– Тут во всех палатах такая фигня висит, – поймал ее взгляд Женя. – А я, например, люблю басни Крылова. Не знаю даже почему…

– А я, когда первый раз прочитала басню «Волк и Ягненок», подумала, что на месте Волка я бы тоже съела этого Ягненка. Уж больно он занудный! – Люся посмотрела на Женю и тут же отвела взгляд в сторону: его серые глаза смотрели пристально и даже изучающе. Они будто бы спрашивали: «Кто ты такая есть и зачем сюда явилась?» – Я пришла попросить у тебя прощения, – сказала Люся, глядя Жене прямо в глаза.

– Я это сразу почувствовал, – серьезно ответил он. – Только ты напрасно думаешь, что я на тебя обижаюсь… Я же понимаю… Там, – Женя ткнул указательным пальцем куда-то вверх, – ты делала то, что тебе говорили. Уверен, ты и не знала, что внизу меня ждет засада. И если кто и должен просить прощения, то это я у тебя, а не наоборот.

– Дурацкая ситуация, – заерзала на стуле Черепашка: ей всю жизнь было легче самой перед кем-то извиниться, чем принимать извинения.

– Да уж, – подала голос Лу. Она вообще чувствовала себя тут лишней. – Может, я в коридоре подожду, пока вы друг перед другом наизвиняетесь?

– А мы уже это сделали, – улыбнулся Женя. – Я только тут понял, насколько нелепо и пошло вел себя… Разве можно вернуть любовь таким диким способом?! Ее, наверное, вообще невозможно вернуть… – грустно заметил он и опустил голову. – Ты видела Машу? – тихо спросил Женя, не поднимая на Люсю глаз.

– Видела, – ответила она и безжалостно добавила вдруг: – Кажется, Маша решила с моей помощью пробиться на большую сцену.

– Как это? – резко вскинул голову Женя.

– А так! Всучила мне диск группы «Грачи прилетели» с тем, чтобы я его прослушала, оценила и позвала их потом в свою программу. По-моему, только для этого я ей и была нужна. Не знаю, что там она тебе наговорила, но никакая она не фанатка. Я этих людей за версту чую. И тебя она тоже… – Черепашка не договорила, увидев, как изменилось вдруг Женино лицо. По нему пробежала судорога, он сморщился, как от внезапного приступа боли, и Люся пожалела, что не смогла сдержаться и пошла на поводу у своих эмоций.

«Какая же я все-таки жестокая! – укоряла она себя. – Человек такое пережил, а я!..»

– Ну и как тебе «Грачи»? – как-то даже чересчур спокойно поинтересовался Женя после паузы, хотя голос его и звучал несколько сдавленно.

– Чушь собачья! – в сердцах выдохнула Люся. – Хотя вокальные данные у Маши, безусловно, выдающиеся. Тут уж не поспоришь. Но одного голоса недостаточно… Согласись, ведь важно не только как человек поет, но и что! Во всяком случае, мы на программе оцениваем, насколько интересен сам материал, а не его подача. – Она запнулась, перевела дыхание, а потом тряхнула головой. – Слушай, Жень, давай о музыке как-нибудь потом поговорим? Может, ты лучше споешь что-нибудь свое, а? – попросила Люся, совершенно не надеясь на успех.

Просто она боялась, что он начнет выпытывать подробности ее встречи с Машей: не говорила ли та о нем, а если говорила, то что? Пришлось бы сказать правду, а Черепашке сейчас совершенно не хотелось его расстраивать.

– Может быть, мне лучше сплясать? – зло ухмыльнулся Женя. – Я понимаю, ты просто не хочешь говорить о Машке, – сказал он, бросив на Люсю быстрый, колючий взгляд.

«Он что, мысли умеет читать?» – изумилась про себя Черепашка.

А Женя помолчал с минуту и продолжил нарочито спокойным голосом: – Напрасно ты пытаешься от меня что-то скрыть. Боишься, наверное, что я снова полезу на крышу? Думаешь, я псих, да?

– Ничего такого я не думаю, – угрюмо возразила Люся.

Этот проницательный парень становился ей все более интересен. И она даже поймала себя на том, что начинает побаиваться его.

– Я бы и в этот раз не полез, – продолжал Женя, пропустив ее замечание мимо ушей. – Но она, понимаешь, так посмотрела на меня, когда я сказал, что устрою ей встречу с тобой… Таким презрительным взглядом меня окинула, что мне сразу все стало ясно… И когда я туда лез, клянусь тебе, собирался… Ну, в общем, ты понимаешь… А потом вдруг появилась надежда. А может, просто струсил, не знаю… – Женя запустил руку в свои коротко остриженные ершистые волосы. – И уже тут, в больнице, на меня словно озарение какое-то нашло! Все стало ясно как белый день… И про Машу, и про себя самого… Не знаю, как это передать… – Он начинал волноваться, и Люся поспешила вставить слово:

– Я понимаю, о чем ты говоришь…

– И хотя теперь мне, как никогда, ясно, что Маша меня не любит, а скорее всего, никогда и не любила, меня почему-то это совершенно перестало трогать. В смысле, мне стало плевать на то, что люди называют взаимностью… – пояснил Женя. – С меня хватает моих собственных чувств, моей любви к Маше… И в то же время, – он неожиданно резко поднял голову, – если бы сейчас мне кто-то сказал, мол, сделай то-то и то-то, и тогда Маша останется с тобой, я бы, не задумываясь, сделал все!

– Так, значит, тебе вовсе не плевать на то, что люди называют взаимностью, – иронично заметила Лу. – А если бы этот кто-то приказал тебе снова полезть на крышу, полез бы?

Помедлив немного, Женя отрицательно покачал головой:

– Нет, ничего такого я больше в жизни не сделаю. Это точно.

– Ну вот, а говоришь, что…

– Лу! – перебила подругу Черепашка. – Чего ты привязалась к человеку? Неужели с тобой никогда такого не бывало, когда чувства кажутся противоречивыми, но от этого не перестают жить в твоей душе?

– Нет, – тряхнула распущенными волосами Лу. – В моей душе такие чувства не уживаются. Видно, у нас с вами… Как это называется? – Лу кокетливо прищелкнула пальцами. – О! Разная группа крови! У меня все как-то проще, понятней… И вообще, вы меня, конечно, извините… – Она выставила вперед левую руку и посмотрела на свои маленькие золотые часики. – Но мне нужно идти.

– Сейчас вместе пойдем, – попыталась остановить ее Черепашка.

– Нам все равно в разные стороны, – улыбнулась Лу. – Я же предупреждала: в восемь у меня свидание. Пойдем, проводишь меня немного. Приятно было познакомиться, – обернулась уже в дверях Лу.

– Иди, я тебя догоню, – бросила Люся, не глядя на подругу. А когда та исчезла за дверью, заговорила вдруг быстро и горячо: – Я уйду вместе с Лу, не бойся. Но прежде чем мы расстанемся, мне очень хочется сказать тебе одну вещь.

– Ну, скажи, если очень хочется, – иронично протянул Женя.

– Я вовсе не претендую на роль пророка…

– Уже хорошо, – снова перебил он.

Но Люся, будто бы не заметив этого, продолжала:

– Но я совершенно точно знаю, что тебе нужно сделать, чтобы вернуть Машу.

Насмешливое выражение моментально исчезло с его лица. Теперь Женя смотрел на Черепашку внимательно и серьезно. И еще в его взгляде появилась тревога. Заметив это, Люся подумала, что, может, не стоит сейчас говорить о таких вещах, но эмоции и в этот раз взяли верх над здравым смыслом, и, набрав полную грудь воздуха, она заговорила снова:

– Все очень просто, Женя. И раз уж я по воле случая оказалась втянутой в ваши отношения, то позволь мне высказаться.

– Я тебя внимательно слушаю. – И эти слова были произнесены без малейшего оттенка иронии.

– Маша вернется только в том случае, если увидит тебя на экране телевизора, или услышит твои песни на одной из модных радиостанций, или прочитает о твоей группе в каком-нибудь популярном журнале. – Все это Люся произнесла раздельно и четко, будто каждым словом хотела забить гвоздь. – Словом, поймет, что ты можешь стать знаменитым. И это я совершенно четко уловила. Собственно, Маша открытым текстом заявила, что жаждет славы. – Черепашка сделала паузу и, увидев, что Женя не собирается ее перебивать, а по-прежнему смотрит ей в глаза с неподдельным вниманием, продолжила: – Так что решай. Все зависит от тебя. Я же готова помочь… Уж не знаю кому, тебе или Маше. А если надумаешь, позвони. – Она вытащила из рюкзака блокнот, что-то быстро написала в нем, затем вырвала листок и со словами: «Это мой номер» – положила его на холодильник. – А у тебя есть записи твоих песен? – спросила Черепашка, добавив в голос «деловых» ноток.

Она сделала это совершенно осознанно. Главное было уже сказано. И теперь по его ответу она сможет определить, как Женя отнесся ко всему, что только что услышал.

– Домашняя, – после паузы выдавил он из себя. – Очень плохого качества.

– Это не важно, – заметила Люся. – Если материал того стоит, вам предоставят и профессиональную студию, и инструменты, а в случае необходимости – даже музыкантов.

– Но ты же не слышала ни одной моей песни. – Теперь в его глазах читалось удивление.

– Слышала, – призналась Черепашка. – Подходя к твоей палате, мы услышали гитару… Короче, я подслушивала.

– А знаешь, ведь я это почувствовал… Но то, что ты слышала, еще не написано… Это ерунда, так, набросок…

– Я это поняла.

– Какие мы с тобой оба понятливые! – В его голосе снова послышалась ирония.

– Ну так как? – Черепашка перекинула через плечо лямку рюкзака.

– Я должен подумать. – Женя отвел взгляд в сторону. – Но в любом случае спасибо за предложение.

– Тогда до встречи? – Она взялась за дверную скобу.

– Пока.

10

Всю дорогу до метро подруги шли молча. Так же молча спускались они по эскалатору. И только внизу, когда нужно было прощаться (ведь Лу спешила на свидание, а Черепашка ехала домой), Лу, потянув подругу за рукав, стараясь перекричать грохот отъезжающего поезда, проорала в самое ухо Черепашки:

– А этот Женя ничего! Таким можно запросто увлечься! Только я не советую тебе этого делать!

– Прекрати! – отмахнулась Люся.

Тут подъехал поезд, и Лу, помахав на прощание Черепашке рукой, растворилась в толпе.