— Охотничья луна? — спросила Моник.

— Она следует за Урожайной луной. Одна из самых лучших — и время охотничьего сезона. Это бывает только в октябре.

— А сейчас и вправду октябрь? — спросила Фрида. — Так тепло.

— Вчера вечером было холодно, — сказала Лидия, вздрагивая от воспоминания.

— Днем замечательно, — сказала я. — Нам следовало бы как можно больше этим пользоваться. Странно знать, что я больше не вернусь сюда.

— А тебе бы хотелось? — спросила Моник.

— Мне будет вас всех недоставать.

— Зато ты будешь со своей замечательной тетушкой, — с завистью сказала Фрида.

— И вы будете богаты, — сказала Эльза, — да еще независимы, поскольку вам будет принадлежать школа и замечательный старый помещичий дом.

— Нет, нет. Еще много лет нет. Я получу его, когда умрет тетя Пэтти, а я этого никогда не пожелаю.

Эльза кивнула.

— Что ж, если вы не хотите идти к Пику Пильхера, я расскажу другим.

— Почему бы нам и не пойти? — сказала Лидия. — Это завтра… полнолуние?

— Мы могли бы взять фургончик.

— Можно было бы сказать, что мы хотим поискать в лесу какие-нибудь дикорастущие цветы.

— Думаете, нам позволят? Дикорастущие цветы — не совсем подходящая тема для гостиных знати. Да и какие дикие цветы могут быть в это время года?

— Мы могли бы придумать что-нибудь еще, — сказала Лидия.

Однако никто не мог предложить ничего подходящего, и чем старательнее мы думали, тем желаннее становился поход к Пику Пильхера.

— Я знаю, — наконец сказала Эльза. — Вы отправитесь в город выбрать пару перчаток для тетушки Корделии. На нее произвели такое впечатление те, в которых Корделия приезжала домой, и конечно же таких перчаток… таких элегантных, таких подходящих… не делают нигде, кроме Швейцарии. Мадам это покажется вполне правдоподобным. Затем фургончик вместо того, чтобы отправиться в город, повернет и отправится в лес. Это всего две мили. Вы могли бы попросить дополнительное время, поскольку захотите зайти в кондитерскую и выпить чашечку кофе с одним из тех пирожных со сливками, какие можно найти только в Швейцарии. Я уверена, что разрешение будет получено, и это даст вам время отправиться в лес и посидеть под дубом влюбленных.

— Какое вероломство! — воскликнула я. — Что, если мадам де Герэн узнает, как ты нас развращаешь? Тебя вышвырнут бродить в заснеженных горах.

Эльза сложила руки, словно в мольбе.

— Умоляю, не выдавайте меня. Это только шутка. Мне хотелось придать вашей жизни немного романтики. Я засмеялась вместе с остальными.

— Что ж, почему бы нам и не отправиться? Скажи, что мы должны делать, Эльза?

— Вы сядете под дубом. Его нельзя не узнать. Он расположен прямо под Пиком. Просто сидите и разговаривайте… Как обычно. Потом, если вам повезет, появится ваш будущий муж.

— Один на четверых! — воскликнула Моник.

— Может и больше… кто знает? Но если хоть один придет, этого достаточно, чтобы доказать, что в легенде что-то есть, а?

— Это нелепо, — сказала Фрида.

— Зато нам будет куда пойти, — возразила Моник.

— Наша последняя прогулка перед наступлением зимы, — сказала Лидия.

— Кто знает? Она может начаться завтра.

— Тогда для Корделии будет слишком поздно, — напомнила нам Лидия. — О Корделия, ну уговори же тетю Пэтти позволить тебе остаться еще на год.

— Двух вполне достаточно для наведения лоска. Должно быть, я и так уже слишком сверкаю.

Мы посмеялись и решили, что на следующий день отправимся к Пику Пильхера.


Было ясное послеполуденное время, когда мы собрались в путь. Благодаря солнцу было тепло, словно весной, и у всех было превосходное настроение, когда фургончик свернул с дороги, ведущей в город, и повез нас в лес. Воздух был чистым и бодрящим, на дальних горах сверкал снег. Я ощущала острый запах сосен, которые составляли большую часть леса. Однако между вечнозелеными деревьями были и дубы, один из которых нам предстояло найти.

Мы спросили возчика о Пике Пильхера, и он сказал нам, что мы не можем ошибиться. Он покажет нам его, когда мы свернем за поворот, скала высоко вздымается над ущельем.

Ландшафт был восхитительным. Вдалеке мы видели склоны гор, ближе к долинам покрытые лесами, дальше вверх растительность становилась более редкой.

— Интересно, кто из нас его увидит? — прошептала Лидия.

— Никто, — откликнулась Фрида. Моник засмеялась.

— Это буду не я, потому что я уже знаю своего жениха.

Мы все рассмеялись.

— Я полагаю, Эльза выдумывает половину того, что говорит, — добавила я.

— Вы верите в то, что она потеряла положение в свете?

— Не знаю, — задумчиво сказала я. — В Эльзе что-то есть. Она не похожа на других. Это может быть правдой. С другой стороны, она могла это выдумать.

— Как видения у Пика Пильхера, — сказала Фрида. — Она посмеется над нами, когда мы вернемся.

Мы счастливо покачивались взад-вперед, стук лошадиных копыт звучал успокаивающе. Когда я уеду, мне будет недоставать этих прогулок. Но, конечно, замечательно будет оказаться дома с тетей Пэтти.

— Вон и Пик, — сказал возчик, указывая хлыстом.

Мы все посмотрели туда. С этого места он производил сильное впечатление, похожий на старое морщинистое лицо… коричневое, сморщенное и недоброе.

— Интересно, неужели это и есть Пильхер? — спросила Моник. — И вообще, кто такой этот Пильхер?

— Нам придется спросить у Эльзы, — сказала я. — Она кажется кладезем информации в такого рода делах.

Мы были уже в лесу. Фургончик остановился, и наш возчик сказал:

— Я подожду здесь. А вы, юные дамы, идите по этой тропинке. Она ведет прямо к подножию скалы. Там внизу есть большой дуб, который называют Дубом Пильхера.

— Это нам и нужно, — сказала Моник.

— Меньше полумили, — он взглянул на часы. — Я буду готов забрать вас обратно, скажем, через полтора часа. Приказано, чтоб вы не опаздывали.

— Спасибо, — сказали мы и по каменистой тропе пошли к большой скале.

— Должно быть, здесь произошло извержение вулкана, — заметила я, — Так образовался Пильхер, а много позже вырос дуб. Смею предположить, семена уронили птицы. В большинстве тут вокруг сосны. Ну разве не восхитительно они пахнут!

Мы почти добрались до росшего близ скалы дуба.

— Должно быть, это он, — сказала Лидия, бросаясь поддерево и вытягиваясь на траве. — Мне от этого запаха хочется спать.

— Прекрасный пьянящий запах, — сказала я, жадно его вдыхая. — Да, в нем есть что-то усыпляющее.

— Ну и что теперь, когда мы здесь? — спросила Фрида.

— Садись… и подождем — увидим.

— Я считаю, что это глупая затея, — сказала Фрида.

— Ну, это же прогулка. Место, куда можно сходить. Давайте делать вид, что покупаем перчатки для моей тети Пэтти. Я действительно собираюсь купить их перед отъездом.

— Перестань говорить об отъезде, — сказала Лидия. — Мне это не нравится.

Фрида зевнула.

— Да, — сказала я, — конечно, я ощущаю то же самое.

Я вытянулась на траве, остальные тоже. Мы лежали, подперев головы руками и глядя сквозь ветви дуба.

— Интересно, как это было, когда сбрасывали людей, — сказала я. — Только представьте, как вас ведут на вершину и вы знаете, что вас сбросят… или, возможно, предложат спрыгнуть. Может быть, кто-нибудь упал на это место.

— У меня от этой мысли мурашки по коже побежали, — сказала Лидия.

— Я предлагаю, — вставила Фрида, — вернуться к фургончику и все-таки поехать в город.

— Эти маленькие пирожные с разноцветными сливками очень аппетитны, — сказала Моник.

— Мы успеем? — спросила Фрида.

— Нет, — ответила Лидия.

— Успокойтесь, — приказала я. — Дайте этому приключению шанс.

Мы притихли, и тут он вышел из-за деревьев. Высокий, с очень светлыми волосами. Я сразу обратила внимание на его глаза. Они были пронзительно синими, в них было что-то необычайное; казалось, что они смотрят сквозь нас, в места, которых мы не можем видеть… или, может быть, я потом это вообразила. Темная одежда подчеркивала светлый цвет его волос, подстриженных элегантно, хотя и не по последнему слову моды. Он был в сюртуке с бархатным воротником и серебряными пуговицами и высокой черной шляпе.

При его приближении мы онемели — преисполненные благоговения, я полагаю, — на миг растеряв весь свой шаффенбрюккенский лоск.

— Добрый день, — сказал он по-английски, поклонился, затем добавил: — Я услышал ваш смех, и мне непреодолимо захотелось увидеть вас.

Мы все еще молчали, а он продолжал:

— Скажите, вы ведь из школы, не так ли?

Я ответила:

— Да, верно.

— На экскурсии к Пику Пильхера?

— Мы отдыхали перед возвращением, — сказала я ему, так как остальные выглядели потерявшими дар речи.

— Это интересное местечко, — продолжал он. — Вы не возражаете, если я поговорю с вами минутку?

— Разумеется, нет, — заговорили мы все сразу. Значит, остальные оправились от шока.

Он сел немного в стороне от нас и посмотрел на свои Длинные ноги.

— Вы — англичанка, — сказал он, взглянув на меня.

— Да… Я и мисс Маркем. Это мадмуазель Делорм и Фрейлейн Шмидт.

— Космополитичная группа, — прокомментировал он. — Ваша школа — для юных леди из Европы. Я прав?

— Да, именно так.

— Не скажете ли мне, почему вы сегодня предприняли экскурсию к Пику Пильхера? Это ведь не просто летняя прогулка?

— Мы подумали, что было бы любопытно на него посмотреть, — сказала я, — а у меня, вероятно, другой такой возможности не будет. В конце года я уезжаю.

Он поднял брови.

— Вот как? А остальные юные леди?

— У нас будет еще год, я полагаю, — сказала Моник.

— А затем вы вернетесь во Францию?

— Да.

— Вы все так молоды… так веселы, — сказал он. — Было очень приятно слушать ваш смех. Меня потянуло к нему. Я вдруг почувствовал, что должен присоединиться к вам на минутку, должен разделить вашу непосредственную радость.