— Ну, Дук Райт не клюнет на эту удочку Да и вряд ли он теперь скоро женится, после развода он стал какой-то язвительный и злой, — усмехнулся Курт.

— Дук не первый, у кого жена предпочла карьеру семье, — заметил Джордан, почему-то многозначительно посмотрев на Лайби. — Вы, женщины, еще более эгоистичны, когда дело касается ваших интересов. Думаю, что для тебя вопрос карьеры очень много значит.

— Как ты можешь так говорить, не зная меня? — обиделась Лайби.

— Я не утверждаю, а предполагаю. Что тебе мешает учиться дальше и уехать туда, где тебе предложат что-нибудь более интересное, чем здесь? — стал оправдываться Джордан.

— Я счастлива и здесь.

— Только потому, что не знаешь другой жизни.

Может наступить такой момент, когда ты будешь жалеть, что осталась здесь, а менять что-либо будет уже поздно, — настаивал Джордан.

— Вряд ли, — задумчиво произнесла она, — я люблю свою работу и не представляю себя бизнес-леди, экономистом, учителем или врачом.

— Но есть же и другие профессии. У тебя может проснуться интерес… ну, не знаю, скажем, к живописи, сочинительству, но будет уже поздно учиться.

— Почему?

— К этому времени ты можешь выйти замуж, завести детей, да и муж будет против того, чтобы менять привычный образ жизни. Ну разве пример Дука Райта не подтверждает мои слова? Ведь жена Дука была секретаршей, но она окончила высшую юридическую школу и одновременно забеременела. Она проходила практику, а Дук кормил из бутылочки сына. Устроившись в престижную юридическую фирму, она совсем забросила семью, правда сына она забрала к себе в Сан-Антонио. Говорят, что она уже перебирается в Нью-Йорк, а Дук остался у разбитого семейного очага. — Джордан не смотрел на нее, но Лайби казалось, что он рисует ее будущее, хотя она не давала повода для таких выводов.

Честно говоря, я не понимаю, что плохого сделала жена Дука. Кто мешал ему поехать с ней? Я не знаю, какое у Дука образование, но устроиться можно в любом городе. Впрочем, это не мое дело, но муж и жена должны считаться с желанием друг друга Роли в семье царит любовь, можно как-то договориться. Думаю, она не любила Дука. — Лайби старалась говорить как можно мягче, чувствуя, что Джордан на стороне Дука. Она подумала, что мужчины порядочные эгоисты, и что бы они там ни говорили, на женщину они смотрят прежде всего как на самку и производительницу.

— Не буду спорить с тобой, может ты по-своему и права. — Джордан решил больше не доказывать то, что по его мнению, и так было ясно: семья должна быть для женщины на первом месте. В конце концов, он не собирается на ней, да и ни на ком, жениться. Но для него лично выбор один — его жена будет сидеть дома и воспитывать детей.

— Кто хочет пирога? С вишнями, вку-у-у-сный! — спросила Лайби.

— Спасибо, но я сыт на два дня вперед. А там приедет Эмми с очередным антиквариатом. — Джордан встал. — Я завтра спрошу у Кемпа, как дела у частного детектива и скажу вам. Но ни слова Джанет, если она вдруг появится. Пока!

Лайби кивнула, а Курт вышел его проводить.


— Джордан вел себя необычно, правда? — спросила Лайби у брата, который собирал посуду со стола и складывал в мойку.

— Знаешь, Лайби, он очень умный и дальновидный. Недаром его стараются привлечь на свою сторону кандидаты, претендующие на высокие посты в мэрии и прочие должности. Помнишь, какая борьба разгорелась между Колхауном Белленджером и Мериллом? Тогда победил старый Мерилл, правда, говорят были заплачены большие деньги, но кто это знает наверняка? Кстати, дочь Мерилла, Джулия, положила глаз на Джордана. Он богат, а приближающиеся выборы требуют больших денег, которых у Мериллов нет.

— Куда же делись деньги?

— Говорят, старый Мерилл пустил деньги в оборот и потерял почти весь капитал. Кто-то его подставил.

— Ты думаешь, что он клюнет на ее заигрывания? — задумчиво спросила Лайби. — Я слышала, что они с отцом очень гостеприимны, у них часто собираются сливки общества, актеры, писатели. Их привлекает, разумеется, не только положение отца, но и сама Джулия — она умна, образованна и очень красива. — Девушка грустно вздохнула.

— Лайби, не думай о Джулии, что она тебе? Подумай, если бы Джордан собирался жениться на ней, он бы уже давно обхаживал ее, а не сидел на нашей кухне. Но ты не забивай себе голову глупыми надеждами и запомни: он слишком самоуверен и тщеславен, и пока на его горизонте нет ни одной женщины, на которой он хотел бы жениться.

Лайби стало так грустно, что впору было заплакать. Она закусила губу, с усилием отогнала воспоминание о поцелуях Джордана, своих пустых мечтах…

— Ты прав, у нас полно своих проблем. Сейчас главное — развязаться с Джанет.

— Да, сестричка. Будем надеяться, что Кемп поможет нам.

— Курт, ты лучший из братьев, что бы я делала одна?

— Ну, пора спать. — Курт обнял ее и поцеловал в щеку.

Они разошлись по комнатам, но каждый продолжал думать о своем будущем. Лайби долго не могла заснуть, вспоминая все, что ей говорил Джордан. Ей казалось, что он затеял этот разговор о семье неспроста — ему, видимо, хотелось, чтобы она тоже осудила жену Дука Райта. Но зачем ему это? Да, она не осуждает жену Дука, но и сама никогда бы так не поступила. Ей нравится то, чем она занимается, и у нее нет профессиональных амбиций.

Ей показалось, что кто-то ходит под окнами, но, прислушавшись, она поняла, что это лишь порывы ветра. Март… В марте всегда ветрено… И она заснула.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Джанет вернулась так же неожиданно, как и уехала. Она выглядела утомленной, часто задумывалась и невпопад отвечала на вопросы. Перекусив и выпив кофе, она бросилась на софу и закурила. Лайби поливала цветы, которых у нее было очень много.

— Ты можешь не курить в гостиной? — нарушила молчание Лайби. — Цветы будут болеть. — Она взяла с подоконника пепельницу и поставила рядом с Джанет.

— Хм, цветы! Ты цепляешься ко мне, вымещаешь на мне свою злость… Но я же не виновата, что ваш отец не позаботился о вас, — раздраженно бросила Джанет.

— Где ты была эти три дня? Мы волновались, а ты даже не позвонила, — Лайби решила не обострять ситуацию.

— Я не обязана перед тобой отчитываться… у меня были дела, — огрызнулась Джанет.

— Дела, связанные с продажей ранчо? Может, не стоит торопиться продавать? — не выдержала Лайби.

— И кто же мне может запретить делать со своей собственностью все, что я захочу? — надменно спросила Джанет.

— Хотя бы мистер Кемп.

Джанет раздавила в пепельнице сигарету и встала.

— Пусть только попробует. Я — наследница всего, что здесь есть и не позволю вам с братцем ничего отсюда взять, — отрезала Джанет. — Я заслужила все это, живя с твоим старым отцом, который любил меня, да любил… хотя мне он был противен, омерзительный старый шут! — прошипела Джанет.

— Шут? И ты говоришь это мне, его дочери? — выпалила с яростью Лайби. — Мой отец был обаятельный мужчина, у него был только один недостаток — он был слишком доверчив и добр, он любил тебя, а ты…

Представь себе, он очень любил доказывать мне свою любовь, но был слишком стар, ха! — бросила Джанет. — Я терпела все, и вот результат: ни ты ни твой братец не получите ничего. Я тоже наняла адвоката.

Лайби чувствовала, что больше не может разговаривать с этой женщиной, но оставить за мачехой последнее слово не хотела, и забыв, что ей говорил Джордан, выпалила:

— Мы поставили замки в наших спальнях, а за тобой уже идет слежка, так что берегись!

— Ч-что?

— За тобой слишком много грехов. Советую припомнить мистера Харди и еще кое-кого, да и смерть папы от инфаркта слишком подозрительна. — Лайби с удовольствием увидела, как кровь отхлынула от лица Джанет.

— Ты еще пожалеешь о своих словах! — крикнула мачеха и выскочила из гостиной.


Лайби закусила губу, уже жалея, что поддалась эмоциям и выплеснула вместе с яростью то, чего не следовало говорить. Ей хотелось заткнуть Джанет рот, из которого сыпались оскорбления в адрес отца.

Ругая себя, Лайби тем не менее принялась за приготовление обеда. Она замесила тесто для домашней булки с изюмом, которую очень любил брат, поставила тушить свинину с картофелем и стала мыть салат.

— Привет, Лайби! Как вкусно пахнет! — Курт вошел в кухню.

Когда ты приехал? Я не слышала, — обрадовалась Лайби, и в это время в дверях показалась Джанет с небольшим чемоданом в руке.

— Куда это ты? — равнодушно поинтересовался Курт.

— Куда угодно, лишь бы подальше от вас, — огрызнулась мачеха. — Я сниму номер в отеле. Вы все узнаете в самое ближайшее время от моего адвоката.

У Курта глаза на лоб полезли.

— Я хотел сообщить тебе нечто не менее интересное. Частному детективу мистера Кемпа удалось установить кое-что из твоего прошлого, дорогая мачеха. Помнишь частную клинику для престарелых богатых пациентов в Брантвилле?

Джанет с ужасом посмотрела на Курта и выскочила во двор. Лайби и Курт переглянулись и выскочили вслед за ней, но она уже выезжала на дорогу.

— Что ж, наконец-то хоть что-то стало проясняться. Лайби, держу пари, она не вернется больше сюда, — сказал Курт.

— Знаешь, Курт, я раскололась: сказала ей про замки и все остальное. Мы загнали ее в угол, и она этого так не оставит, — призналась Лайби.

— Ладно, что сделано, то сделано. Зверски хочу есть, и чувствую запах моей любимой булки. Я сегодня так замерз, ты не представляешь. Весь день северный ветер. Кстати, Джордан просил передать, чтобы ты готовилась пойти с ним в кино на следующей неделе. Что это ты так покраснела, а?

— Джордан приглашает меня в кино? — Она чуть не уронила блюдо с нарезанной булкой Это часто бывает после того, как мужчина поцелует девушку, — промолвил Курт с философским видом и откинулся на кресле. — Мужчины склонны к таким поступкам, и Джордан не исключение.

— А ты сам видел, что он меня целовал? Или ты поверил этому старому сплетнику… как его там… рабочему Джордана. — Лайби кашлянула и отвернулась, вспомнив, как они целовались с Джорданом. А как же Джулия Мерилл? Ведь все говорят, что он проводит с ней время, Курт сам это подтвердил. Значит, время он проводит с Джулией, а целуется и приглашает в кино Лайби?