— Что за подлая тварь! — Лицо сэра Руфуса потемнело от злости, и он отшвырнул песика ногой. Удар был такой силы, что поводок вырвался из руки Элизабет, и Гектор буквально взлетел в воздух, скуля от боли. Он упал в нескольких шагах от них на сухой и пыльной дорожке.

— Сэр Руфус! — воскликнула Элизабет, вырываясь и подбегая к песику. — Как вы могли! — Она обернулась и бросила обвиняющий взгляд на Теннанта, а потом склонилась к оглушенному Гектору.

Сэр Руфус по-прежнему был вне себя от гнева.

— Мне надоело, что меня постоянно перебивают и отвлекают… Тем более какая-то четвероногая тварь! — Быстро подойдя к Элизабет, он крепко схватил ее за руку и рывком заставил распрямиться. — Сейчас мы пойдем в Гиффорд-Хаус, где сможем поговорить без помех!

Элизабет насторожило странное предложение и поведение сэра Руфуса.

— Сэр, я не желаю идти с вами в Гиффорд-Хаус!

— Еще как желаете!

— Нет…

— Да, Элизабет! — Он потащил ее по дорожке.

— Сэр Руфус, немедленно отпустите меня! Я требую… — Элизабет пробовала вырваться, но он не пускал ее, стиснув предплечье как клещами. Несомненно, завтра у нее вся рука будет в синяках!

Гектор, успевший оправиться после удара, со всей силы вцепился в обтянутую сапогом ногу сэра Руфуса. Он отважно кинулся на противника, свирепо рыча. Лицо сэра Руфуса перекосилось от ярости. Он замахнулся и снова со всей силы пнул бедного песика в бок. На сей раз Гектор уже не встал; он повалился без сознания в нескольких шагах от них.

— Если повезет, этот маленький паршивец скоро сдохнет! — с довольным видом заявил Теннант.

Элизабет круто развернулась к нему.

— Как вы смеете? — Она снова попыталась высвободиться. Забыв о боли, она рвалась назад, к Гектору. — Пустите меня сию секунду!

Его лицо запылало от ярости.

— Имейте в виду, я не потерплю…

— Это я не потерплю! — Глаза Элизабет засверкали от гнева. — Вы чудовище! — Она развернулась к сэру Руфусу и замолотила его кулаками в грудь. — Жестокое, бесчувственное чудовище! — Элизабет не помнила себя; она дралась изо всех сил, не сдерживая отвращения и презрения, которые испытывала к этому человеку. Она так распалилась, что не сразу поняла, что он не оказывает ей никакого сопротивления.

Потом она сообразила, что сэр Руфус стоит в какой-то неестественной позе. Несмотря на град ударов, он словно оцепенел.

Элизабет перестала бить его, подняла на него глаза… Кровь отхлынула у нее от лица, когда она заметила странное выражение его бледно-голубых глаз. По спине пробежал холодок.

Стиснув зубы, сэр Руфус заговорил:

— Почему вы продолжаете третировать меня подобным образом, ведь вам отлично известно, что я повел себя так лишь затем, чтобы мы могли наконец быть вместе?

Элизабет сглотнула слюну и с трудом ответила:

— Сэр Руфус…

— Харриет, я больше не потерплю твоей привередливости! Я сам знаю, как мне следует поступить! — загремел он.

Харриет?! Девушку пробрала дрожь, и она встревоженно посмотрела ему в лицо. Неужели этот человек настолько забылся, что в самом деле принимает Элизабет за ее мать?

Взгляд его слегка смягчился.

— Моя милая Харриет! — Он обхватил ее лицо ладонями. — Я прекрасно знаю, как ты мягкосердечна. Более того, уверен, что не любил бы тебя и вполовину так сильно, не знай я, как ты печешься о благе других! — Он снова стиснул зубы. — Особенно о благе моего никудышного братца. Но теперь, моя милая, пора отбросить всякое притворство. Мы должны быть вместе, как нам было назначено судьбой!

На его лице застыло такое безумное выражение, что Элизабет сразу же поняла: сэр Руфус в самом деле считает, будто к нему вернулась Харриет Коупленд.

Глава 17

— Натаньел, иди сюда сейчас же! Сейчас же, слышишь?

Натаньел, сдвинув брови, поднял голову. Он читал письмо от Гейбриела Фолкнера, прибывшее лишь сегодня днем. Он с удивлением увидел, что его тетушка бледна, а ее прическа растрепалась, и сразу понял: случилось нечто серьезное. Его тетя Гертруда всегда гордилась своей выдержкой и хладнокровием.

Он быстро встал из-за стола:

— Что такое?

В глазах тетушки блестели слезы; она часто дышала, а руку положила на грудь.

— Гектор вернулся с прогулки серьезно раненный и без Элизабет!

Натаньел помрачнел и шагнул на середину уставленной книгами комнаты.

— Без Элизабет? — повторил он.

Миссис Уилсон кивнула:

— Ах, Натаньел, боюсь, она упала с обрыва! Возможно, она сейчас лежит внизу, на камнях, мертвая, искалеченная…

— Тетя, успокойтесь, — резко приказал он. Теткина истерика лишь обострила его тревогу. — Говорите, Гектор вернулся раненый?

Тетка быстро кивнула:

— Он прихрамывает на переднюю правую лапку. Кажется, он сильно ушибся, а может, и сломал ребра.

— Где он? — В два шага Натаньел подошел к тетке, и она повела его в малую гостиную, где в своей корзинке у камина лежал неестественно тихий Гектор.

Песик посмотрел на Натаньела грустными глазами, когда тот присел на корточки и принялся осторожно ощупывать его ребра и лапку.

— Он притащил свой поводок? — обратился Натаньел к тете Гертруде.

— Да.

Натаньел выпрямился:

— Мне кажется, у него ничего не сломано…

— Ах, хвала небесам! — с облегчением воскликнула миссис Уилсон, но тут же снова встревоженно нахмурилась. — Что же с Элизабет? Где она? Натаньел, ты должен немедленно пойти на поиски! — Тетка в волнении заламывала руки.

Он и сам собирался найти Элизабет. Более того, он решил вначале осмотреть песика. Может быть, Гектор подскажет, где его подруга…

— Тетя, не похоже, чтобы Гектор свалился с обрыва. Иначе он наверняка был бы весь в кровоподтеках и ссадинах.

Миссис Уилсон нахмурилась:

— Но ведь если Элизабет всего-навсего выпустила из рук поводок, она бы уже давно вернулась!

Натаньел, понимая, что Гектор с раненой лапкой и ребрами не сразу добрался до дома, уже пришел к тому же выводу. Значит, она либо лежит, раненная, где-нибудь на горной тропе, либо ей не дает вернуться что-то другое. Может быть, не что-то, а кто-то? Например, сэр Руфус Теннант…

Натаньел нахмурился, понимая, что для подобного вывода у него нет совершенно никаких оснований. Кроме, разумеется, почти фанатичного интереса, который тетушкин сосед испытывал по отношению к Элизабет. При мысли о том, что Теннант сейчас рядом с Элизабет, губы его плотно сжались.

— Тетя, прикажите Сьюэллу немедленно начать ее поиски!

— А где будешь ты? — Тетка удивленно воззрилась на племянника, который быстро направился к выходу.

Глаза у Натаньела потемнели, и он негромко ответил:

— Вначале я нанесу визит одному вашему соседу, а затем присоединюсь к поискам.

Миссис Уилсон изумленно раскрыла глаза:

— Неужели ты думаешь, что к ее пропаже причастен Теннант?

— Тетя, сейчас я стараюсь не думать, а действовать! — хрипло ответил Натаньел.

Тетя Гертруда так плотно сцепила руки, что у нее побелели костяшки пальцев:

— В самом деле, мне показалось, что он испытывает к Элизабет нечто вроде одержимости…

Да, именно одержимость! А узнав о ее скором отъезде, Теннант, наверное, перешел к решительному штурму…

Натаньел ругал себя. Он не должен был отпускать Элизабет одну на прогулку! Надо было настоять на том, чтобы пойти с нею вместе. Надо было… Черт побери, какая разница, что ему надо было сделать! Сейчас самое главное — найти ее и убедиться в том, что она жива и невредима!

Элизабет была полумертвая от страха. Сэр Руфус притащил ее в свою оранжерею, где царила странная тишина. Судя по всему, он принимал Элизабет за ее мать… Она не могла шевельнуться от ужаса — и еще оттого, что ее похититель рассеянно вертел в руках острый нож для обрезки черенков.

Естественно, идти с ним в Гиффорд-Хаус Элизабет не собиралась. Но сэр Руфус, распаленный страстью, тащил ее за собой, как будто она вовсе ничего не весила.

Они довольно быстро преодолели путь до дома сэра Руфуса. Когда Элизабет увидела впереди Гиффорд-Хаус, в ее сердце зародилась робкая надежда. Может быть, ей удастся попросить помощи у кого-нибудь из слуг… Впрочем, ее надеждам не суждено было осуществиться; не входя в дом, сэр Руфус потащил ее за собой к оранжерее. Войдя, он крепко запер за ними дверь.

Наслушавшись его странных речей по дороге, Элизабет поняла, что ей лучше держать язык за зубами. Особенно ее испугали слова о «привередливости» Харриет и о том, «как ему следует поступить», чтобы они были вместе, «как им было назначено судьбой».

Как же сэр Руфус поступил десять лет назад и почему он решил, что они с Харриет «должны быть вместе»?

Натаньел покинул Хепворт-Мэнор в такой спешке, что даже не взял шляпу и перчатки. Он побежал на конюшню и помог Финчу оседлать коричневого мерина. Первым делом он поскакал по тропинке, ведущей на вершину утеса. Всю дорогу он искал глазами Элизабет. Может быть, она в самом деле случайно упала со скалы? Первые следы он нашел на пыльной тропе за поворотом; в пыли явственно виднелись отпечатки ее маленьких туфель и лапок Гектора. Рядом он заметил следы мужских сапог.

Неужели Теннант?!

Разумеется, у Натаньела не было никаких доказательств, но, учитывая, что две пары следов вели в сторону Гиффорд-Хаус, он, еще больше помрачнев, развернул своего мерина в ту сторону.

* * *

— Прошу вас, сэр…

— Моя милая Харриет, по-моему, сейчас нам уже можно не притворяться. Мы должны обращаться друг к другу по имени! — снисходительно проворчал сэр Руфус, глядя на Элизабет увлажнившимися от нежности глазами.

Она испугалась, что ее похититель совсем сошел с ума, и решила на всякий случай не перечить ему.