— Правда.

— Знаешь, с ним все будет в порядке, — голос Гайджа дрогнул. — Он должен вернуться к тебе, Эдди.

Мне не хотелось вслух говорить то, что думала: было ощущение, что мы уже попрощались. Рана, нанесенная сердцу последним поцелуем, не затягивалась, я знала, что от малейшего словесного признания этого она вновь закровоточит.

Не думала, что буду в силах проронить еще хоть одну слезинку.

— Думаю, так будет всегда, — продолжал Гайдж. — Как и ты всегда будешь к нему возвращаться.

— Гайдж...

— Я считал, что люблю тебя, — он выпрямился, продолжая держать мою лодыжку, и улыбнулся. — Был уверен, черт побери, что у меня есть к тебе чувства, Эдди, но когда увидел вас двоих вместе, то понял, что вы все равно будете вместе, несмотря ни на что. Я никогда не смогу любить тебя так, как он.

— Прекрати, — прошептала в ответ, сжимая его ладонь.

— Нет, просто послушай меня, ладно? — он тоже сжал руку, потянулся ко мне и отвел с моего лица волосы. — Ты мой лучший друг, но я всегда знал, что ты мне не принадлежишь. И мне ненавистно говорить это, но Карло лучше меня. Прежде чем войти, он заставил меня пообещать, что я не буду участвовать в перестрелке. Не потому что не умею стрелять, а потому что он не был уверен, что выберется живым, и не хотел оставлять тебя одну.

Я так сильно прикусила изнутри губу, что потекла кровь. Эмоции бурлили в груди.

— Он держал меня под прицелом и заставлял обещать присматривать за тобой, если с ним что-нибудь случится, — усмехнулся Гайдж. — Мне не нужно было говорить об этом, но именно тогда я понял. Он заслуживает тебя, так как шел сюда, зная, что может умереть за тебя. Ради твоего спасения. Он даже не думал, что может поступить иначе. А я бы даже не дал себе времени подумать еще раз, прежде чем убраться отсюда как можно скорее.

— Это не делает тебя хуже него. Это делает тебя честным, Гайдж. Даже если ты скажешь мне, что из-за страха ушел, то не буду думать о тебе хуже, — я коснулась его щеки. — Ты — мой лучший друг и знаешь, что я люблю тебя, но даже если Хантер умрет... Я не позволю тебе выполнить обещание. Нет, теперь ты позволь мне сказать, — потребовала я, прижимая большой палец к его губам, не давая говорить. — Я не нуждаюсь в твоем присмотре. Мне нужно, чтобы ты нашел своего человека, за которого стоило бы умереть.

Он поцеловал мой палец, а потом убрал руку от своего лица.

— Ладно. Но что бы с ним не случилось, я остаюсь в Нью-Йорке.

— Серьезно? Калифорнийский мальчик собирается вырвать из сердца большой и яркий город?

Он пожал плечами.

— Лос-Анжелес довольно неспешный. А сегодняшний день, не буду врать, оказался очень напряженным.

— Наскучила контрабанда наркотиков?

— Нет... Просто подумал, какой скучной будет жизнь, если ты не будешь отвешивать мне пинки. А чики с настоящими сиськами никогда не помешают.

Ну конечно. Должен же быть скрытый мотив.

Я покачала головой, снова улыбаясь, и тихо рассмеялась, когда он оскалился и раскрыл руки для объятий. Я развернулась на сидении и прижалась к его твердому телу. Он охнул, когда задела его плечом по ребрам, но все равно обнял меня в ответ.

— Гайдж?

— М-м? — Его выдох пошевелил мне волосы.

— Мне страшно, — тихо произнесла я.

Он прижал меня к себе посильнее и поцеловал в макушку.

— Это нормально. Я останусь с тобой. Засыпай, малышка.

Тепло его тела давало надежду, и благодаря монотонному стуку дождя и моему лучшему другу рядом я закрыла глаза.

***

У меня нет одежды.

С такой мыслью я проснулась. На мне все еще была вчерашняя одежда, покрытая кровью, и, проведя ревизию в ящиках, я смогла найти лишь старую футболку с изображением группы N-Sync. Внизу со спины была дырка, зато я влезла.

И только.

Никогда не думала, что когда-нибудь буду радоваться, что фанатские футболки всегда больше моего размера.

Я привыкла к большим домам, но Хэмптонский совершенно затмевал дом в Калабасасе. Он был похож на чертов замок, и я надеялась, что Анджело хотя бы какое-то время проведет со мной, чтобы помочь во всем разобраться. Он был единственным, кого знала я, и кто в свою очередь знал всех здесь.

Единственное, что я могла сказать с уверенностью, это то, что жива.

— Привет, соня, — произнес Гайдж, когда я, наконец, ввалилась в огромную кухню.

Я потерла глаза.

— Сколько времени? И тут есть кофе?

— Вот. Возьми мой, — он пододвинул ко мне дымящуюся кружку. — И сейчас половина двенадцатого.

— Правда? Вау. Спасибо, — ответила ему, беря кружку и обнимая ее ладонями.

— Не смей, — добавила я, когда он заметил мою футболку. — Это все, что мне подошло и не было испачкано кровью.

— Ах, гламурная жизнь мафиозного босса, — поддразнил меня Анджело, подходя сзади. Он положил ладонь мне между лопаток и поцеловал в голову. — Как себя чувствуешь этим утром?

— Живой, — ответила я. Это было лучше всего. Я ничего не хотела чувствовать, а потому, казалось, простое существование было вполне неплохо.

— Прекрасное начало, — усмехнулся он. — Папины помощники уже в пути и приедут через пару часов. Я хотел, чтобы ты поспала и проснулась не в наполненном доблестными ублюдками из Лос-Анжелеса доме.

— Ну, теперь мне лучше.

— Не волнуйся. Они хоть и ублюдки, но им можно доверять. Они справятся со всем дерьмом и помогут, пока мы не поставим тебя на ноги. К сожалению, большинство раненых людей твоего отца погибли. Некоторые сами, некоторые из-за парней, перешедших на твою сторону, но у тебя остался один или два капо.

— Отлично, — пробормотала я, поднимая чашку к губам. — И они все хотят получать приказы от двадцатитрехлетней девчонки.

— Ты едва ли девочка, — Гайдж многозначительно посмотрел на мою грудь.

— Если бы я сейчас не нуждалась в кофеине, то кинула бы тебе это в голову. Глаза вверх, Понтарелли! — я щелкнула пальцами, и он перевел свой взгляд мне на лицо, а потом подмигнул.

— Собираюсь пойти посмотреть, есть ли какие-нибудь проблемы.

— И посмотри одежду. Пожалуйста, — я сладко улыбнулась.

Он тяжело вздохнул.

— И посмотрю одежду.

Подождав, пока он уйдет, я посмотрела на Анджело.

— Он хочет остаться, ты в курсе?

— Да, — он кивнул, подходя к кофемашине. В окно светило солнце, и я обнаружила, что немного скучаю по дождю. — Он сообщил мне ночью. Его раздражает Лос-Анжелес и давление отца. Меня никогда это не напрягало, потому что однажды я возглавлю семью, но он всегда был... не у дел.

— Думаешь, он останется? Навсегда? Или это всего лишь его очередная идея?

Анджело облокотился на стойку.

— Не знаю. Думаю, ему будет полезно провести время в новой обстановке и найти себя. Я очень многое понял здесь. Гайджу двадцать четыре, но он до сих пор не знает, кто он. В Лос-Анжелесе у него не было личности.

Я медленно кивнула.

— Логично. Думаю, ты прав. Он всегда скрывался в твоей тени.

— Мы как американские версии принца Вильяма и Гарри. Я — Вильям, — он усмехнулся. — Гайдж — Гарри. Тусовщик с ограниченной ответственностью.

— Я могла бы помочь ему. Со временем, разумеется. Но, думаю, ему это будет полезно. Он всего лишь нуждается в свободе, чтобы стать собой.

Его усмешка превратилась в улыбку.

— Наверное, ты права, — он вытащил чашку из аппарата. — У тебя мало времени. В этом городе есть союзники, которые будут рады узнать, что твой отец лишился власти. Но некоторые — наоборот, поэтому тебе придется проявить себя, а я могу остаться на столько, насколько будешь во мне нуждаться. Я здесь всех знаю.

— Спасибо, — искренне ответила я. — Понятия не имею, что делать.

— Это логично, — он подмигнул. — Знаешь, она бы гордилась. Александрия.

Я глубоко вздохнула.

— Однажды слышал, как она говорила отцу, что надеется увидеть, как ты выбьешь дерьмо «из этой жалкой задницы». Понимаю, насколько тяжело тебе пришлось. Она бы гордилась, что ты сдержала данное себе обещание.

— Это не было трудно. Не совсем, — призналась ему. — Я или он, верно? Так все устроено. Думаю, я знала об этом. Теперь смогу снова сделать семью Романо такой, какой она должна быть.

Он медленно улыбнулся.

— Я звонил утром в больницу и представился кузеном Карло.

— У него нет никаких кузенов в Америке.

— Ага, но в больнице работают идиоты, — Анджело хмыкнул. — Он пришел в себя, все еще в реанимации, но состояние стабильное. К счастью, он только потерял много крови, но важные органы не задеты. Ему удалили аппендицит и перелили кровь. Он то отключается, то приходит в сознание, но они думают, что с ним все будет в порядке.

Если бы одного лишь «думают» было уже достаточно…

Я смогу в это поверить, только когда он снова будет стоять передо мной... И не раньше.

Глава 30. Адриана

Неделя промчалась в мгновение ока. Между визитами к другим семьям, чтобы представиться и с помощью Анджело медленно перестроить цепочку управления, которая со временем полностью перейдет в мои руки, у меня практически не было времени, чтобы плакать или думать о Хантере. Анджело каждый день звонил и узнавал последние новости, держа меня в курсе. Но хоть они всегда и были хорошими, я отказывалась думать о нас с ним, пока его не было рядом.

По-видимому, после огнестрельных ранений и экстренной операции требовался длинный период восстановления. Особенно, когда ты потерял столько крови, что еще чуть-чуть, и мог бы погибнуть.

Я чувствовала, что очень сблизилась с Гайджем и Анджело за последние семь дней. Они оба не отходили от меня ни на шаг, став кем-то вроде неофициальных телохранителей, и я понимала, что не хочу отпускать Анджело в Лос-Анжелес.

А сейчас он стал для меня лучшим, потому что смог сделать то, что я считала невозможным: нашел родителей Хантера.