Сейчас, как и на любой другой вечеринке, дюжина совершеннолетних красоток, с вызывающе розовыми губами и сосками обнаженных грудей, крутились в гостиной, предлагая присутствующим джентльменам прохладительные напитки и себя.

Приняв бокал бренди и отказавшись от амурных услуг. Торн какое-то время понаблюдал за компанией. Никаких намеков на присутствие Натаниеля он не обнаружил. Так же как и следов очаровательной клубной мадам – статной, с огненно-рыжими волосами Венеры.

Услышав, как его позвали по имени, Торн направился к одному из карточных столов.

– Ха! Ты должен мне двадцать гиней, Гастингс! – воскликнул один из сидевших здесь джентльменов. – Я же говорил тебе, он появится.

– Мой дорогой Бут, – протянул лорд Гастингс, – мы спорили о том, уступит ли Торн победу своему знаменитому отцу. Признайся, Кит, Роза отказала тебе в своей благосклонности?

Вообще-то Розамунд поступила прямо противоположным образом, но Торну не хотелось говорить об этом во всеуслышание. Вместо этого он смущенно улыбнулся, словно признавая свое поражение:

– Полная отставка.

– И ты не пытался сопротивляться?

Судя по всему, все уже знали новость о том, что отец пытается заставить его пойти на уступки. Он не только перекупил его любовницу, но еще и распространил эту историю по всему городу. И теперь друзья не дадут ему проходу от насмешек.

– Боюсь, нет, – ответил Торн. – Это потребовало бы слишком много усилий.

Пододвинув стул, он устроился за столом, хотя сейчас никакого желания играть у него не было. Весь следующий кон он старательно изображал интерес к игре, в то время как разговор крутился вокруг его особы.

– Его светлость не добьется окончательной победы. Торну удавалось обходить брачные капканы легче, чем угрю сети.

– Еще не встречал человека, который бы, как ты, Торн, столь же подозрительно относился к стреноживанию. Не так уж и плохо быть женатым.

– Лучше как-нибудь изящно уступить. Карманы у Редклиффа набиты туго. Так что теперь и всю оставшуюся жизнь он будет перекупать твоих любовниц.

– Знаешь, что тебе нужно сделать? Скройся на Кирене и тем самым сокруши чертовы козни своего повелителя. На острове он тебя не достанет.

– Надо подумать об этом, – со всей искренностью согласился Торн.

Секунду спустя он почувствовал прикосновение к своему плечу. Подняв глаза, он увидел, как, дружелюбно улыбаясь, на него сверху вниз смотрит потрясающе красивая мадам Венера.

Наклонившись к его уху, она негромко заговорила тем самым голосом, которым покоряла своих многочисленных обожателей:

– Просто чудовищно, что его светлость заставляет вас выбирать невесту. Он ведь должен понимать, что вы не тот человек, который создан для брачных уз.

– Совершенно верно, – согласился Торн, полностью осознавая, что попытка облегчить страдания его уязвленного тщеславия не более чем хитрая тактика женщины, знающей, как заставить мужчин плясать под свою дудку.

Пальчиком Венера ласково, словно бы возбуждая, провела вдоль линии его подбородка и понизила голос до шепота:

– Я приготовила то, что сможет по-настоящему утешить вас, милорд. Гарантирую, что новое чувственное переживание заставит позабыть о Розамунд Диксон.

Почувствовав, как безотчетно откликается его тело, Торн перестал удивляться тому, каким образом Венера обеспечила столь значительный успех своему полному пороков клубу. Она заставляла мужчину чувствовать себя и повелителем, и страдающим рабом одновременно.

Так как Венера сама редко составляла компанию клиентам, он подумал, что сейчас она предложит ему одну или несколько своих девочек. У красоток, которых она нанимала, хватит умения, чтобы облегчать боль его мужского естества, пока он не подберет себе новую метрессу, размышлял Торн.

– Вы меня почти уговорили, моя очаровательная Венера, – начал он.

И тут, перекрывая веселый гомон, в гостиной возникла суматоха, и он услышал, как кто-то выкрикивает его имя:

– Торн! Где вы? Торн!

Глянув за спину Венеры, он увидел, как сквозь толпу проталкивается молодой человек. Торн узнал в нем Лоренса Карстера, одного из своих давних знакомых. Лоренс кичился тем, каким модным денди он был, но сейчас его галстук сбился набок, дыхание было прерывистым, как будто он пробежал значительное расстояние.

– Торн, вам нужно немедленно идти! – В глазах стояло страдание. – Это касается Натаниеля… С ним… Он…

– Отдышитесь и расскажите, что произошло. Что случилось с Натаниелем?

– С ним… О Господи Боже… Нат мертв.

Не поняв смысла сказанного сначала, Торн просто уставился на Лоренса, однако тут же почувствовал, как пальцы Венеры впились ему в плечо. Глянув на нее, он увидел, как бледность залила ее лицо.

«Это, должно быть, какая-то ошибка», – ошеломленно подумал он.

Не может быть, чтобы его друга убили.

– Мертв? – повторил Торн чужим охрипшим голосом.

– Удар кинжала… Между ребер. В аллее рядом с Сент-Джеймс-стрит. – Голос Лоренса прервался. – Похоже на ограбление. Тело все еще там. Я вызвал караул. Но вы должны туда поехать, Торн.

– Да, – еле слышно сказал виконт, поднимаясь из-за стола.


Ледяной холод ночи пронизывал насквозь его элегантный вечерний туалет, но сейчас, торопливо шагая по темным улицам в сторону Мейфэра, Торн едва ли обращал на это внимание, Миновав несколько кварталов, Лоренс свернул на Сент-Джеймс-стрит, а потом в темную грязную аллею.

Сердце тяжело колотилось, и Торн невольно замедлил шаги.

Впереди в воздухе виднелся мигающий свет масляного фонаря, а несколько свидетелей наклонились над лежащей навзничь фигурой. Несмотря на внутреннее сопротивление, виконт заставил себя подойти ближе, пока не оказался рядом с телом друга. Ему не составило труда узнать Натаниеля.

В отчаянии Торн опустился на колени.

Вечерний плащ Натаниеля был распахнут на груди, так же как сюртук и парчовый жилет. Белая сорочка на груди стала темной от крови.

Трясущимися пальцами Торн дотронулся до горла Натаниеля там, где сбоку должна была биться артерия.

– Кошелька как не бывало, господин, – пробормотал кто-то.

«Пульса тоже нет».

Господи Боже! Натаниель выглядел таким, черт побери, умиротворенным, словно он отсыпался после ночи или двух непрерывного кутежа.

Торн почувствовал, как мука рвет его на части. Руки сжались в кулаки, из горла рвалось рыдание. Натаниеля не стало. Это было непреложно.

– Что будем делать с телом, милорд?

Торн не в силах был ответить. Он ощутил, как Лоренс опустился на колени рядом и сказал дрожащим голосом:

– Надо сообщить семье. Господи, его сестра будет безутешна.

Как в тумане, Торн кивнул в ответ. У Натаниеля остались младшая сестра и кузина, вспомнил он.

Сейчас тем не менее он не мог думать о будущем или обсуждать судьбу семьи Натаниеля. Сейчас он не мог думать ни о чьей-то другой боли. Собственное горе было слишком велико, чтобы вынести его.

Глава 1

Остров Кирена

Март 1815 года


Вдруг так захотелось написать это прекрасное обнаженное тело на фоне черно-смоляного моря.

Почувствовав, как заколотилось сердце, Диана Шеридан не отрываясь наблюдала за захватывающим дух видением, когда Кристофер Торн поднялся в легкой пене волн.

Залитая солнцем бухточка под обрывом представляла собой маленький пляж, один из многих, скрывавшихся вдоль живописно изрезанной линии берега. Сцена прекрасно легла бы на полотно, в этом Диана не сомневалась. Золотая линия песка с пальмами тут и там… Белеющие скалистые уступы, вытянутые навстречу безбрежной пенной дали Средиземного моря… Слепящее великолепие солнечного света. Но именно мужественность сильного тела, блестевшего от морской воды, привлекала ее больше всего.

Диана облизнула пересохшие губы.

Только однажды они виделись с лордом Торном, и то давно, несколько лет назад. Уже тогда она оценила его красоту, но сейчас она была просто покорена его физическим совершенством. Не в силах ничего поделать с собой, Диана рассматривала его тело, такое желанное и с точки зрения художницы, и с точки зрения обыкновенной женщины.

Ей еще никогда не приходилось видеть полностью обнаженного мужчину, рисовать тоже не доводилось. Она практиковалась в анатомии человека, маслом копируя наброски и картины известных художников, а также изучая пластику античной скульптуры. Но полотна не оживали, а статуи были холодны и безжизненны. Не то что этот мужчина.

Даже знаменитым мастерам был бы интересен такой образчик жизненной силы.

По общему мнению, у Дианы имелся талант, и все-таки она не была до конца уверена, что сможет достоверно изобразить Кристофера Торна. Если бы только ей удалось схватить это биение жизни, эту игру мышц вытянутого литого тела и то, с какой теплотой солнце ласково касалось его кожи, словно любовница…

В его осанке было что-то царственное. С волос цвета темного золота стекала вода. Курчавая поросль на широкой груди сужающейся полоской спускалась вниз, к паху.

Диана стояла не двигаясь, очарованная красотой Торна, его широкими плечами, мощной спиной, стройными бедрами, тугими ягодицами, крепкими боками…

– Не будь дурой, – внезапно пробормотала она. – Будь осторожнее, не то красавец сразит тебя наповал.

Возможно, причиной возбужденности Дианы стала перемена климата. Еще не миновала середина марта, а этот золотой от солнца день был теплее, чем многие летние дни в Англии. И без сомнения, эта ее неуравновешенность стала следствием нескольких недель, проведенных в море на раскачивающейся палубе корабля. Меньше двух часов назад они вместе с младшей кузиной Эми прибыли на Кирену, и ей пока с трудом удавалось восстанавливать равновесие. В поисках Торна они проделали большой путь от Лондона, через ледяную Атлантику, мимо Португалии и Испании, обогнув Гибралтар, потом еще день пути вдоль Балеарских островов – Ибицы, Майорки и Минорки, прежде чем наконец оказались в залитой солнцем гавани расцвеченного всеми красками небольшого порта на Кирене.