– Зачем ты остановился? – спросила Дана.

– Светофор горит красным.

– Но в радиусе километра никого нет.

– Ну и что! – не выдержал он. – Возможно, ты не в курсе, но существуют правила, которые надо соблюдать!

– Не смей на меня кричать!

Издав отчаянный рычащий звук, Максим Юрьевич посмотрел на светофор – зеленый.

Правила дорожного движения Дана нарушала редко, но сейчас не удержалась от сарказма. Возраст он ее помнит! Лучше бы он вспомнил что-нибудь другое! Например…

«Мерседес» дернулся и заглох.

– Этого еще не хватало. – Максим Юрьевич ударил ладонями по рулю, потом призвал себя к спокойствию и повернул ключ зажигания. Бесполезно.

* * *

Тома предпочитала пижамы – однотонные или с мелким рисунком. Приятнее к телу шелковые, но спать в них не очень удобно, поэтому с собой в дом Максима она взяла тонкие хлопчатобумажные. О чем сейчас сожалела – для такого случая лучше бы шелковую.

Сложив на тумбочке стопкой книжки, которые она изучала весь вечер, Тома расчесала волосы и протерла лицо тоником. Дана не выходила у нее из головы, и даже чтение Фрейда не отвлекло от неприятных мыслей. Ревность ли это? Но она же его родственница…

Слишком уверенной была та женщина, слишком красивой и на Максима смотрела, как на свою собственность.

Помассировав виски, сделав несколько мимических упражнений для мышц шеи и лица, она вышла из комнаты. Сейчас они сблизятся, и лишние сомнения отпадут…

– Тук, тук, тук, – продублировала вслух свои действия Тома, стуча в дверь спальни своего жениха.

«Спит?» – подумала она, прислушиваясь. Может, и надо было прийти пораньше – в одиннадцать или двенадцать, но Маргарита Александровна допоздна гремела кастрюлями на кухне, а затем смотрела телевизор в гостиной. Неудобно как-то… она бы сразу поняла… Лучше попозже.

Тома приоткрыла дверь и тихо позвала:

– Максим… Максим…

Неужели так крепко спит? Вообще – да, в такую погоду обычно спится очень хорошо. Она зашла в комнату и посмотрела на пустую кровать. Включила свет и посмотрела еще раз.

Максима не было.

– Странно. – Тома развела руками и отправилась на поиски жениха. Осмотрев весь дом, она вернулась к себе, взяла телефон и ненадолго задумалась.

Из центра «Просвет» они вернулись вместе, поужинали, обсудили несколько газетных статей и разошлись по своим комнатам. Даже «спокойной ночи» друг другу пожелали. И где же Максим? Уехал. Его машины на привычном месте нет, а еще несколько часов назад она там была, не стал он ее в гараж ставить.

Тома сунула телефон в карман халата, висевшего на спинке стула, и, продолжая недоумевать, легла в постель.

– Завтра у меня состоится серьезный разговор с Максимом, – сказала она и сделала еще несколько мимических упражнений.

* * *

– Я все же не понимаю, какого черта ты позвонила именно мне?!

– А какого черта ты брал трубку, если видел, что звоню именно я?!

– Я не знал, что это ты!

– А надо было знать!

– Вот поэтому я на тебе и не женился!

– Ха! Вот поэтому я тебя и бросила!

– Я не встречал более ненормальной женщины, чем ты!

– А я не встречала более занудного мужчину, чем ты!

– Даже твой Бестужев с тобой развелся!

– Зато тебя с Тамарой ждет брак до гробовой доски! Соболезную!

– Не трогай ее!

– Да это не я, а ты будешь ее трогать – всю оставшуюся жизнь!

Максим Юрьевич еще раз повернул ключ зажигания (бесполезно), выскочил из машины, гневно взмахнул руками и, сделав круг под проливным дождем, вернулся на водительское сиденье.

– Я не желаю с тобой разговаривать. – Он вытер лицо платком и отвернулся к окну.

– Да пожалуйста! – Дана фыркнула и полезла в подарочный пакет, мирно стоящий около ее ног. Она достала бутылку ликера, отвинтила крышку и…

– Ты что собираешься делать? – изумленно спросил Максим Юрьевич, среагировавший на подозрительной шорох.

– Пить!

– С ума сошла?

– За нашу встречу, за твое здоровье и за мир во всем мире, – едко ответила Дана и сделала маленький глоток. – Не каждый день, знаешь ли, я провожу время наедине с депутатом Государственной думы, так что поводов выше крыши.

– Ты не со мной наедине!

– Расскажешь это Тамаре. – Она скривилась и тряхнула рыжей копной волос.

– Я не собираюсь здесь сидеть с тобой до утра.

– Ну так – до свидания, иди лови машину и поезжай домой.

– Но это мой «Мерседес»!

– Ах да, я забыла. – Дана сделала еще один глоток и мило улыбнулась. – Значит, ты хочешь, чтобы ушла я?

Закрыв бутылку, она сунула ее обратно в пакет и дернула ручку дверцы. Тут же крепкие пальцы сжали ее локоть. Она резко повернула голову и встретила острый взгляд темных глаз.

«Максим, Максим…»

«Прости».

«А я и не собиралась никуда уходить».

«Я знаю».

«Тогда отпусти».

– Прости, – тихо произнес Максим Юрьевич, чувствуя, как поднимается к горлу ком. – Я не имел права так разговаривать с тобой.

– Я всегда удивлялась, как грамотно ты умеешь проводить анализ собственных поступков, – Дана попыталась быть серьезной, но уголки губ все же дрогнули.

– Очень хорошо, что ты позвонила именно мне. Я не ожидал, конечно, но…

– Просто захотелось прокатиться на «Мерседесе». Может, уже отпустишь меня? – Тонкие брови чуть подпрыгнули.

– Ах да, – спохватился Максим Юрьевич и убрал руку с локтя Даны.

С минуту они смотрели вперед – на стекло, по которому стекали полоски воды, затем одновременно развернулись друг к другу и, не тратя больше времени на слова, стали торопливо и страстно целоваться – двадцать с лишнем лет рухнули в бездну.

Через пятнадцать минут Максим Юрьевич вновь повернул ключ зажигания. Мотор послушно завелся.

* * *

– Мой дом, – сказала Дана, указывая на одну из башен.

– Я знаю.

– Откуда?

– Не так уж это и сложно узнать, где ты живешь, – ответил Максим Юрьевич, поворачивая в нужный двор. – И… я уже приезжал сюда… По пути было.

– Угу.

– Не по пути, а… неважно.

– Может, зайдешь на чашку кофе? Алиса уже спит…

– Подожди… – Максим Юрьевич подался вперед и вгляделся в темноту. – Это же Костина машина! «BMW», его номер…

– Да? – «удивилась» Дана. – А что он здесь делает?

«Надо было позвонить, – отругала она себя. – А с другой стороны – я уже смирилась, а Максиму должно быть все равно, Костя же не в рабочее время встречается с Алисой».

– Он выходит из подъезда.

– Вижу, это действительно он, – согласилась Дана.

Максим Юрьевич откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Было только одно объяснение происходящему, и это объяснение ему не понравилось – у Кости романтические отношения с Алисой, которые завели их уже слишком далеко.

– Ты знала, – утвердительный тон.

– Догадывалась.

– Ей всего двадцать один год, она еще не закончила институт.

– Ей уже двадцать один год.

Открыв глаза, Максим Юрьевич вцепился в руль. Последнюю неделю в его душе царила невообразимая сумятица, состоящая из внушительного набора всевозможных ощущений. Он успел испытать и шок, и восторг, и страх, и боль, и раздражение, и облегчение, и изумление, и многое другое. Приступ отчаяния сменялся приступом радости, приступ самодовольства – плохо контролируемой страстью к запретной женщине, а полчаса назад он погибал от любви, и сейчас это чувство горит и жжет в груди. Чувство, которое имеет запах. Сладкий. Цветочный.

Костя и Алиса.

Вместе.

И он узнает об этом вот так – под покровом ночи.

Костя и Алиса.

Максим Юрьевич нахмурился и выскочил из машины. Шлепая ботинками по лужам, ни на секунду не задумываясь, куда наступает, он стрелой понесся к серебристому «BMW».

– Ты что здесь делаешь?! – крикнул он, перекрывая голосом шум ливня.

Обернувшись, Костя сунул в карман ключи и посмотрел в глаза своему начальнику.

– Был у Алисы, – честно ответил он, замечая краем глаза Дану, вылезающую из машины. Белое платье мгновенно одержало победу над темнотой.

– И как это понимать?

Костя помолчал, а затем ответил:

– Я люблю ее.

– Год назад у тебя была блондинка, потом я тебя видел с брюнеткой… – Максим Юрьевич сжал кулаки и тяжело задышал. – Нашел себе игрушку!

Дождь намочил с ног до головы обоих. И у одного, и у другого волосы прилипли ко лбу, вода текла по лицу и капала с подбородка. Шум непогоды, провоцируя, охотно подчеркивал слова и добавлял лишнего накала.

Костя изумленно смотрел на Северова и не понимал причины такого поведения. По всей видимости, Максим Юрьевич помирился с Даной – наконец-то преграды рухнули, но из этого вовсе не следует, что он может так себя вести. Да это вообще не его дело и на него не похоже!

– Перестаньте! – воскликнула Дана, трясясь от холода. – Максим, что на тебя нашло? Вы еще подеритесь! Немедленно пойдемте к нам! Вам необходимо переодеться, и мне тоже…

– Она ваша дочь, – тихо произнес Костя, но слова показались до невозможности громкими.

– Нет, – замотала головой Дана.

– Да! – взревел Максим Юрьевич и, мало что соображая, бросился на своего помощника.

Распечатывать конверт было страшно, и утром он с трудом заставил себя это сделать. Черным по белому, черным по белому – она его дочь… Цепочки слов и цифр, точно поезд, влетели в мозг и загремели вагонами, наполненными до краев правдой. Черным по белому, черным по белому – она его дочь… Он отшвырнул конверт, схватился за голову, понадеялся на ошибку, еще раз перечитал, опять схватился за голову.