Слуги всем своим видом показывали, что они не одобряют ее поведение, но, конечно, не позволяли себе ничего произнести вслух. Дворецкий молча открыл перед его светлостью дверь в библиотеку и впустил туда и женщину, так бесцеремонно нарушившую покой столь солидного дома.

Окна библиотеки выходили в сад, но сейчас, в ночное время, они были плотно прикрыты шторами. Эта огромная комната производила внушительное впечатление и размерами, и обстановкой. Ровное пламя свечей поблескивало на золотых корешках бесчисленных книг, которыми были уставлены полки. Вдоль стен располагались великолепные чиппендейловские книжные шкафы с наиболее ценными экземплярами, потолок покрывала изысканная роспись, в центре комнаты занимал свое место письменный стол, а по обеим сторонам камина стояли глубокие, обитые кожей кресла с высокими подголовниками.

Герцог подошел к камину, облокотился о мраморную полку и стал внимательно изучать свою неожиданную посетительницу.

Перед ним было существо маленького роста, очень юное и, как он с удивлением отметил, не лишенное привлекательности. Ее бледное, нежное личико украшали огромные глаза — не обычного голубого, а серого, как зимнее море у берегов Англии, цвета. Ее волосы были спрятаны под простенькой, немодной шляпкой, и только одна прядь выбивалась из-под нее — светлая, как спелый колосок.

Она глядела на герцога встревоженно, дрожь сотрясала ее тело, а на лице по-прежнему было выражение ужаса.

— Подойдите ближе и, пожалуйста, сядьте, — спокойно произнес он.

Его мягкое обращение несколько приободрило ее, она приблизилась грациозной походкой к одному из кресел, уселась на самый краешек и сложила руки на коленях.

Платье ее было тоже старомодно, сшито явно из дешевой материи, но свидетельствовало о хорошем вкусе хозяйки. По ее произношению герцог понял, что она образованна, а в манерах ее ощущались благородство происхождения и воспитанность.

Он прошел в угол библиотеки, где был столик с напитками.

— Я думаю, что после пережитых неприятных минут вам нужно чем-то подкрепиться. Что вы предпочитаете — шампанское или лимонад?

— Я… бы хотела… стакан лимонада, пожалуйста. Если вы так добры…

Наполняя бокал, герцог подумал, что впервые в своей жизни предложил право выбора напитка посетительнице этой комнаты. Раньше он никогда этого не делал по отношению к своим многочисленным гостьям. Он решал все сам, хорошо зная их вкусы.

Но от этой девушки веяло такой невинной простотой и молодостью, что предложить ей что-то другое, кроме лимонада, было бы просто нетактично. Он легко мог поверить, что она в жизни еще никогда не попробовала ни капли вина.

— Большое вам… спасибо… — тихо сказала она, когда герцог протянул ей бокал.

Конечно, она все еще пребывала в состоянии испуга, но ему нравилось, что она мужественно пытается совладать с собой. Герцог подумал, что она будет меньше его бояться, если он займет место на стуле напротив нее, а не будет возвышаться над нею, если останется стоять.

— Ну, а теперь все-таки расскажите, что вас так взволновало? И какое отношение к этому имеет лорд Джулиус?

Девушка осторожно поставила бокал на широкий подлокотник кресла и снова сложила руки на коленях, пальцы ее нервно подрагивали, но она боролась с собой, и речь ее уже звучала довольно связно.

— Мне кажется, что вначале… я должна извиниться, сэр, за то, что позволила себе быть… такой навязчивой. Единственное, что меня оправдывает… это мой испуг. Я ни о чем не могла думать… кроме как скорее убежать подальше от экипажа, который встретил меня у постоялого двора в Ислингтоне.

Герцог знал, что в Ислингтоне как раз останавливаются почтовые кареты, прибывающие с севера.

— Я рад, что хоть чем-то смог помочь вам, — ободрил он ее. — Но все-таки вы лучше расскажите мне все подробней. За свою безопасность здесь, в моем доме, вы можете не беспокоиться.

Прежде чем начать говорить, девушка набрала в легкие воздух.

— А вы не думаете, что они могут меня поджидать… там, снаружи?

— Кто «они»?

— Эти двое мужчин. Один из них кучер, а второй… я так полагаю, он слуга… того заведения, куда меня привезли.

— Какого заведения? — удивился он.

— Я точно не знаю, но адрес такой: номер двадцать семь на Хэй-хилл.

Герцог постарался ничем не обнаружить, что его поразило ее заявление.

— Вы уверены, что вас привезли именно туда?

— Когда лорд… Джулиус мне писал, то в письме было сказано, что карета встретит меня в Ислингтоне. Но он скрыл от меня то… куда меня привезут. Только когда я прочитала тот листок, я догадалась… и, конечно, меня это очень испугало.

Герцог слегка улыбнулся:

— Все это звучит весьма загадочно. Может быть, мы начнем все сначала? Но первым делом скажите мне ваше имя.

— Меня зовут… Юдела Хейворт.

— И где вы проживаете, мисс Хейворт?

— Неподалеку от Хантингтона. Мой отец был викарием в Литл-Стортоне.

— Вы сказали был? Его нет в живых? Юдела кивнула.

— Он… скончался три недели тому назад. Ее голос дрогнул, она готова была расплакаться, но справилась с собой и продолжила достаточно решительно:

— Именно после его кончины я поняла, что должна найти себе… хоть какую-нибудь работу. Вот тогда я встретила лорда Элдриджа.

— Как вы с ним встретились?

Юдела на мгновение прикрыла глаза, вспоминая то утро, когда она сорвала почти все цветы в садике при доме священника, собираясь отнести их на кладбище.

Ее отец так любил цветы, и она подумала, что, может быть, он и ее мать посмотрят с небес вниз на землю и увидят, как красиво она убрала цветами их могилы. Розы на любимом кусте мамы еще едва начали распускаться, но она все-таки сорвала их, посчитав, что если поставить их в воду, то бутоны раскроются, и там, на могиле, возникнет алый цветочный ковер.

Это был цвет, напоминающий о счастливых днях, которые ушли безвозвратно после того, как умерла мама, а вскоре безжалостная смерть забрала и отца.

С охапкой цветов в руках она шла по пыльной дороге, ведущей от дома священника к кладбищу, когда впереди показались два всадника.

Прежде всего ее внимание привлекли их лошади, ибо они были великолепны, а ее покойный батюшка обожал этих благородных животных и научил дочь разбираться в их достоинствах. Он также передал ей свое умение ездить верхом.

Юдела, конечно, ни разу в жизни не садилась на такую породистую лошадь. Поэтому она залюбовалась лошадьми, а всадники ее не интересовали. Только когда они приблизились, она узнала в одном из них местного молодого сквайра лорда Элдриджа, о котором покойный священник отзывался весьма нелестно.

Однако она почтительно приветствовала его реверансом, а он в свою очередь придержал лошадь, остановился и завел разговор:

— Доброе утро, мисс Хейворт. Я только недавно, по возвращении из Лондона, узнал о кончине вашего уважаемого родителя. Меня опечалило это известие.

— Да, милорд… все произошло так внезапно ..

— Мой управляющий настаивает, чтобы я поспешил с назначением нового викария, но мне не хочется торопить вас и просить покинуть дом приходского священника, пока вы сами не будете готовы это сделать.

— Благодарю за доброту, ваше сиятельство. Я как раз нахожусь сейчас в затруднении, не зная, куда мне податься.

— Надеюсь, у вас есть какие-нибудь родственники, — предположил милорд.

Ему уже наскучила эта беседа.

Молодой сквайр имел ярчайше-багровый, истинно английский, цвет лица, но не от долгого пребывания на свежем воздухе, а по причине частых и обильных возлияний. Он сильно огорчил своего папашу тем, что был выпровожден с позором из Оксфорда, зато прославился умением мгновенно растранжиривать любое количество денег, попавших ему в руки.

Освободившись от отцовской опеки и унаследовав титул вместе с поместьем, он принялся устраивать в Элдридж-парке такие оргии, что порядочные поселяне были ошеломлены и рассказывали друг другу о них только испуганным шепотом.

Никто не удивлялся, в том числе и Юдела, тому, что почетное огороженное место в церкви, принадлежащее милорду, постоянно пустовало во время воскресных церковных служб.

Но сейчас ей показалось, что лорд Элдридж был добр к ней, проявил заботу, и она искренне призналась ему:

— У меня нет никаких близких родственников, милорд, но я обязательно где-нибудь постараюсь устроиться и уеду отсюда, как только соберу все вещи, оставшиеся после родителей, и продам мебель.

— Ну, тогда все в порядке, — рассеянно произнес лорд Элдридж.

Он натянул поводья лошади, собираясь продолжить путь, но тут вдруг подал голос его спутник:

— Представь меня, пожалуйста, своей знакомой, Эдвард. Вполне вероятно, что я смогу помочь этой милой юной леди.

Лорд Элдридж бросил на него удивленный взгляд и пожал плечами.

— Что ж, мисс Хейворт, разрешите вам представить лорда Джулиуса Вестри, который, жаждет с вами познакомиться.

Юдела вновь сделала реверанс, а лорд Джулиус, к изумлению своего друга, спешился и, ведя лошадь на поводу, вплотную приблизился к девушке.

— Я случайно услышал, мисс Хейворт, что вы вынуждены искать себе работу. У вас уже есть что-нибудь на примете?

— К сожалению, нет, милорд. Я даже не знаю, чем могу заняться. Разве только стать гувернанткой? Я очень люблю детей.

— Вы выглядите слишком юной для того, чтобы заниматься подобным делом, — не преминул отметить лорд Джулиус. — Сколько вам лет?

— Восемнадцать, милорд.

При первом же взгляде на своего собеседника Юдела почувствовала, что он ей чем-то неприятен.

Он был высок и широкоплеч, но его глаза были слишком близко посажены к переносице, что придавало его лицу какое-то хищное жесткое выражение, несмотря на то, что он был внешне весьма привлекательным мужчиной.

— Мне кажется, что я в состоянии помочь вам. Не связывайте себя никакими обязательствами до тех пор, пока не получите от меня известий.