Прижавшись спиной к каменной стене конюшни, Катрин решала, как поступить. Чтобы добежать до экипажа, который ждал ее у театра, надо было пересечь улицу. Если Маркус все еще на Пэлл-Мэлл, он непременно заметит ее. Нет, это слишком рискованно. Придется добираться кружным путем. Если она повернет направо и пройдет по Черинг-кросс, то окажется на Стренде. Там можно нанять извозчика до Хеймаркет.

Был и другой вариант. Уайтхолл, который находился неподалеку от Черинг-кросс, охраняли конногвардейцы. Там же располагалось управление милиции, которая патрулировала городские улицы. Если бы удалось добраться до Уайтхолла, можно было обратиться за помощью к милиции. Но тогда Маркуса Литтона непременно арестуют. Нет, это не годится. Ее станут расспрашивать, задавать лишние вопросы, на которые ей не хотелось бы отвечать.

Остается кружной путь.

Катрин понадобилась вся воля, чтобы заставить себя покинуть укрытие. Бросив быстрый взгляд в темный переулок, чтобы убедиться, что путь свободен, она решительно двинулась вперед и свернула направо. Она быстро шагала, глядя прямо перед собой и не обращая внимания на взгляды мужчин, прогуливающихся в надежде подцепить подружку на вечер.

Дойдя до Уайтхолла, она оглянулась и даже споткнулась от неожиданности. Маркус! Он был еще довольно далеко позади, но двигался очень стремительно, быстро сокращая расстояние между ними.

Теперь нечего было и думать, чтобы идти по Черинг-кросс к Стренду. Подхватив юбки, Катрин устремилась к Уайтхоллу. В голове стучала только одна мысль: бежать, бежать, спастись во что бы то ни стало. Задыхаясь, она промчалась последние несколько ярдов до расположения конной гвардии и влетела во двор, где увидела нескольких караульных гвардейцев в синих мундирах. Навстречу ей вышел дежурный офицер.

– Пожалуйста, помогите! – запыхавшись, еле выговорила она, показывая трясущимся пальцем назад. – Меня преследует мужчина. Он сумасшедший.

Окинув ее внимательным взглядом и увидев, что перед ним порядочная женщина, капитан Хейли серьезно отнесся к ее словам. Он скомандовал двум гвардейцам следовать за ним и вышел к Уайтхоллу. Катрин укрылась под аркой, которая вела на плац, расположенный позади казармы гвардейцев.

Когда показался Маркус, сердце у нее ушло в пятки и она забилась в угол, где тень была гуще.

– Маркус! – удивленно воскликнул дежурный офицер. – Не знал, что ты вернулся в Лондон. Что происходит? Тут какая-то дама утверждает, что ты сумасшедший.

Катрин прокляла свое невезение. Как она могла забыть, что Маркус служил в кавалерии? Все эти люди знают друг друга. Здесь ей бесполезно надеяться на помощь.

Послышался обмен приветствиями, смех, потом она услышала голос Маркуса:

– Она потеряла свой ридикюль. Я только хотел вернуть его ей. Где она?

– Она… должно быть, где-то здесь.

Катрин не стала слушать дальше. Пора было уносить ноги. Она юркнула под арку. Перед ней простирался пустынный плац, а за ним Сент-Джеймский парк. Осторожность была теперь ни к чему. Позади послышались шаги, и она бросилась бежать. Подбежав к воротам в парк и увидев, что они не заперты, Катрин остановилась в нерешительности и всхлипнула. В этот поздний час парк должен был быть закрыт для публики, однако все знали, что с наступлением темноты он становился прибежищем для проституток и сутенеров. Ворота, даже запертые, не являлись для них препятствием, как и для прочего сброда, по ночам рыскающего по парку.

Она юркнула в ворота и сразу же свернула с тропинки. В слабых отсветах далеких фонарей Катрин почти ничего не различала. Пригнув голову и защищая лицо муфтой, она продралась сквозь густые заросли и, опустившись на колени, притаилась за кустами. Она так громко стучала каблучками, когда бежала по плацу, что Маркус наверняка без труда догадался, где ее искать. Самое большее, на что она могла надеяться, это что Маркус, ища ее, пройдет по тропинке дальше в парк. Тогда она проскользнет в ворота и побежит обратно к Уайтхоллу.

Земля была влажной от дождя, и ее юбки скоро промокли. Она достала из муфты пистолет и положила дулом на согнутый левый локоть. Хороший солдат, учил ее Макнолли, всегда держит порох сухим.

В этот момент она почувствовала, что не одна. Она ожидала, что Маркус зашагает, не скрываясь, по дорожке, но он неслышно прокрался в ворота и теперь играл в ту же игру, что и она, затаившись где-то поблизости. Катрин не видела его, но чувствовала его присутствие. Страх заставил ее напрячься; она до боли в глазах всматривалась во тьму.

Спустя, казалось, вечность, она заметила шевельнувшуюся тень, услышала его частое дыхание, крадущиеся шаги по тропинке. Только теперь она позволила себе дышать полной грудью. Катрин напрягла слух, пытаясь проследить, в каком направлении он движется, но различала лишь звуки, доносившиеся от озера, – негромкие голоса, приглушенный смех, стрекотание цикад и прочие ночные звуки.

Она не могла сказать, как долго просидела, съежившись, за кустами, чутко прислушиваясь и до боли в глазах вглядываясь в темноту. Наконец, уверившись, что поблизости никого нет, Катрин осторожно выбралась на тропинку. Снова застыла, вслушиваясь. Стараясь не производить шума, она прокралась к воротам, оглядываясь на каждом шагу. Лишь когда ворота остались позади, ее напряжение стало ослабевать.

Катрин глубоко вздохнула – и тут из тьмы на нее бросилась тень. Инстинктивным движением она вскинула пистолет и нажала курок. Оглушительно грянул выстрел. Она увидела, как он резко остановился, но почувствовала, что промахнулась. Он снова двинулся к ней, и она бросилась бежать. Железные пальцы схватили ее руку и вывернули за спину.

– Ах ты, дрянь! – зло сказал он.

Катрин хотела было закричать, но он опередил ее, несильно ударив кулаком в подбородок.

Перед глазами поплыл красный туман, и она без чувств повисла у него в руках.

Катрин очнулась и со стоном прикоснулась к ноющему подбородку. Вспомнив случившееся, она рывком выпрямилась. Маркус наклонился к ней, опустил руки ей на плечи, прижимая к спинке кресла.

– Вот, выпейте, – сказал он. – Станет лучше.

У нее не было сил сопротивляться. Голова кружилась, слегка подташнивало. Она маленькими глотками отпила немного бренди, поперхнулась и закашлялась, и он убрал стакан.

В голове быстро прояснялось, но она по-прежнему сидела, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Катрин пыталась понять, что изменилось. Потом ее осенило. Опасность – она больше не исходит от него.

Катрин открыла глаза и оглядела небольшую комнату, в которой находились только она и Маркус.

– Где мы?

– В одном из кабинетов наверху.

– Мы в Конной гвардии?

– Да.

– А где гвардейцы?

– Полагаю, занимаются своими прямыми обязанностями. Я рассказал им, что произошла ужасная ошибка, что я напугал вас до полусмерти и вы только защищались, когда выстрелили в меня.

– Так оно и было.

Она настороженно смотрела, как он придвигает к ней кресло с прямой спинкой и садится рядом. На его лице была улыбка, которая словно говорила, что ей нечего опасаться. Маркус хотел было взять ее за руку, но она вжалась в кресло, и его рука бессильно упала.

– Никогда не видел таких красивых волос, – неожиданно сказал он.

Катрин коснулась головы и обнаружила, что волосы рассыпались по плечам. Потом она увидела шляпку на широком столе рядом с муфтой и пистолетом.

– Послушайте, – отрывисто сказал он, – я очень раскаиваюсь. Видите ли, в какой-то момент я действительно принял вас за свою жену. Теперь, однако, я рассмотрел вас получше, а когда увидел ваши волосы, то окончательно понял, что ошибался. Вы к тому же устроили настоящее сражение, открыли пальбу. Как было не подумать, что у вас имеется веская причина бояться меня? – Маркус помолчал, потом добавил небрежно, слишком небрежно, чтобы она чувствовала себя спокойной: – Я, между прочим, граф Ротем, а вы?..

Катрин мгновенно ответила:

– А я – женщина, которую вы напугали до полусмерти.

– Сдаюсь!

Он засмеялся, но Катрин оставалась серьезной. Она напряженно соображала, как ей держаться в этой ситуации. Одно неверное слово, и она погибла. Она колебалась: открыть ему свое имя или нет, и в конце концов решила не говорить. Что она могла сказать? Что ее зовут Катрин? Что она была в Испании в то время, когда и он был там и женился на Каталине? Конечно, она была рыжеволоса, но существует множество способов изменить цвет волос. Нет, она не хотела, чтобы он что-нибудь знал о ней.

Она может сказать это только в крайнем случае, если некуда будет деваться. Она порядочная девушка, а этот человек напал на нее. Такой версии и следует придерживаться.

Катрин медленно встала. Он тоже поднялся.

– Можете убираться к черту со своими извинениями! – резко сказала она. – Я собираюсь позвать гвардейцев и подать жалобу на вас. Вы напали на меня.

– Я могу выдвинуть встречное обвинение, что вы пытались убить меня. Ведь это у вас был пистолет. Пожалуйста, сядьте, и давайте все обсудим.

В его голосе не было угрозы, напротив, в нем звучало легкое смущение.

– В самом деле, – продолжал он мягко, – вам нужно успокоиться. Кроме того, разве вам не любопытно узнать, что я собой представляю? Мне вот интересно узнать вас получше. Да сядьте же.

Помня свою роль оскорбленной невинности, Катрин язвительно сказала:

– То, что я знаю о вас, – предостаточно.

– Что же вы знаете?

Она знала о нем все. Ей надо было это знать. Она проследила его жизнь с того момента, когда Маркус Литтон еще не был солдатом. Ничего интересного: обычная жизнь баловня судьбы, красивого, удачливого, ставшего обладателем графского титула еще в нежном возрасте. Его носили на руках, исполняли все прихоти. Армия слуг с детства суетилась вокруг него. Результат получился таким, как и следовало ожидать. Маркус уверовал в то, что он пуп земли. Дрался на дуэли по малейшему поводу, щеголял победами над женщинами. Говорили, что ни одна не могла устоять перед ним, если он решал соблазнить ее. Его мысли не простирались дальше удовлетворения сиюминутных желаний. Даже в армию он пошел потому, что заключил пари. В Испании ей на какой-то короткий момент показалось, что она встретила человека необыкновенного, но это была лишь иллюзия. То, что она узнала о нем, давало веские основания считать его беспринципным и бессердечным.