интересом отметила легкий румянец, проступивший на щеках девушки.

— Разве он вас не спрашивал?

Кейт выглядела слегка смущенной.

— Нет… то есть, да, он спросил меня, и я, разумеется, назвала ему свое имя. Но, думаю, он не догадывается о моем положении.

— И что же вы ему сказали на сей счет?

Кейт еще больше смутилась.

— Я посоветовала ему обратиться к вам. — Ей стало досадно, что ее голос прозвучал так, словно она оправдывалась, а потому она смело добавила: — В самом деле, мэм, не могла же я ему ответить, что меня похитили! Я не знаю, зачем вы привезли меня в этот дом, и какие у вас планы относительно меня.

Медленным наклоном головы леди Кейхилл приняла ее доводы.

— По правде говоря, дитя, вчера у меня не имелось никакого определенного плана, кроме как увезти вас подальше от того ужасного дома и не дать вам разрушить свою жизнь.

— Разрушить свою жизнь? В каком смысле, мэм?

— Тьфу ты, девочка. Не прикидывайтесь глупее, чем вы есть! Поступи вы в услужение, и потеряли бы всякую возможность на заключение подходящего брачного союза.

— Подходящий брачный союз! — с ненавистью воскликнула Кейт.

— Да, вот именно, мисс! — рявкнула леди Кейхилл. — Вы еще не старая дева. У вас хорошее происхождение, неплохая фигура, и нет никаких оснований настолько упрямо отказываться от жизни!

— Отказываться от жизни? Я вовсе от нее не отказываюсь. Я пытаюсь найти свою дорогу. И решительно настроена сделать это, и именно так, как я того хочу!

Кейт, сидевшая в ногах кровати, вскочила и стала вышагивать по комнате. Было жизненно необходимо заставить пожилую леди понять ее. Кейт не могла больше рассчитывать на подобающий брачный союз. Она была обесчещена, и даже если бы попыталась скрыть данный факт, то он, в конечном счете, выплыл бы наружу. Но и рассказывать этой деспотичной пожилой леди, острый язык которой скрывал доброе сердце, всю свою отвратительную историю у Кейт не было никакого желания. Она понимала, что с ее стороны это трусость, но если есть хоть какая-то возможность сохранить уважение леди Кейхилл, пусть и благодаря некоторой лжи, она готова попробовать. А потому ей необходимо убедить ее в своем ином предназначении.

— Я знаю, предлагая свою милосердную помощь, вы желаете мне только добра, но я не могу ее принять. Я слишком долго вела домашнее хозяйство моего отца и всегда имела гораздо больше обязанностей, чем другие девочки моего возраста и положения.

— Милосердие, будь оно неладно! — вскричала леди Кейхилл.

— Мэм, только посмотрите на меня. Взгляните на мою одежду. Вы говорите, что желаете, чтобы я жила с вами как ваша гостья, а вы будете вывозить меня в общество. Можете ли вы представить, как я вот в этом совершаю утренние визиты и посещаю балы?

Она гневно махнула рукой, указывая на свое изношенное платье.

Леди Кейхилл недоверчиво на нее уставилась.

— Нет, разумеется, нет, смешной вы ребенок! Я не позволила бы одеть эти тряпки своей самой никчемной служанке. — Она снова откинулась на подушки, качая головой в ответ на глупые речи девчонки. — Естественно, я обеспечу вас всем необходимым: платьями, перчатками, шляпками, зонтиками от солнца и всякими пустяками — всеми этими блестящими безделушками, о которых вы только могли мечтать.

— Вот именно, мэм. Мне придется просить у вас каждую мелочь, а этого мне не вынести.

— Ах, вот еще! — фыркнула леди Кейхилл.

— Кроме того, мэм, мне не привили светские манеры. Кажется, вы не заметили этот факт моего воспитания. Меня не обучали музыке, никогда не учили рисовать акварелью. Я могу чинить и штопать, даже зашивать раны, но при этом совершенно не умею вышивать причудливые узоры на ткани. Я могу танцевать, но не в состоянии вести изо дня в день непринужденную, ничего не значащую беседу. Большую часть своей жизни я работала, мэм, именно это я делаю лучше всего. Во мне просто нет ничего такого, что позволило бы порхать, подобно светской бабочке, а именно этого вы от меня и хотите.

«О, Боже, — молилась Кейт, — не вынуждай меня говорить ей правду». Ее доводы выглядели достаточно убедительными; к тому же для Кейт принять милостыню и вправду было бы ужасно трудно. Кейт знала, что становилась чрезвычайно упрямой, когда речь заходила о таких вещах. И все же посещать рауты и балы, найти свое место в обществе и на время окунуться в атмосферу легкомыслия, — всего этого страстно желала безрассудная частичка Кейт.

Леди Кейхилл смотрела на нее, крайне потрясенная:

— Дитя-дитя, вы понятия не имеете, о чем говорите. В большинстве этих навыков нет нужды, а другим можно быстро научиться. Бывать в обществе вовсе не означает стать светской бабочкой и болтать о пустяках, хотя, соглашусь, великое множество людей ничем другим и не занимается. Однако дураков хватает в любом слое общества.

На мгновение она замолчала, затем махнула тихо сидящей у нее в ногах девушке рукой:

— Вы утомили меня, деточка, вашим глупым упрямством. Я должна еще раз подумать над этим вопросом. А теперь оставьте меня. Мы поговорим об этом позже.

Кейт поднялась, почувствовав легкий укол совести за недомогание старой леди. Но это же не ее вина, она просто защищалась. Она не просила привозить ее сюда. Она имеет полное право сама принимать решения, касающиеся ее собственной жизни, и она ничего не должна леди Кейхилл, кроме вежливого обхождения. Так почему же Кейт чувствовала, что заблуждается? Разве она ошибается в своем желании не быть ни перед кем обязанной? Разве так уж неправильно хотеть зарабатывать собственные деньги, отказавшись быть зависимой от кого бы то ни было? Нет, это нельзя назвать неправильным… но странное ощущение, что она не совсем права в своем стремлении отмахнуться от доброты пожилой леди, осталось, призналась себе Кейт.

Она взяла поднос из-под завтрака и вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Чуть впереди также открылась дверь, и в холл вышел Джек Карстерз. Кейт резко остановилась. Он оказался между нею и лестницей. Она могла сбежать в свою комнату, вернуться в спальню леди Кейхилл или смело взглянуть ему в глаза.

Сложив руки на груди, Джек прислонился к стене и с язвительным выражением лица ждал ее приближения.

Подбородок Кейт упрямо взлетел вверх. Ее не запугать какой-то грубой силой! Даже если в нем более шести футов роста, а плечи такие широкие, как… что ж, такие широкие, как и любые другие плечи. Она не станет из-за него нервничать. Еще чего! Она крепче вцепилась в тяжелый поднос, по непонятной причине чувствуя себя спокойней, пока он находился между ними, и с высоко поднятой головой двинулась вперед.