Мальчишеская, если не считать яркого облака оранжевых волос.

* * *

Дана Григорьевна Бестужева любила свою фамилию, обожала имя и не жаловала отчество. Дана. Просто – Дана. Так же лучше, правда? Бестужева… благородно, красиво! А отчество… ну это такая же противная строка в биографии, как и дата рождения. Это лишнее, неприятное напоминание о возрасте.

Ах, возраст… Ну как с ним бороться?! Вся жизнь – диеты, салоны и тренажерный зал. Пока, слава богу, к пластическому хирургу обращаться не приходилось, но еще пара-тройка лет – и можно начинать поиски хорошей клиники. Страшно, а что делать… Посмотрите направо, посмотрите налево – кругом тощие, не обремененные морщинами и целлюлитом красотки. Им по двадцать, двадцать пять лет, а ей, Дане Бестужевой, уже сорок один год. Печально? Да просто кошмар! Как же быстро летит время, как быстро… Вроде только вчера топталась на подпевках, мечтала о сольной карьере, о славе… а теперь у нее взрослая дочь (совершенно неуправляемая!) и постоянное место работы в ресторане «Джерси». Ресторанная певичка! Ха-ха-ха!..

– Малышка, ты меня слышишь? Я уже третий раз задаю тебе один и тот же вопрос…

Дана вздрогнула, сладко улыбнулась и счастливо посмотрела на своего «малыша». Андрей. Андрюша. Милый мальчик, который вот уже два месяца носит ее на руках. Всем назло носит! Да, он моложе ее на девять лет, и да – еще «не встал на ноги», но это же не значит, что возникшее между ними чувство полнейшая ерунда и что парню нужны только ее деньги. Во-первых, она не звезда и не миллионерша (к большому сожалению!) и особо тратиться не может, во-вторых, помогать близким людям – нормально и правильно, и ей самой хочется о нем заботиться. И, в-третьих, Андрей великолепен и дарит ей незабываемые минуты восторга! И двойной эспрессо, который она сейчас пьет в кафе торгового центра, купил именно он. Если у человека нет огромной кучи денег, это еще не повод объявлять его прохиндеем и сволочью! Вот!

– Прости, – Дана кокетливо наклонила голову набок, – о чем ты меня спрашивал?

– Я предлагал махнуть в Сочи… дня на три. Развлечемся, позагораем.

– Ты серьезно?!

– Конечно. – Андрей улыбнулся, продемонстрировав идеальные отбеленные зубы.

О! Сочи! Три дня! Романтика! Страсть! Дана выпрямилась, откинула голову назад и продолжительно вздохнула. Воображение завертелось юлой, смешивая палитру эмоций…

Она на пляже. Горячий песок и горячие взгляды отдыхающих. Андрей раздевается и… все женщины начинают ей завидовать! Они скукоживаются от зависти! Еще бы! У ее «малыша» отличное тело – умопомрачительное. Широкие плечи, крепкие руки, квадратики мышц на животе. Он вообще красавец! Тренер по фитнесу и мастер спорта по армрестлингу.

Ну а потом раздевается она, и на лицах загорающих мужчин появляется интерес и восхищение. Ага, смотрите, смотрите… Зря, что ли, мучила себя масками, массажами и спортом. Сорок один год? Да кто об этом знает?! Двадцать лет тренажеров и диет! Двадцать лет труда над своей внешностью! Больше тридцати пяти ей никто не даст… или тридцати двух… или тридцати… с Алисой их часто называют сестрами (как же приятны такие слова). Обе высокие, стройные. А рыжие волосы? Пламя, которое всегда дразнит, притягивает, сводит с ума… Спасибо тебе, природа, за это, и за многое другое тоже спасибо.

Кстати, Алиса… Алиса. Когда последний раз дочь надевала юбку? На первом курсе института. Превратилась в пацана, носится по Москве с фотоаппаратом, курит, игнорирует мужскую часть населения и слушать ничего не желает! Живет сама по себе – никто ей не авторитет. Надо было больше уделять дочери внимания – растет, как сорная трава… Нет, не растет… уже выросла. Дана поджала губы, испытывая секундный приступ вины.

А с другой стороны: Алиса самостоятельна, учится в институте, любит книги. С отцом у нее прекрасные отношения, несмотря на то, что после развода он опять женился и «народил» еще одну дочку. Все хорошо. Все хорошо.

Дана убрала рыжий локон за ухо, протянула руку и сжала пальцы «малыша».

– Давай полетим в Сочи сегодня же, – ответила она. – У меня есть сногсшибательный купальник. Расходы беру на себя. Ты у меня такой замечательный!

– А билеты?

– Не проблема – по знакомству можно достать все что угодно, а подруг у меня полно.

Андрей отправил в рот кусок рассыпчатого пирожного, кивнул и выдал довольное «угу». Дана улыбнулась, сделала глоток эспрессо и подумала: «Жизнь прекрасна! Меня ждет море, пляж и страстные объятия с утра до вечера!»

Жизнь Даны Григорьевны Бестужевой была местами красочной, местами пронзительной. Эту самую пронзительность она не всегда замечала – проще перевернуть страницу, чем ее прочитать, и поэтому сердце чаще подпрыгивало от радостей, чем от забот и горестей. Уходи, плохое, тебя как будто нет.

Мягкий бархатный голос, тяга к сцене… В восемнадцать лет Дана уже числилась в подпевках у двух более-менее известных исполнителей. Голова кружилась от чужой популярности и аплодисментов, казалось – впереди ждет точно такой же личный успех: карьера сольной певицы, охапки цветов, афиши, шикарные гостиничные номера во время гастролей и премии.

В девятнадцать лет Дана вышла замуж за художника Павла Бестужева (о! одна фамилия чего стоит!). Судьбоносная встреча произошла в купе поезда. Она ехала на концерт любимой группы, он – на выставку друга. Бутерброды с сыром, холодные сосиски, мятые помидоры и обоюдные рассказы о творческих планах так сблизили, что дорога до загса оказалась невероятно короткой. Семейная лодка поплыла вперед, на первых порах минуя рифы и скалы. Вроде и сами по себе, а вроде и вместе.

Павел предпочитал свободную одежду, редко брился, терпеть не мог мыть посуду, завтракал, обедал и ужинал бутербродами. Дана тряслась над красивой, модной одеждой, скупала тоннами косметику и клевала салатики в столовых и на фуршетах, редко случающихся после концертов. Его двадцать четыре часа в сутки интересовали картины, ее – карьера певицы. А Алиса… а Алиса просто решила родиться, что сделала успешно и быстро. «Отличная девчушка получилась», – одобрил врач, и растерявшимся родителям пришлось задуматься о многом… Девять месяцев беременности закончились? Она пищит и хочет есть? Писает? Какает? Не спит? И что прикажете делать?..

На год Дана забыла о сцене и переключилась на дочь. Павел, дабы не травмировать здоровье ребенка запахами краски, снял закуток в художественной школе и теперь творил там. Алиса улыбалась, агукала, требовала внимания и по мере своих возможностей сплачивала семью. Ну-ка, родители, – не расслабляться! Я здесь! Я существую!

– Все! Я больше не могу! – однажды вечером твердо сказала Дана. – На кого я стала похожа! Я хочу выступать, хочу петь, нормально выглядеть и нормально одеваться! Сидя дома, я поправилась на три килограмма! Нам нужна нянька.

– На няньку нет денег, – развел руками Павел, и судьба Алисы была решена. Папа с мамой установили дежурства, и теперь она курсировала из мастерской в гримерку, из гримерки в мастерскую.

Всколыхнув прежние связи, Дана вновь окунулась в привычную и желанную жизнь. Подпевки, выступления (в клубах, на различных вечерах, на масштабных уличных концертах). Первый продюсер, первая сольная программа и первый провал. Второй продюсер, вторая сольная программа и второй провал. Денег на раскрутку не так чтобы много, репертуар в виде песен-однодневок и скользкие поползновения сильных мира сего в сторону «невинности и чести». Тьфу – одним словом!

И в один прекрасный день постоянные метания и неустроенность надоели, захотелось остановиться и сделать передышку. Одноклассница предложила работу в престижном ресторане «Джерси», и Дана согласилась.

Стильное, роскошное заведение. Ее образ – образ божественной кинодивы а-ля Грета Гарбо, трудовые будни пять вечеров в неделю (выходные – понедельник и вторник).

«Вот и молодец, вот и правильно, – одобрил Павел, глядя с тоской на надоевший бутерброд с ветчиной, – у Алисы переходный возраст, за ней сейчас присматривать надо…».

Переходный возраст… Дана раскрыла рот и простояла так минуту. Дочери уже тринадцать лет… Она, конечно, помнила об этом, знала – день рождения и все такое, но… не задумывалась…

Картины Павла стали пользоваться заслуженным спросом – заказы, выставки, командировки. Его пригласили преподавать в Академию живописи и теперь часто звали на различные конкурсы в качестве важного члена жюри. Такие перемены подстегнули и заставили внести изменения в привычный образ жизни. Павел больше не просиживал сутками в мастерской, не носил байковых и джинсовых рубашек, не злоупотреблял алкоголем и не заглядывался на натурщиц (а раньше бывало, бывало…). Вдруг появилось желание хорошо зарабатывать и хорошо выглядеть. Душа потребовала размеренности и комфорта. И в семье Бестужевых начался новый период отношений – затяжной и бурный под названием «Сама дура. Сам дурак».

– У меня есть хотя бы одни чистые носки?

– Я же не спрашиваю тебя про свои колготки.

– Ты целый день дома, могла бы и постирать!

– Я поздно встаю, потому что прихожу с работы в час ночи!

– Смени работу, ты совершенно не думаешь ни обо мне, ни об Алисе!

– Она, в отличие от тебя, в состоянии о себе позаботиться! И что значит «смени работу»? Я годами терпела твои загулы, позднее возвращение домой и равнодушие – и ты потерпишь! Мастерская Павла Петровича Бестужева! Ха-ха-ха! Он теперь, видите ли, преподает в Академии художеств…

– Академии живописи!

– Какая разница!

– Ты мне завидуешь!

– Чему именно?!

– Я многого добился, а ты как попискивала на сцене пятнадцать лет назад, так до сих пор и попискиваешь!

– Замолчи! На мне, между прочим, быт и Алиса!

– Да ты со своей дочерью практически не знакома!

– Ты тоже!

– Я зарабатывал деньги, делал карьеру! Мне было некогда!