— Я не верю вам! Какая женщина откажется от своего ребенка?

— Ее любовник отдал тебя, — ответила леди Фейвершем.

— Когда она болела, — добавила леди Инид. — Он просто вырвал тебя из ее рук.

Ясные голубые глаза леди Стокфорд источали доброту и симпатию.

— Это правда, моя дорогая, — мягко продолжала она. — Спроси того, кто принял тебя.

Сгорая от нетерпения услышать опровержение этих слов, Вивьен повернулась и вопросительно посмотрела в лицо отца.

Он, должно быть, с презрением выслушивал весь этот вздор.

Он наверняка объяснит, что эти женщины просто для развлечения сыграли с ней такую ужасную шутку.

Но темные глаза Пулики были полны муки. Как загнанный в угол зверь, он смотрел на нее, крепко сжимая свою палку.

— Папа? Скажи, что они лгут.

— Мы с матерью всегда боялись, что кто-нибудь придет за тобой, — начал Пулика. — Всегда в глубине души был страх.

— Нет. Нет…

Он протянул руку, раскрывая свою широкую ладонь:

— Мы не крали тебя, Виви. Клянусь. Да обрушится тысяча проклятий на меня, если я лгу. Слуга какого-то аристократа дал нам тебя.

Ладони Вивьен вспотели, она вытерла их о юбку.

— Слуга? Чей слуга?

— Мы не знали его имени. Нам велели забрать тебя… и ни одной живой душе не говорить, как ты у нас оказалась. Все эти годы мы любили тебя, как собственную дочь. — Слезы засверкали на его грубой щеке.

За его спиной появилась Рейна и обняла его своими маленькими руками. Она задержала взгляд на Вивьен и пробормотала:

— Нам не суждено было иметь своих детей… мы были так счастливы твоим появлением, Виви, что у нас не возникло никаких вопросов. Мы никогда не хотели причинить тебе боль.

Но Вивьен ощущала эту боль. Привычный мир разваливался прямо на глазах, и она даже подумать не могла, как исправить это положение. В ее жилах текла аристократическая кровь. У нее кружилась голова, но сейчас она понимала, почему она ставила себя выше остальных девушек, почему рыжеватые пряди проглядывали в ее черных волосах, откуда появился постыдный интерес к книгам и учению.

Она ненавидела богачей…владельцев магазинов, которые то и дело пытались продать им испорченное мясо… матерей, которые уводили подальше своих детей от их табора, проезжавшего мимо… богатых землевладельцев, которые ставили ловушки вроде той, в которую попал ее отец.

И она была одной из них.

Тихонько всхлипывая, отец и мать смотрели на Вивьен.

Они были уже старыми и дряхлыми, в поношенной одежде, с серебряными прядями в черных волосах. Она совсем не была тем чудом, посланным им свыше. Ее просто отдали. Как они могли хранить такой секрет все эти годы? , Ребенок внутри Вивьен хотел плакать и предъявлять упреки за их обман. Она также хотела всем телом ощутить их успокаивающие объятия. Вивьен ухватилась за эту мысль, как за ниточку жизни, — они были ее родителями. Если не по крови, то по любви. Ничего, кроме ненависти к аристократам, она не испытывала.

— Конечно, это сильное потрясение, — нарушила тишину леди Стокфорд. — Если ты соберешь вещи и поедешь с нами домой, ты почувствуешь себя гораздо лучше.

Поедем домой?

В ужасе Вивьен повернулась к трем аристократкам. Леди Инид обмахивала свое пухлое, пышущее жаром лицо. Леди Фейвершем стояла и гордо смотрела сверху вниз. Леди Стокфорд улыбалась, как будто подарила Вивьен бесценный подарок. Они ожидали, что она, без всякого сомнения, примет их предложение и откажется от той жизни, которую знала. Сядет в карету и уедет вместе с ними, не оглядываясь назад.

Взрыв возмущения вспыхнул в душе Вивьен и потребовал выхода. Губы ее раскрылись в порыве ярости; в то же время уголком глаза она увидела Януша. Он стоял перед толпой, расставив ноги и уперев руки в бока. В его взгляде читалась уверенность, что она принадлежит только ему. Что ей очень нужны его деньги…

Или не нужны.

Смелая идея промелькнула в голове Вивьен. План, который мог бы спасти ее от брака с Янушем и обеспечить ее родителей всеми богатствами, которые они только могли себе пожелать. Преодолев отчаяние, Вивьен обратилась к трем леди:

— Хорошо, я поеду с вами. Только за определенную плату.


Лондон

Сентябрь 1810 года

Две недели спустя Майкл Кеньон, маркиз Стокфорд, спокойно смотрел в лицо смерти.

Образец мумии был довольно иссохшим. Несколько канделябров освещали жесткую кожу на орлином лице умершей женщины. Пряди волос прилипли к высохшему черепу. Тощие руки были сложены на груди, и, к счастью, нижнюю часть тела скрывала желтая тряпица. Куски разлагающейся материи были разбросаны около корзины на полу.

Лорд Альфред Ярборо осторожно взял в руки амулет, который лежал в складках покрывала:

— Смотри, еще один талисман ее величества королевы Шепсет.

Майкл слегка поклонился проходящей мимо группе аристократов. Египет был нынче в моде, его влияние прослеживалось в мебели и одежде. Аристократы всегда коллекционировали амулеты и всякого рода безделушки. Некоторые даже приобретали мумии королей, королев и разной знати, и все это лишь для того, чтобы выставлять их останки на обозрение толпе разинь.

С некоторой отчужденностью Майкл наблюдал за процессией. Обычно он с удовольствием присутствовал на подобного рода мероприятиях, но на этот раз он не мог разделить настроение с присутствующими. Память непроизвольно рисовала портрет живой, полной сил женщины, а не иссохшей мумии. И он поймал себя на мысли, что не знает, была ли в жизни этой древней царицы такая же большая любовь, как у них с Грейс.

Майкл крепко сжал зубы, отгоняя грустные воспоминания прочь. Все равно прошлое уже не вернуть. Без сомнения, он предпочитал жить настоящим, с легкой беззаботностью гнаться за наслаждениями жизни.

Внезапно чья-то рука скользнула по его бедру.

— Она очаровательна, ты не находишь? — в самое ухо прошептала леди Кэтрин Уэстбрук. Майкл давно уже заметил вздохи и томные взгляды присутствующих женщин, направленные на него, но Кэтрин не обращала на это внимания. Она вообще относилась к подобным зрелищам, как и ко всему в этой жизни, с интересом опытной светской дамы.

Взгляд Майкла остановился на ее прекрасной белоснежной груди.

— Честно говоря, я предпочитаю женщин с более горячей кровью.

Ее пальчики двигались все дальше и дальше по его телу.

— А я предпочитаю мужчин привлекательных и мужественных.

Майкл почувствовал мускусный аромат ее духов.

У Кэтрин было все, что ему нравилось в женщинах: холодность, ум, образованность. Майкл знал, она могла стать для него прекрасной женой, и недавно он все же решил узаконить их союз. Он не сомневался, что она согласится, она как-то намекала ему о своем желании упрочить их отношения. Ему оставалось лишь задать вопрос.

— Я хочу кое-что у тебя спросить, — пробормотал он, — но здесь неподходящее место.

Ее голубые глаза застыли на нем.

— Я в полном твоем распоряжении, мой господин.

Они сидели в последнем ряду на стульях, выстроенных полукругом Остальная публика все еще пристально смотрела на мумию, и им бы не составило труда улизнуть с церемонии, к тому же плюшевый ковер приглушил бы их шаги. Как и всегда, Майкл с наслаждением наблюдал колыхание ее пышной груди, ощущал прикосновение ее бедра. Его мышцы напряглись в предчувствии предстоящей сладострастной ночи Да, ему бы очень хотелось провести ночь с женщиной без всяких предварительных встреч и ухаживаний.

Взгляд Майкла остановился на высоком человеке с длинными руками, который прислонился к позолоченной двери. Его галстук был развязан, в руке он держал бокал с вином. Тусклый свет, идущий от подсвечника на стене, оттенял грубоватые черты его лица и темно-каштановые волосы. Шрам в виде полумесяца приподнимал уголок его рта в вечной ужасающей ухмылке.

Майкл чуть слышно выругался. Когда-то они с Брэндом были друзьями, вместе росли, живя в соседних поместьях в Девоне. Но этот шрам послужил причиной раздора между ними. Ни к кому Майкл не чувствовал такой ненависти, как к этому человеку.

— Фейвсршем, — легким кивком приветствовал он Брэнда.

Граф Фейвершем, в свою очередь, поклонился Кэтрин.

— Вот это настоящее зрелище, — произнес он, кивая на мумию, — но, пожалуй, не для леди.

Кэтрин слегка улыбнулась:

— Да и не для древней высохшей королевы с неудачной судьбой.

Фейвершем хихикнул, его серые глаза сверкнули.

— Как скажете. — Продолжая разговор, он добавил:

— Кстати, цыгане произошли из древнего египетского рода.

Майкл крепче обнял Кэтрин за талию:

— А я и не знал.

Он пошел по направлению к двери, но Фейвершем встал прямо на его пути:

— Все цыгане воры, лжецы и обманщики. Они научились обманывать и обкрадывать неосторожных и особенно пожилых людей.

Было очевидно, что у Брэнда, как и всегда, есть какая-то цель.

— Объясни свои слова.

— Всему свое время. Вы давно не посещали Девон, не так ли? Кажется, со смерти Грейс? — прощебетал граф с притворной симпатией. — Простите меня за напоминание об этом горьком событии. Наверное, вместо этого мне следовало бы поинтересоваться здоровьем вашей дочери, леди Эми?

Сильнейший порыв ярости овладел Майклом. Ему давно уже следовало убить графа. Но, находясь в обществе прелестной спутницы, которая с проницательным интересом наблюдала за собеседниками, он сдержал в себе этот порыв. Никто не знал, почему последние три года Майкл не навещал свое семейное поместье. Даже граф не знал об истинной причине.

— Мы как раз собирались уходить. Может быть, поговорим в другой раз?

— Хорошо, но мне кажется, вам было бы крайне интересно узнать о письме моей бабушки.

— Письме?

— Я получил его только вчера. В нем очень занимательная история о вашей бабушке.

Майкл выждал напряженную минуту тишины, пока Брэнд сделал глоток вина. И, несмотря на то что ему было отвратительно видеть, как Брэнд забавляется по этому поводу, ему было совершенно необходимо узнать, в какую переделку на этот раз впуталась его бабушка.