– Ты хочешь сказать, что она тебя не любит?

Айвэн вспомнил, как однажды Люси призналась ему в любви. Он тогда не поверил ей, а теперь выяснять что-нибудь было поздно.

– Было время, когда она считала, что любит меня.

– А ты? Ты любишь ее?

Айвэн ничего не ответил. Он не мог. Но молчание его словно придало сил старой графине – она вдруг неожиданно быстро подошла к нему. – Если любишь, так ей и скажи, Айвэн! Ведь она романтик. Несмотря на всю свою ученость, она самый настоящий романтик. Чтобы удержать ее, ты должен ей это сказать. Скажи ей, что ты ее любишь!

– Тоже мне, знаток! – отрезал Айвэн. – Да что вы понимаете в любви?! Впрочем, может быть, вы действительно любили своего мужа… Но, думаю, вы не удивитесь, если я вам не поверю.

Его сарказм покоробил ее, но не остановил. Графиня по-прежнему смотрела ему в глаза.

– Я наделала много глупостей в жизни, – сказала она. – И я уже не могу исправить ни одной своей ошибки. Прежде всего это касается моего жестокого отношения к тебе. Ты был перепуганным одиноким ребенком, а я не пожалела тебя. Я причинила тебе боль и страшно раскаиваюсь. Однако прошлое я изменить не могу. Зато я могу попробовать изменить будущее. Твое будущее.

Сколько лет Айвэн ждал этих простых слов, этой просьбы о прощении! А вот теперь они только еще больше разозлили его.

– Прошлое вы изменить не можете, – эхом отозвался он. – Что же до будущего… Я не хочу, чтобы у нас с вами было общее будущее!

Антония кивнула, тяжело вздохнув.

– Я понимаю. Но… но умоляю, не привноси свою ненависть ко мне в твои отношения с женой!

Айвэн взорвался:

– Эти две вещи никак между собой не связаны!

– Не связаны? – Глаза ее заблестели. – Тогда почему ты не можешь ее любить? А впрочем, все это глупости. Ведь ты же любишь ее, я это вижу. Все это видят.

Испарина выступила на лбу у Айвэна. Он сердито посмотрел на бабку, намереваясь осадить ее резким замечанием. Но вместо этого вымученно спросил:

– Если всем это видно, то почему она этого не видит?

– Ты должен сам ей об этом сказать, – отчеканила графиня. – Доверься ей, Айвэн. Открой ей свое сердце. Это единственное, что ей от тебя нужно.

Айвэн больше не хотел ничего слышать. Он не хотел ей верить. А вдруг она ошибается, и Люси не любит его? Что, если он отдаст ей свое сердце, а она все равно уедет? Тогда он окончательно потеряет свое достоинство. Самоуважение. То немногое, что осталось от его гордости. А впрочем, невелика потеря! Это ничто по сравнению с тем, что он может приобрести: любовь Люси.

Все еще глядя ему в глаза, графиня медленно произнесла:

– Я много о тебе думала, Айвэн. И очень часто несправедливо. Но я никогда не думала, что ты трус. Никогда.

– Вы меня плохо знаете, – пробормотал Айвэн себе под нос.

Он действительно трус: он всю жизнь боялся обнажить свои чувства. Он боялся, что ему сделают больно. Но больше он трусом быть не хочет!

Айвэн коротко кивнул бабке и вышел. Ноги сами понесли его к комнате Люси.

25

Люси сидела у окна. Солнце еще вовсю ласкало землю, но тут и там уже появлялись первые предвестники осени. Платаны начали сбрасывать листву, маргаритки завяли, самшитовые деревья, обрамлявшие садовую дорожку, уже были подстрижены так, чтобы пережить долгий зимний сон и дождаться следующей весны.

Люси положила руки на живот, где уже никого нет. Наступит ли и для нее весна? Зародится ли когда-нибудь и в ней новая жизнь? Родит ли она ребенка?

Увы, она знала ответ, который заставлял ее содрогаться. Без Айвэна ничего этого не будет. Если она вернется в Сомерсет, ничего этого не будет. А Айвэна она прогнала…

В глазах у нее стояли слезы. Боже, зачем она это сделала?! Справедливо ли требовать от него больше, чем он может дать? Ведь если Айвэн ее не любит, то это потому, что он ничего не знает о любви. Она могла бы, набравшись терпения, научить его этому. А теперь…

Люси вновь перевела взгляд на деревенский пейзаж, открывающийся за окном. «С каких это пор любовь стала обязательным условием для брака?» – так спросил Айвэн. И теперь она сама задавала себе этот вопрос. Когда-то, думая о сэре Джеймсе, она рассчитывала на взаимное уважение и дружбу. Почему же от Айвэна она требует большего?

Да потому, что ей этого мало! Она любит Айвэна всем своим существом, и ей необходимо, чтобы он тоже любил ее.

Так что же она наделала?! Как могла его отпустить?

Люси резко встала, и в тот же миг дверь в комнату открылась, впуская Айвэна.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала. – Он стоял в дверном проеме с воинственным видом, но в глазах его была боль. – Ты моя жена, и я не позволю тебе бросать меня!

Радость охватила Люси. Радость, и любовь, и всепоглощающая уверенность в том, что он научится ее любить так, как любит она. А может, он уже ее любит? Ну, хоть чуточку? Ведь пришел же он к ней!

– Я не уеду, – прошептала Люси, не в состоянии скрыть счастливую улыбку. Она знала: им предстоит долгий путь, но вдвоем они его преодолеют. – Я никуда не уеду, – повторила она. – Я как раз хотела тебе это сказать.

Айвэн молча смотрел на Люси. Уж не ослышался ли он? Но ее улыбка была такой чудесной, в ней было столько надежды, мудрости и тепла, что он понял: она действительно никуда не уезжает!

Айвэн сделал шаг и остановился. Она была так нужна ему, что болело сердце. Роковые слова, которые он поклялся никогда не произносить, вырвались сами собой:

– Я люблю тебя.

Он протянул к ней руки и снова уронил их вдоль тела. Эти слова дались ему так просто… Слишком просто. Потому что они не в состоянии были передать всю глубину его чувства к этой женщине, бросившей ему вызов и очаровавшей его. К женщине блестящей и наивной, не похожей ни на какую другую. И почему он раньше так боялся произнести эти слова?

Однако реакция Люси оказалась неожиданной. Улыбка ее сразу растаяла, в глазах появилась грусть.

– Ты не обязан мне этого говорить, Айвэн. Я все равно не уеду. Я остаюсь, даже если ты меня не любишь.

– Но я тебя люблю! Ты должна мне поверить, Люси. Я тебя люблю. Я был самым настоящим ослом. И как я этого не понимал?!

– Ш-ш-ш. – Она приложила ему палец к губам. – Не говори ничего.

Айвэн заглянул в ее ярко-зеленые чистые глаза, трепещущие жизнью и любовью, и был потрясен величием этой любви. Ведь он ничего не сделал, чтобы заслужить ее! Он молча поклялся сделать все, чтобы заслужить ее в будущем. А самое главное – никогда не закрывать от нее свое сердце.

– Я хочу любить тебя, – заявил он и с радостью заметил, что на ее щеках заиграл румянец. – Я хочу любить тебя всегда и так, как ты пожелаешь. Я хочу, чтобы ты наслаждалась каждым мгновением своей жизни и знала, что я тебя люблю.

Люси коснулась рукой его щеки, и он сразу накрыл ее ладонью.

– Это я тебе должна обещать, – сказала она. – Ты не знал любви в детстве, но я обещаю, Айвэн, что любовь будет сопровождать тебя вечно. Ведь ты – мой муж…

Она потянула его к кровати, и он, как зачарованный, пошел за ней. Она любит его! Да как он мог бояться любви?! Как он мог сдерживать свою любовь?

Люси вела его к кровати, и он шел за ее трепещущей улыбкой, за ее сверкающими глазами, в ее открытые объятия. Она села на кровать, он опустился рядом, но внезапно все вспомнил и застыл. Он отчаянно хотел ее, но не должен был ее трогать!

– Разве ты забыла, что доктор запретил нам спать вместе? – растерянно пробормотал он. – По меньшей мере две недели. Тебе надо поправляться…

Глаза Люси на мгновение затуманились, но потом она опять улыбнулась.

– Но разве мы не можем просто посидеть рядом, помолиться за нашего ребенка и за тех, что у нас еще родятся?

Айвэн нахмурился и покачал головой.

– Я не хочу подвергать твою жизнь опасности. Я и без детей могу быть счастлив. Мне нужна только ты.

Люси рассмеялась, но он заметил, что в глазах ее блеснула слезинка.

– Поздно, Айвэн. Ты не должен отступать. Ты женился на мне, ты признался в любви ко мне. Теперь придется идти до конца. Потому что я намерена подарить тебе голубоглазых цыганят и зеленоглазых цыганочек, хочешь ты того или нет! Родить твоего ребенка – это моя заветная мечта.

Айвэн обнял ее. Слезы душили его, говорить он не мог. Впервые он по-настоящему почувствовал, что значит быть любимым, быть кому-то нужным.

– Ну, если ты так хочешь…

– Я хочу тебя, – прошептала Люси, кладя ему голову на грудь и гладя его по щеке. – Я хочу, чтобы между нами никогда не было недомолвок. Я не хочу, чтобы мы бегали друг от друга. – Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Если уж бежать, так навстречу друг другу. Особенно когда у нас что-то не получается.

– Теперь у нас все будет получаться, – пообещал Айвэн и сам поверил в это.

Но Люси почему-то рассмеялась.

– Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, что ты скажешь, когда я с чем-то не соглашусь.

Айвэн усмехнулся:

– Я просто-напросто зацелую тебя до смерти, и ты перестанешь возражать.

– Это я тебя зацелую!

Айвэн уже не улыбался. Он смотрел на Люси и не верил в свое счастье, а потом крепко прижал ее к себе. Больше он ее никуда не отпустит.

– Ну и зацеловывай. Главное, чтобы ты меня любила, – прошептал он, зарываясь лицом ей в волосы.

Они лежали, прижавшись друг к другу, купаясь в лучах солнечного света, проникавшего в комнату через открытое окно. Люси вслушивалась в то, что говорило ей его сердце. А оно говорило, что ему нужна ее любовь. Теперь она не сомневалась, что Айвэн будет любить их детей – и даже больше, чем сам предполагает.

Эпилог

Столовая купалась в свете свечей, сладкий аромат пчелиного воска смешивался с манящими запахами кухни. За столом сидело множество гостей. «Моя семья», – думал Айвэн, переводя взгляд с одного на другого. За последние пять лет он прошел долгий путь от одиночества до дружной семьи, о какой никогда и не мечтал. И вcе благодаря Люси.