— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, разглядывая мою разбитую, по всей видимости, губу.

— Да, — надо сказать, что по сравнению с Григорьевой я выглядела очень хорошо. Разбитый нос и губы, правый глаз красный, бровь над ним рассечена. А завтра она вообще красоткой будет.

Стас подошел ко мне и хотел что-то сказать, но в этот момент Ира опять полетела на меня. Барский вовремя успел ее перехватить.

— Ты совсем обалдела, да? — начал он орать на нее. — Крыша со всем поехала? Ты что устроила?

— Я убью тебя, мерзавка! — не слушала она его. С трудом успокоив ее, куда-то повел. Но все же, обернулся на меня и одними губами прошептал 'Прости'

* * *

Макс отвез меня домой, а я все думала, что же происходит. Куда делись мои защитные баррикады. Неужели одна фраза разбудила во мне бешеную ярость, ведь я хотела ее убить. Что бы я парней уводила? Уму непостижимо! Мои мысли плавно перетекли к Стасу, ведь это он во всем виноват. За месяц, непонятными мне способами, разбудил во мне эмоции. Вот же гад! И как же быть дальше? Смогу ли я жить, забыть о прошлом, чувствуя этот мир? Не будут ли мои мысли постоянно возвращаться в тот день? Будут ли эти самые воспоминания мешать мне спать, или просто жить дальше? Я не знала ответа на этот вопрос. Может все-таки получится опять вернуть себе прежнее состояние. Все эти четыре года я находилась в защитном коконе, в который не проникал внешний мир.

Машина плавно ехала по магистрали, за окном ярко светило солнце. Неужели в этом году весна придет рано? Пора любви… Я горько усмехнулась при этих мыслях. Не верю я в такие вещи. Весна это время гормонов, но не любви. Хотя, я даже в любовь верить перестала. Только переживания и слезы, а не любовь.

Брат вывел меня из задумчивости.

— Вставай, Спящая Красавица! Приехали.


Мы зашли в гостиную, а вокруг витал запах ванили. Ирина что-то пекарит.

— Ну, здравствуйте, дети!

— Папа? — хором спросили мы, а Максим добавил. — Ты же через три дня должен прилететь.

— Контракт подписан, все х… — замолчал папа, пристально посмотрев на меня. — Милана, что у тебя с лицом?

Наш папа, после гибели мамы, старался заменить обоих. Именно по этой причине он был очень внимателен. Увидит и услышит все что нужно и не нужно. А это знаете ли не всегда хорошее качество. А вообще Александр Николаевич, как называют его подчиненные, очень добрый и понимающий. Помимо того, что он молодо выглядит, он молод душой. Высокий красивый, кареглазый, волосы цвета шоколада, именно их цвет передался по наследству Максу. Около глаз морщинки — он часто улыбается. Добрейшей души человек. Наверно, эту доброту переняла и я. Если сегодняшний день в расчет не брать, то я очень добрая.

— Упала. Ничего страшного. Лучше расскажи, как подписание контракта прошло.

— Плевать на контракт. Мне больше интересно на кого ты упала. — Блеск его глаз, я не разобрала. Злиться или радуется?

— Почему сразу на кого-то? — возмущенно спросила я.

— А это что? Ты с кем-то подралась? — допрашивал отец, показывая царапины на руке.

— Вот же стерва! — зло прошипела я. Когда эта гадюка меня поцарапать только успела? Ногти надо было ей все пообламать.

— Кто? — обалдел отец. Когда три недели назад он уезжал, я такими словечками не выражалась.

— Лестница, — сказала я невпопад и добавила. — Я, наверно, к себе пойду — устала.

— Да-да, конечно, иди, милая! — бормотал отец себе под нос.


Критически осмотрев себя в зеркале, пришла к выводу, что лучше губу обработать. Вдруг эта лошадь бешенством болеет, мне бы не хотелось от нее заразиться. Вот не понимаю, зачем сразу царапаться? Ладно, хоть не лицо расцарапала. И откуда у этой лошади ногти, там же копыта должны быть.

— Войдите! — крикнула я на робкий стук в дверь. В комнату вошел братец. Узнать что-то решил. По глазам вижу, он всегда их в пол опускает, когда размышляет, стоит спрашивать или нет. Макс сел на диванчик и наблюдал за моими манипуляциями.

— Дай сюда! — вырвал из моих рук антибактериальную салфетку и обработал губу и руку. — Расскажи, что в деканате было.

Я вздохнула, но рассказала.

* * *

После драки нас пригласили, в принудительном порядке, конечно, в кабинет декана. Большое светлое помещение радовала глаза. Лучше смотреть на бежевые стены с кучей дипломов, наград и другими документами в рамках, на большой дубовый стол и шкафы с папками и книгами, чем на Григорьеву, которая еще не смогла успокоиться. Игорь Андреевич, сначала, молча, нас разглядывал. Когда его взгляд упал на Стаса, его взгляд просветлел. Видимо, он сделал свои, неправильные, между прочим, выводы.

— Ну, вы мне объясните, что произошло? — тоном, не терпящим отказа, спросил декан.

— Драка произошла, Игорь Андреевич, — заметила спокойно я.

— Я так понимаю, что вы подрались из-за этого молодого человека, — кивком показал на Барского. Я так и знала, что люди будут думать, что мы Стаса поделить не смогли. Как же все бесит!

— Нет! — возмутилась я.

— Да, — в голос со мной заявила Ира. Стас неуверенно мотнул головой. Это обозначает, что он со мной согласен?

— Так да или нет? — не понял декан. Ответ повторился с такой же точностью. Глаз хозяина кабинета дернулся. — Вы что издеваетесь? Григорьева, почему во всех плохих ситуациях встречается ваша персона? Зачем вы начали драку?

Видимо моя не подпорченная за три года репутация, помогла декану сделать выводы. И опять не правильные.

— Я начала драку, — я всегда была справедлива, поэтому честно и созналась.

— Как вы, Малинина? — часто заморгал мужчина.

— Ира меня оскорбила, я ее ударила. И ваши доводы не верны, — решила напрямую сказать я.

— Какие доводы? — пока мы беседовали Стас, и Ира смотрели на меня.

— Я, — выделила местоимение, — подралась не из-за Стаса, а вот Ира именно из-за него. Я из-за таких глупостей не дерусь.

Григорьева открыла рот, что бы что-то сказать, но Барский заставил ее замолчать.

— Малинина, что вы имеете в виду? — нажал декан. Ну, я и рассказала.

— Ира думает, что я пытаюсь отбить у нее парня, а я не пыталась. Это оскорбило меня. Я никогда ничего у других не отбирала, особенно у таких убогих. И вообще, назначьте мне наказание и я пойду, — не хотелось мне здесь сидеть, я домой хочу!

От моей наглости Игорь Андреевич немного замялся. А потом все-таки выдал.

— Можете все быть свободны. Наказание придумаю позже.

Около выхода меня догнал Стас.

— Мил, я хочу…

— Меня не волнуют твои желания, Барский, — не дала ему договорить. — Меня сейчас волнует только то, что я устала и хочу домой.

— Прости меня, — проговорил он губами и пошел, к недовольно поджимающей губы Ирке.


Максим, оставил меня после рассказа, не задав ни одного вопроса, за что я ему очень благодарна. Ведь правда говорят, что между такими людьми есть связь. В гостиной я слышала голос отца, и едва уловимый шепот Макса. Папа был чем-то крайне недоволен. Тряхнув головой, таким образом, выбросив лишние мысли из головы, я направилась в душ. Теплая вода успокоила. Обтерлась полотенцем и вышла в комнату. Делать было не чего, и я решила слазить в интернет. Надолго меня не хватило. Засунув наушники в уши, и легла на кровать. И через десять минут я уснула.

* * *

Я сидели в актовом зале. Студенты, устанавливали какой-то реквизит на сцене. Кто- то настраивал технику, что-то пели и кричали, танцевали и ругались. Я вновь открыла глаза и огляделась.

Большой зал отделан деревянными панелями медового цвета. Большая сцена, заваленная всякой дрянью. Мягкие, удобные кресла под цвет стен. На высоком потолке радостно горели большие люстры. Приоткрытые большие окна закрывали желтоватые занавески. Жуть, какая-то. Три с половиной года я избегала этого помещения и вот нате — теперь частенько мне придется здесь сидеть.

А во всем виноват Барский! Вот неужели трудно было оставить меня в покое? И его бы возлюбленная не лезла ко мне, тогда бы не было драки, и я здесь не оказалась. Два дня назад пришла секретарь и сообщила, что нас ждут у декана. Ира по дороге бросала на меня убийственные взгляды. Такое ощущение, что я во всем виновата. Мы зашли в просторный кабинет.

— Девочки, — начал радостно декан, и у меня сразу родились не хорошие подозрения. — За то, что вы сделали, вас ждет наказание. Вам должно понравиться.

Судя по его выражению лица — гадость придумал. И ведь я не ошиблась.

— И что мы должны сделать? — как-то неуверенно спросила Ирка, глядя на мое безразличное лицо.

— Вы должны выступить на концерте, посвященный 8 марта. Вместе или по отдельности, как хотите.

Нашел чем наказать. Некоторые могут подумать, что ничего страшного. Можно просто подготовить номер и выступить, если бы…. но ведь, ни я, ни Ира никогда не занимались общественной работой. Григорьевой было некогда, ведь она преследовала более интересную цель, то есть моего брата. Ну а мне это просто неинтересно. Мне все равно, чем занимается эта масса людей, окружающая меня. Мне было неинтересны их постановки в театральном кружке и выступления на праздники. А теперь я буду заниматься тем, что меня не интересовала. Ирку, видимо, тоже не прельщало после занятий репетировать номер, а не бегать за Стасом, поэтому она заголосила.

— Что? Я не могу! У меня много дел! Мне некогда!

— Григорьева, успокойся! Как устраивать драки в коридоре время вы находите. А Вы, Малинина, — обратился он ко мне. — Когда последний раз вы участвовали в жизни нашего университета?

— Игорь Андреевич, а другого наказания нет? — устало спросила я. Мне как то не хотелось, что-то придумывать, выступать и смотреть, как другие скачут.