Конечно, больница… Гребаный таксист! Не зря он мне не понравился. Водить по ходу совсем не умеет, раз я в палате, насквозь пропитанной запахом лекарств. Открываю второй глаз, но в нем сохраняется чертова муть. Матерюсь про себя, ведь мне ни к чему этот эффект размытия. Результат аварии не иначе. Тишину вокруг нарушает звук открывшейся двери, но мне ничего не видно.

— О, наш пациент пришел в себя! — Надо мной появляется лицо усатого мужика с козьей бородкой, от вида которой меня перекашивает. — Как самочувствие, Саймон?

Пытаюсь ответить, но голос сиплый.

— Не особо, как видите. — Практически шепотом отвечаю врачу, судя по всему. — Кто вы?

Мужик продолжает рвать лицо доброжелательной улыбкой и крутит рычаг на кровати, поднимая мою верхнюю часть туловища. Слава богам! Теперь мне открывается вид на мое тело, но долбанная бородка не дает заняться изучением.

— Роман Викторович, ваш лечащий врач. — Его улыбка становится еще шире и начинает меня пугать. — Какое последнее событие вашей жизни вы помните? Год, месяц, число…

Он садится на стул рядом с кроватью и открывает блокнот. Рассказываю обо всем, от чего мужик теряет радость и серьезно смотрит на меня, временами делая пометки в блокноте. Отвлекаюсь от него и вижу свои руки, привязанные к постели, на левой ноге и руке гипс, но смущает не это, а татуировки! Сука! Что за…

— Саймон, все хорошо? — Роман Викторович переводит взгляд на мои руки и хлопает в ладоши. — Это вынужденная мера. Наркоз, знаете, дело такое. НЕ всегда люди выходят из него спокойно, но к вам это не относится. — Он развязывает ремни и начинает улыбаться.

— Это розыгрыш, да? — прищуриваюсь и внимательно смотрю на мужика.

— Почему вы так решили? — У врача подергивается левое нижнее веко, когда он отвечает.

— На моем теле никогда не было татуировок, а сейчас я разрисован, словно жопа зека-неудачника! — Голос прорывается наружу и заставляет Романа Викторовича сделать пару шагов назад.

— Саймон, успокойтесь. — Врач выставляет одну руку вперед ладонью и плавно водит ей в воздухе, раздражая меня еще больше. — Сейчас придет медсестра и сделает вам укал, а позже мы поговорим.

— Давайте-ка продолжим беседу! — Пытаюсь подняться, но падаю обратно на подушки, чувствуя жар и головокружение.

— Саймон, вы попали в аварию и потеряли память. Хотелось бы сообщить мягче, но вы слишком упертый человек, как и говорил ваш отец. — На его лице появляется подобие улыбки и скорее всего страх.

Папаша любого заставит в штаны наложить, а какого-то врача и подавно.

— И насколько все плохо? — Концентрируюсь на разговоре, стараясь на замечать ноющей боли во всем теле.

— Период, выпавший из вашей памяти, составляет пять лет. Может, чуть больше. Возможно, это временный эффект. Чтобы понять, понадобится дополнительное обследование.

Прекрасно! Мало того, что я похож на вазу для росписи, так еще и провалы в памяти. Роман Викторович что-то говорит, но я не слышу, потому что всматриваюсь в татухи и копаюсь в голове, пытаясь найти воспоминания. Хмурюсь и дышу часто, но ничего не выходит. Меня резко бросает в жар, и перед глазами все меркнет…

Глава 2

***Маргарита***

— Его нашли! — Кирилл врывается в комнату и хватает ртом воздух, опираясь руками на колени.

В моей груди сердце подпрыгивает и ёкает. Эти несколько дней после аварии, похороны Маруськи и проклятая неизвестность сделали из меня не человека, а желе. Аппетит пропал и желание что-то делать тоже. Пресса пестрила заголовками о семье Шварцманов и о поисках Саймона, который пропал без следа.

Костомская позвонила мне и посочувствовала, сообщив, что Соню отправили в Англию для безопасности. Это почему-то угнетало еще больше. Мало того, что демон исчез, так и его сестры не стало в моей жизни, словно и вовсе не было.

— Дай воды! — Кира кивнул в сторону стакана, а я медленно наливала ему жидкость. — Ты чего замерла? Он живой! В больнице. Поехали.

Сердце начинает биться еще быстрее, чем раньше. Я хотела, чтобы его нашли. Хотела убедиться, что парень жив. И вот! Желаемое сбылось, но я не знала, как поступить. Обида на него никуда не делась, недоверие также пожирало мою душу…

— Рит?! Ты меня слышишь? Нужно съездить и узнать, как он. — Парень выпивает воду и подает мне стакан, который я автоматически ставлю на место.

— Хорошо. — Растерянно накидываю на плечи толстовку и шагаю за Кириллом.

Мы выходим из комнаты и спешим к автомобилю. По дороге думаю, что говорить Сэму, и как себя вести с ним. Да, была бы Аленка с нами, но…

Подруга уехала на пару дней к бабуле в деревню, а то потом начнется учеба и с поездками придется повременить. Я предполагала, что она устала от моего присутствия и уехала отдохнуть от моих криков во сне и кислого лица днем. После аварии и похорон меня преследовали кошмары. Стоило лишь опустить веки, как страшные картины с демоном во главе пугали и заставляли орать. Лёнка даже советовала обратиться к врачу, чтобы мне помогли устранить последствия стресса. Возомнила себя всезнайкой!

— Рит! — Кира дотронулся до моего плеча и заглянул в глаза. — Приехали.

Я кивнула и поспешила выйти из машины. День был пасмурным и стены больницы выглядели серыми и устрашающими. А если он сильно покалечен? Что если передумал и…?

От тяжелых мыслей в висках начала отдавать пульсирующая боль. Зачем я приехала? Мне точно здесь не место.

— Ты меня пугаешь, Рита. — Кирилл медленно поднимал ноги, двигаясь вверх по ступенькам. — Сейчас узнаем, что произошло с главарем нашей банды. — Парень попытался улыбнуться, но получилось криво.

Он переживал не меньше моего. Мы прошли к девушке, которая суетилась за стойкой, перелистывая карту какого-то пациента. Кира с лучезарной улыбкой поприветствовал ее и спросил о Саймону. Я стояла рядом, нервно сжимая руки. У работницы при упоминании имени Шварцмана сразу пропало милое выражение лица, с которым она осматривала Кирилла.

— А вы кто? — Ее писклявый голосок заставил меня вздрогнуть от омерзения, но я промолчала, предоставив Кире возможность все разрулить.

Сама я была не в состоянии и не в настроении. Парень быстро сказал, что мы его друзья и назвал имена. Девушка подозрительно посмотрела на меня и произнесла:

— Пациенты на сон-часе, поэтому я не могу провести вас к больному, тем более, он в тяжелом состоянии. Я могу лишь позвать лечащего врача. — Она дежурно улыбнулась и ушла, когда Кирилл кивнул.

Ожидание выворачивало меня изнутри, и я начала кусать губы, чтобы успокоиться. Вскоре к нам вышел смешной мужчина с необычной бородкой. Он улыбнулся и вопросительно глянул на нас.

— Чем могу помочь? — Его голос был мерзковатым, а взгляд откровенно противным.

Мне не понравился врач с первого взгляда, но Кире это не помешало.

— Мы бы хотели узнать о состоянии Саймона Шварцмана.

— Знаете, молодые люди, я не могу вам ничего сказать. — Он с сожалением сжал губы.

Кирилл хмыкнул и прищурился.

— Почему?

— Пациент попросил не пускать вас к нему и не разговаривать.

Мое сердце рухнуло на пол и разлетелось на части. Кира усмехнулся и закачал головой.

— Вы, наверное, что-то путаете…

— Нет, юноша. Кирилл, если не ошибаюсь. — Доктор засунул руки в карманы халата. — Мы общаемся с родственниками и близкими друзьями, и только их пропускаем в палату по просьбе пациента.

— Он только нас не хочет видеть? — Я не выдержала и вклинилась в их разговор. — Или еще кого-то?

Самообладание меня покидало. Захотелось орать и бить все, что находилось рядом, и в первую очередь этого типа с неказистой бородкой.

— На такой случай приказано передать, что он не хочет вас знать. — Доктор развел руками в стороны и пожал плечами. — А теперь прошу простить меня. Пациенты ждут.

— Но как же… — Кирилл схватил его за плечо, но убрал руку, увидев поднятую бровь врача.

— С ним все хорошо. Он быстро поправится. — Мужчина перевел взгляд на меня. — Вам не о чем беспокоиться. Всего хорошего!

Кира ошарашено смотрел на закрывшуюся за доктором дверь и сжимал челюсть. Мне же хотелось зарыться головой в песок, как страусу, чтобы не видеть никого и не чувствовать ничего. Парень схватил меня за руку и поволок к выходу, матерясь на ходу и привлекая внимание персонала с посетителями.

— Кир, отпусти! Куда ты несешься? — Меня раздражало его поведение, потому что единственным желанием было исчезнуть от посторонних глаз и выплакаться.

Кирилл остановился, отпустил мою руку и вопросительно посмотрел в глаза.

— Ты этому поверила?! Это бред!

— Нет, Кир, это не бред. Он попользовался людьми, наигрался и решил, что хватит. — Мой голос звучал обреченно. — Со мной точно так. Я ухожу, Кир.

Побрела вниз по ступенькам, но парень догнал и повернул к себе лицом.

— Нет! Пока мы не убедимся, что эти слова правда, не уйдем.

Он достал телефон и набирал чей-то номер.

— И каким образом? Нас не пропустят.

И не хочется. Я уже представила, как Сэм сам выплевывает гадкие словечки мне в лицо, и вздрогнула. Еще одного раза я не выдержу.

— Раз нас там не желают видеть, то пошлем туда человека, который имеет на это полномочия. — Парень повел бровями и хитро улыбнулся, заставив тяжело вздохнуть.


***Саймон***

— Идите к чертям! — Толкаю поднос с едой здоровой рукой в сторону и кривлюсь от болезненных спазмов, которые тут же распространяются по телу от резких движений. — Еще с ложечки меня покормите! Черт! — Бессильно падаю на подушки и закрываю глаза, сжимая челюсть до противного скрипа зубов.

Слышу, что санитарка старательно убирает бардак, который заполонил палату из-за меня. Я бросал и рушил все, что бы мне ни принесли. Это поведение было для меня чуждо, но ничего не мог поделать. Попытки что-либо вспомнить приводили к отключке и жуткой головной боли. В правом глазу по-прежнему было мутно. Бородатый утверждал, что придется делать операцию, чтобы восстановить зрение, и это бесило еще больше. Хотелось разнести долбанную больницу в щепки! Ни одного воспоминания, ни одной зацепки! Пять лет! Пять чертовых лет вылетели в трубу, будто их и не было!