— В следующий раз будешь знать, как спрашивать ирландца, — сказал я, подавив зевок. Но Патрик ещё не закончил.

— Оттуда в Пальму регулярно ходит автобус с заходом в Арту. Отъезд в семь тридцать утра, возвращение в шесть вечера. Другие автобусы четыре раза в день отправляются в Капдеперу и Арту, кроме того, там можно взять напрокат автомобиль. Даже с водителем. Справки и заказы в приемной отеля.

— Какого отеля? — спросил Тони.

— Вот здесь ты застал меня врасплох, братец. Об этом путеводитель умалчивает.

— Какой же ты после этого курьер! — презрительно фыркнул я. — Сейчас, в этой Кала-как-там-ее, должно быть, уже четыре сотни отелей. К тому времени, как ты обойдешь все приемные, отпуск успеет закончиться.

— Я готов рвать на себе волосы, Расс, и посыпать их пеплом, но не поддашь ли ты газу, не то мы и до завтра не доберемся.

Вы, возможно, уже догадались, что мы ехали на вечеринку, которую устраивал Гарри Оньон. Стоял теплый субботний вечер и жизнь казалась восхитительной. По пути мы заскочили в Пальму, перехватили в "Кантина Кристи" по паре коктейлей и теперь неслись по автостраде в самом радужном расположении духа. Предстоящая вечеринка приятно будоражила воображение.

Лично я подготовился к долгожданному уик-энду на славу. Во всяком случае, зубная щетка надежно покоилась во внутреннем кармане. Будучи наслышан про знаменитые междусобойчики Гарри Оньона, я тем не менее решил лишний раз попытать Патрика.

— Слушай, Холмс, а ты абсолютно уверен, что девчонок там на всех хватит?

— Ну, "на всех", это, конечно, относительно, Расс. Себя ты, надеюсь, в виду не имеешь?

Я терпеливо вздохнул.

— Холмс, ты можешь хоть раз в жизни прямо ответить на поставленный вопрос?

— Если ты имеешь в виду, хватит ли девушек нормальным особям мужского пола, привыкшим ограничивать себя двумя — тремя сексуальными контактами в день, то ответ, конечно, положительный…

— Хватит, — заверил я Тони.

— Отлично.

— … если же баловница-природа наградила тебя таким могучим либидо, которое проявляется в сверхъестественных потребностях…

— Наградила? — полюбопытствовал Тони.

Я кивнул.

— …то, при всем к тебе уважении, я буду не столь уверен в своем ответе. Скажу так: возможно, но гарантировать ничего не стану.

— Патрик… — произнес я.

— Что, дорогой?

— Ты уверен, что девчонок там на всех хватит?

— А, понимаю, ты относишься к тем людям, которым нужно все объяснять на пальцах. Слушай сюда. На последней вечеринке Гарри Оньона, которая состоялась в отеле "Вилланова", присутствовало двести восемьдесят шесть гостей. Из них добрых две сотни приходилось на лиц женского пола в возрасте от восемнадцати до тридцати. Такой расклад тебя устраивает?

Я кинул взгляд на Тони. Тот закивал. Я тоже кивнул.

— Вполне.

— Тогда, вперед, половые бандиты!

Тони похотливо потер ладоши, а я надавил на педаль акселератора.

Почти час спустя Патрик, высунувшись из окна машины, спросил встречного испанца:

— Эй, сеньор, вы не подскажете, где здесь особняк графа Буэнано?

Угрюмый и неопрятный крестьянин приблизился к нам и пробурчал:

— Проедете ещё километр, потом свернете влево, подниметесь в гору и увидите. Он торчит посреди поляны в сосновом лесу, откуда виден весь город.

— Спасибо, сеньор, примите это в знак нашей благодарности.

Патрик вручил ему горстку песет, которые крестьянин с удовольствием принял, обнажив рот, полный гнилых зубов.

Я поднажал на газ, и мы покатили дальше.

— Что-то ты сегодня подозрительно любезный, — заметил я, обращаясь к Патрику.

— А что он сказал этому пейзану? — полюбопытствовал Тони, который не знал ни слова по-испански.

Я объяснил.

— Мир сегодня как-то особенно прекрасен! — воскликнул Патрик. — Я ощущаю настоящий прилив великодушия и любви к ближнему своему. И твердо намереваюсь сохранить этот настрой до самого окончания вечеринки.

— Храни Господь твою пассию — кем бы она ни оказалась, — истово перекрестился я. — Как вы думаете, наш приятель имел в виду вот этот поворот?

— Попробуй, я разрешаю, — великодушно предложил Патрик.

Я попробовал, и мы въехали на мусорохранилище консервной фабрики. Так, во всяком случае, мне показалось — уж очень там воняло рыбой. Я дал задний ход, снова выбрался на главную дорогу и снова съехал налево на следующем повороте. На этот раз длинная, как тонкая кишка, дорога завела нас в тупик, который заканчивался отвесной каменной стеной.

— Давай вернемся и отнимем у этого проходимца наши политые потом песеты, — предложил я. — И намекнем парой увесистых тумаков, что врать грешно.

— Терпение, — провозгласил Патрик. — Времени у нас ещё хоть отбавляй. Не повезло сейчас — получится в следующий раз. Разворачивайся, и поищем другой поворот.

С третьей попытки мы наконец попали куда стремились. Вот и гора, вот и сосны, а вот — трижды ура! — особняк графа Буэнано. Оле!

* * *

Въехав в высоченные кованые ворота, мы очутились в сказочных владениях маркиза де Карабаса. Так, во всяком случае, они могли выглядеть, по представлениям Шарля Перро. Бесконечная череда аккуратно засеянных полей, ухоженных тучных лугов и аккуратно подстриженных лужаек, изумительные рощицы серебристых березок, загадочно покачивавшихся в лунном свете. Захваченный этим зрелище, я совершенно позабыл, что нахожусь на Мальорке.

— Господи, вы только посмотрите на эту красоту! — не выдержал Патрик. — Ух ты, ребята, вот это дворец!

Как будто мы оказались в волшебной стране. Когда росшие впереди сосны расступились, нашим ошеломленным взорам открылось совершенно фантастическое зрелище — колоссальный белокаменный замок в испанском стиле, настоящий сказочный чертог! Спален, должно быть, в сорок. Возведенная на самой вершине утеса, твердыня эта господствовала над раскинувшимися внизу городком и широкой гаванью, которые были видны, как на ладони.

Дворец окружала каменная, высотой примерно по плечо, ограда, отстоявшая от него на довольно значительное расстояние. Миновав широченные ворота, мы въехали во внутренний двор, окруженный фонтанами и пестрыми клумбами, и подкатили по усыпанной гравием аллее к самому входу.

Дом был ярко освещен, со всех сторон лилась громкая музыка. Повсюду сновали людские толпы. В нескольких местах весело полыхали огни барбекю, вокруг которых сгрудились гости с веселыми, раскрасневшимися физиономиями. Отовсюду доносился громкий смех. Словом, веселье было в самом разгаре.

Не успел я приглушить мотор, как невесть откуда выпрыгнувший лакей в ливрее уже открыл мою дверцу и заботливо проворковал:

— Пожалуйста, оставьте ключи, сеньор. Я поставлю вашу машину на удобную стоянку прямо за домом.

— Э-ээ…

— Мистер Оньон находится сейчас в главной гостиной и будет рад приветствовать вас.

— Э-ээ, спасибо.

Мы вылезли из машины и проводили её слегка одуревшими взглядами. Челюсти у всей нашей троицы поотвисали. Нет, вру — только у нас с Тони. Патрику уже приходилось бывать здесь и раньше.

— Господи, ты когда-нибудь видел нечто подобное? — проквакал Тони.

— Нет, — ошеломленно помотал головой я.

— А что я вам говорил! — торжествующе воскликнул Патрик. — Гарри открыл летний сезон. Это считается здесь событием огромной общественной значимости. Король вернулся из изгнания. Наполеон сбежал с Эльбы. Пойдемте, заплатим дань уважения.

Видели бы вы такую прихожую! В зале с выложенными черными и белыми мраморными квадратами полами можно было спокойно летать на вертолете. Наверх вела широченная величественная лестница. С потолка свешивались огромные золоченые хрустальные люстры, покрытые тонкими, как паучьи лапки, узорами. Повсюду были в изобилии расставлены тропические растения в кадках и горшках. И люди… сотни, тысячи, миллионы беззаботно расхаживающих, жующих и хохочущих людей.

Я спросил одного из бесчисленных лакеев, стоявшего у зеркальной стены:

— Как пройти в главную гостиную?

Он указал в противоположный конец залы. Я мог бы не спрашивать. Там столпилось около десяти миллионов человек. Шум стоял одуряющий!

Мы протолкались через несметную толпу, сшибаемые с ног терпкими винными парами. Да, народ гулял на всю катушку! И все же, над ревом толпы явственно слышался раскатистый хохот Гарри. Он стоял, окруженный плотным кольцом поклонниц, приятелей и просто халявщиков, любителей повеселиться на дармовщинку. Как и прочая публика, одет Гарри был свободно, даже небрежно, но со вкусом — белоснежная, шитая золотом рубашка с расстегнутым воротничком, мышиного цвета брюки и коричневые туфли аллигаторовой кожи.

В одной руке Гарри держал огромный дутый бокал, наполненный чем-то розоватым, а в другой — сигару размером с изрядную торпеду. Выглядел он потрясающе — бронзовый от загара, безукоризненный и счастливый.

Наступая на чьи-то ноги, на ходу извиняясь и чертыхаясь, мы пробились к нему — возглавлявший наш маленький отряд Патрик рассекал толпу, как русский атомный ледокол.

— Привет, дружище! — радостно проорал Гарри, перекладывая сигару в левую руку и жизнерадостно вцепляясь в руку Патрика. Друзей прихватил? А, вижу — привет, ребята! Что ж, Патрик, ты наши правила знаешь: ешьте, пейте и трахайте все, что приглянется! На всех хватит. Жаркое на воздухе, бары и бля… то есть, девушки — повсюду. Хотите задержаться на ночь — или на неделю — располагайтесь, где душе заблагорассудится. Словом, чувствуйте себя, как дома.

— Спасибо, Гарри! — прокричал в ответ Патрик. — Сколько у вас гостей на сей раз?

Гарри выразительно развел руками, облив кого-то напитком из своего бокала.

— Понятия не имею. Человек триста. Какая разница? — Он покатился со смеха, выплеснув добрый галлон розового коктейля на ближайшую к нему парочку. — Жизнь дана нам лишь однажды.