Они с Себастьяном говорили о многом, обсуждали все, что угодно, и искали ответы на острые вопросы. Но их чувства были запретной темой. Теперь Клер хотя бы знает истинное положение вещей. Да, Себастьян решил ограничиться близостью с ней – с ней одной. Но он, конечно, не любил ее. Клер доводилось оказываться рядом с влюбленными мужчинами. Правда, сама она не сгорала от пылких чувств, но зато видела, как они себя вели. Совсем не так, как Вон.

Так что опять, уже в который раз, Клер влюбилась по ошибке. Ну почему, почему ей так не везет? Почему она так беспомощна и по-детски глупа?

В ту ночь она заснула с мыслями о Себастьяне, а наутро проснулась с мыслями о нем же. Вспоминала уютный запах его шеи и прикосновение теплых ладоней. Но решительно запретила себе звонить, даже, несмотря на наличие вполне приличного и подходящего повода. Правила этикета предписывали набрать знакомый номер и поблагодарить за подарок ко дню рождения. Однако Клер не позволила себе поддаться искушению и услышать единственный нужный ей голос. Может быть, если упорно игнорировать чувство, оно снова спрячется? Да нет, не стоит тешить себя напрасной надеждой: любовь никуда не уйдет. Что ни говори, а в свои тридцать четыре года Клер Уингейт – настоящий ветеран отношений и даже бывший наркоман любви. И все же если очень-очень постараться, то, возможно, разлука, хотя бы немного усыпит привязанность и нежность.

Глава 18

Через три дня Себастьян позвонил сам, и Клер поняла, что на спокойную жизнь ей больше рассчитывать не придется. От одного лишь номера на определителе сердце ее едва не выскочило из груди.

– Алло, – ответила она, пытаясь говорить спокойно и равнодушно.

– Во что ты сейчас одета?

Клер взглянула на халат, на босые ноги и щетку в руке – она как раз расчесывала мокрые волосы.

– А ты где?

– На крыльце.

Рука Клер замерла в воздухе, кровь бросилась в голову.

– Ты возле моего дома?

Клер бросила щетку на кровать и выбежала в прихожую. Открыв дверь, она увидела его. В белой футболке и темно-зеленой шерстяной куртке Себастьян был несказанно красив. В уголках его зеленых глаз пряталась улыбка. Он как раз убирал телефон в футляр, прицепленный к ремню видавших виды джинсов. О Господи! Как же ей быть?

– Привет, Клер.

От этого голоса вдоль позвоночника Клер побежали легкие мурашки, а руки покрылись гусиной кожей.

– Что ты здесь делаешь? Ты не говорил, что собираешься навещать Леонарда.

– А отец и не знает о моем приезде. – Себастьян взял у нее из рук телефон, нажал кнопку отбоя и вернул. – Прилетел специально, чтобы повидать тебя.

Клер заглянула за широкую спину и увидела стоящий на дорожке «мустанг» с номерами штата Айдахо.

– Меня? – Сердце рвалось навстречу, желая услышать в словах присутствие не одних лишь дружеских чувств. Однако разум требовал осторожности.

– Да. Хочу провести с тобой ночь. Всю ночь, целиком. Так же как во время твоего приезда в Сиэтл. Не хочу тайком, словно подросток, пробираться в отцовский дом. Как будто мы делаем что-то плохое.

Конечно, следовало бы немедленно прогнать искусителя, пока любовь не опутала ее окончательно. Но существовала серьезная проблема, и заключалась она в том, что было уже слишком поздно. Клер распахнула дверь и впустила нежданного гостя в дом.

– Ты и спать собираешься здесь?

– Если для сна останется время. – Себастьян вошел и, подождав, пока Клер запрет дверь, обнял ее.

– Но на моей кровати кружева. Не забыл? Если вдруг уснешь в девчачьей кровати, может случиться что-нибудь очень страшное.

Себастьян крепко прижал ее к груди.

– Что ж, придется рискнуть.

– Спасибо за подарок. – Клер с улыбкой положила ладони на крепкие плечи. – Очень приятно, что этот замечательный ремень оказался на моем пороге именно вдень моего рождения.

– Понравилось?

– Еще как!

– Покажи как, – приказал Себастьян.

Он слегка склонился и поцеловал Клер в губы. Прикосновения были такими же, как всегда, вот только реагировала она теперь иначе. Прятаться от любви не имело смысла. Сердце Клер сказало свое веское слово, и то, что происходило на сей раз в ее спальне, не было просто сексом. И чувства не ограничились наслаждением и признательностью. Впервые произошло то, название чему – любовь. Горячий источник забил в душе Клер, наполнил тело и вырвался за его пределы. Согрел даже кончики пальцев на ногах. Когда же буря утихла, она прижалась к Себастьяну и поцеловала его в голое плечо.

– По-моему, девочка соскучилась, – шепнул Себастьян ей в висок. Он, конечно, ощутил перемену, но вот в истолковании своих наблюдений ошибся.

Себастьян пробыл у Клер два дня. Он вспоминал о том, как рос с матерью. Говорил о чувстве вины перед отцом. Не скрыл, как разозлился, когда Джойс прогнала его и запретила впредь появляться в поместье. Впрочем, Клер подозревала, что тогда Себастьян не просто рассердился. Как бы он ни пытался скрыть от самого себя обиду, боль и растерянность, именно эти горькие чувства стояли на первом месте.

– Я сделал выводы. И больше никогда не рассказывал девочкам, откуда появляются дети и как их делают, – признался он.

– Очень хорошо. А то после той роковой лекции я долгие годы панически боялась секса – и все из-за тебя.

Себастьян недоуменно ткнул себя в грудь:

– Из-за меня?

– Конечно. Ведь ты сказал, что сперматозоиды размером с головастиков.

Он рассмеялся:

– Честное слово, не помню. Но вполне возможно, что и сказал.

– Зато я прекрасно помню.

Они много разговаривали о работе. Себастьян сказал, что упорно и с увлечением трудится над романом. Вкратце обрисовал сюжет и сообщил, что добрался почти до середины. А еще, слегка смутившись, признался, что прочитал все ее книги. Клер так удивилась, что на время потеряла дар речи.

– Если бы на обложках с таким упорством не изображали полуголых мужиков, то число твоих читателей-мужчин наверняка бы заметно возросло, – заключил Себастьян во время обеда.

Сама того, не ожидая, в этот вечер Клер еще глубже погрузилась в любовь. Да, прямо за обеденным столом, наблюдая, как Себастьян поглощает телятину с маринованным шалфеем.

– Ты, конечно, удивишься, но среди моих читателей немало мужчин. И они постоянно пишут мне нежные письма. – Она улыбнулась. – Разумеется, все они отбывают заключение за преступления, которых не совершали.

Себастьян перестал жевать и поднял глаза от тарелки.

– Надеюсь, ты им не отвечаешь.

– Нет.

Возможно, сейчас он ее и не любил, но все же оставался здесь, рядом. А кто знает, какие чувства могут внезапно нахлынуть через неделю или через месяц?

В следующий раз Себастьян заехал в Бойсе по пути из штата Юта. Там, в местечке Парк-Сити, он катался на лыжах вместе с друзьями-журналистами. Со времени его последнего свидания с Клер прошло три недели. Сейчас Вон собирался пробыть у отца несколько дней и даже мечтал порыбачить на Страйк-дэм. Леонард уверял, что там ловится радужная форель длиной до двадцати двух дюймов. Однако уже через несколько часов после появления в городе Себастьян позвонил Клер, а потом заехал к ней домой. Он по-прежнему ненавидел таскаться по магазинам, а потому, как всегда, обратился за помощью. У Леонарда внезапно «забарахлила» спина, а потому следовало найти такое эффективное средство, чтобы уже утром отец почувствовал себя лучше и смог поехать на рыбалку.

А раз уж так сложилось, Себастьян решил провести вечер с Клер: посмотреть какой-нибудь боевик, съесть порцию попкорна и выпить пива. Однако Клер не отвергла лишь попкорн. Пиву она предпочитала хорошее вино, а боевикам – мелодрамы. Но Себастьян пообещал, что в следующий раз фильм непременно будет выбирать она.

– А какой фильм нравился тебе больше всего в детстве? – поинтересовалась Клер, входя в «Брукстон».

Себастьян ответил сразу, не задумываясь:

– «Вилли Вонка и шоколадная фабрика».

– «Вилли Вонка»? – Клер удивленно остановилась у витрины с эргономичными подушками. – А я ненавидела «Вилли Вонку».

Себастьян удивленно обернулся:

– Как может ребенок ненавидеть «Вилли Вонку»?

Они двинулись дальше, по пути обойдя супружескую пару с коляской, в которой сидели близнецы, и Клер спросила:

– А ты никогда не задавался вопросом, почему дедушка Джо не вставал с постели до тех пор, пока Вилли не пришел домой с золотым билетом?

– Нет. Никогда не задумывался об этом.

Наконец они подошли к витрине с массажерами.

– Вспомни: несколько лет он лежал вместе с другими бабушками и дедушками. А мать Вилли работала, чтобы их содержать. – Клер взяла массажер величиной с авторучку, повертела и положила обратно на полку. – А потом Вилли получил этот билет и тут – раз! – дедушка Джо каким-то чудом сразу выздоровел. Пустился в пляс и, полный сил и здоровья, собрался в Вонкаленд.

– Ты, как всегда, слишком много думала, – заключил Себастьян и выбрал массажер с объемистой синей головой. – А я, подобно большинству детей, просто впадал в состояние счастливого гипноза от такого количества сладостей. – Он улыбнулся и поднял механизм: – Смотри, эта штука ничего тебе не напоминает?

– Не знаю, – соврала Клер. Она отобрала у него сомнительную игрушку, а взамен протянула массажер с треугольным завершением. Его-то уж точно ни с чем не спутаешь.

– Так какой же фильм любила ты? – спросил Себастьян. Он включил массажер и провел им по спине Клер – вернее, по ее розовому пуховому жакету.

– Ой! – Она вздрогнула и заговорила дребезжащим из-за работающего массажера голосом: – Таких фильмов несколько. Когда я была маленькой, любила мюзикл «Золушка», старую телевизионную версию Роджерса и Хаммерстайна, с Джулией Эндрюс. А когда подросла, с удовольствием смотрела «Красотку в розовом» и комедию «Шестнадцать свечей».

– «Красотка в розовом»? Это там играет Молли Рингвалд?