— А что насчет тебя?! — закричала я ему вслед, икнув один или два раза — а может быть, пятьдесят.

— Что насчет меня? — спросил он, не оборачиваясь ко мне и продолжая идти.

— Как тебя зовут?

Хантер?

Гас?

Тревис?

Майки?!

Он, определенно, мог быть Майки.

— Логан, — сказал он и продолжил идти, ни разу не обернувшись. Я закусила воротник своей рубашки и пожевала его — это была плохая привычка, за которую моя мама всегда кричала на меня, но ее здесь не было, а в моем животе запорхали крошечные бабочки.

Логан.

Он похож на Логана, сейчас я поняла это.

***

Он вернулся через несколько дней, чтобы вернуть мне деньги. Потом он стал появляться каждую неделю, чтобы купить хлеба или еще лапши быстрого приготовления, или пачку жвачки. Он всегда вставал к моей кассе. В какой-то момент Логан и я начали разговаривать во время оплаты. Мы узнали, что его сводный брат встречался с моей сестрой, и они были вместе целую вечность. В какой-то момент он почти улыбнулся. А однажды, готова поклясться, он рассмеялся. Мы в некотором роде подружились, начав с маленького обмена словами, который постепенно перерос в долгие разговоры.

Когда я выходила с работы, он уже сидел на обочине стоянки, ожидая меня, и мы разговаривали еще больше.

Палящее солнце покрывало загаром нашу кожу. Каждую ночь мы проводили под яркими звездами.

На кассе продуктового магазина я встретила своего лучшего друга.

И моя жизнь никогда уже не была прежней.

ЧАСТЬ 1


Его душа была в огне,

И он сжигал любого, кто стоял слишком близко.

Она подошла ближе,

Не страшась пепла, которым им суждено было стать.


Логан


Два года, семь подружек, два парня,

девять расставаний и сильнейшая дружба после


Я смотрел документальный фильм о пирогах.

Два часа моей жизни были просижены перед маленьким телевизором за просмотром истории пирога на DVD. Оказалось, что пирог появился примерно во времена древних египтян. Первый известный истории пирог был создан римлянами. Они делали ржаной хлеб с козьим сыром и медом. Это звучало совершенно отвратительно, но почему-то по окончании фильма единственное, чего я хотел — именно этого чертова пирога.

Я не был большим любителем пирогов — предпочитал торты — но в тот момент все мои мысли были полны мечтами о хрустящей корочке.

У меня было все необходимое, чтобы подняться в нашу квартиру и сделать пирог. Но на моем пути к этому стояла Шей — моя теперь уже экс-подруга — и последние несколько часов я провел, делая ей неоднозначные намеки.

Я херово умею расставаться с девушками. По большей части я писал им простое «Ничего не получится, прости» или совершал пятисекундный телефонный звонок, чтобы порвать с ними, но в этот раз я не мог так поступить, ведь Алисса сказала, что расставание по телефону — это самое худшее, что может совершить человек.

Так что я встретился с Шей лично. Ужасная идея.

Шей, Шей, Шей. Мне хотелось, чтобы сегодня не возникло необходимости в сексе с ней, но он случился. Трижды. После того, как я порвал с ней. Но сейчас уже второй час ночи, и…

Она. Не. Ушла.

А еще не могла перестать болтать.

Поливал холодный дождь, когда мы остановились перед входом в мой дом. Все, чего я хотел, это пойти в спальню и немного расслабиться. Разве я многого прошу? Покурить немного дури, начать смотреть новый документальный фильм и испечь пирог. Или пять.

Я хотел побыть один. Никто не любил быть в одиночестве больше, чем я.

Мой телефон звякнул, и я увидел имя Алиссы, появившееся на экране вместе с текстовым сообщением.

Алисса: Доброе дело сделано?

Я усмехнулся про себя, зная, что она имела в виду мое расставание с Шей.

Я: Ага.

Я наблюдал за движущимися эллипсами на экране телефона, пока Алисса набирала ответ.

Алисса: Ты же не спал с ней, так ведь?

Снова эллипсы.

Алисса: О, Боже мой, ты спал с ней?

Еще больше эллипсов.

Алисса: НЕОДНОЗНАЧНЫЕ НАМЕКИ!

Я не смог удержаться от смеха, потому что она знала меня лучше, чем кто-либо другой. Мы с Алиссой были лучшими друзьями в течение последних двух лет и являлись полными противоположностями друг другу. Ее старшая сестра встречалась с моим братом Келланом, и поначалу Алисса и я были убеждены, что у нас нет ничего общего. Она с удовольствием сидела в церкви, пока я курил марихуану за углом. Она верила в Бога, пока я танцевал с демонами. У нее было будущее, пока я, казалось, был заперт в прошлом.

Но было нечто общее, имеющее смысл для нас двоих. Ее мама с трудом выносила ее, моя мама ненавидела меня. Ее отец был придурком, мой отец был Сатаной.

Когда мы осознали эти мелочи, объединяющие нас, то стали больше времени проводить вместе, с каждым днем сближаясь все больше.

Она была моим лучшим другом, лучом света в темноте моих дерьмовых дней.

Я: Я переспал с ней один раз.

Алисса: Дважды.

Я: Ага, дважды.

Алисса: ТРИ РАЗА, ЛОГАН?! О, БОЖЕ!

— Кому ты пишешь? — заскулила Шей, отвлекая мое внимание от телефона. — Кто может быть более важным, чем наш разговор прямо сейчас?

— Алисса, — решительно сказал я.

— О, Боже. Серьезно? Она просто не может тобой насытиться, не так ли? — пожаловалась Шей. Это не было новостью. Каждая девушка, с которой я встречался за последние пару лет, безумно ревновала меня к моим отношениям с Алиссой. — Держу пари, ты трахаешь ее.

— Ага, это так, — сказал я. Это была первая ложь. Алисса не была доступной, а если и была, то не для меня. У нее были свои требования — требования, под которые я не подходил. К тому же, и у меня были требования к отношениям Алиссы — требования, под которые не мог подойти ни один парень. Она заслуживала целого мира, а большинство людей в Тру-Фолс, штат Висконсин, предлагали только крохи.

— Спорим, что ты бросаешь меня из-за нее.

— Да, так и есть, — это была вторая ложь. Я сделал свой выбор самостоятельно, но Алисса всегда поддерживала меня, несмотря ни на что. Она всегда давала мне советы, но и озвучивала, где я был неправ во всех своих отношениях. Иногда она была болезненно прямолинейной.

— Тем не менее, она никогда не будет с тобой. Она хорошая девочка, а ты — ты кусок дерьма! — заплакала Шей.

— Ты права, — это была первая правда.

Алисса была хорошей девочкой, а я был парнем, который никогда не имел шанса назвать ее своей. Хотя временами, глядя на ее сумасшедшие светлые кудри, я мысленно представлял, как бы это могло быть: притянуть ее ближе и медленно попробовать ее губы. Возможно, в другом мире я был бы хорош для нее. Может, не будь я испорченным с самого детства, провел бы свою жизнь с ней. Я закончил бы колледж и сделал бы карьеру, проявил бы себя в чем-нибудь. Тогда я мог бы пригласить ее в какой-нибудь модный ресторан и попросить ее заказывать из меню, что угодно, потому что деньги не были бы проблемой.

Я мог бы говорить ей, что ее голубые глаза всегда улыбались, даже когда она хмурилась, и что я любил, как она жевала воротники всех своих футболок, когда ей было скучно или тревожно.

Я мог бы быть кем-то, достойным любви, и, возможно, она бы позволила мне любить ее. Может быть, в другом мире. Но у меня было только здесь и сейчас, где Алисса была моим лучшим другом.

Для меня это и так удача — быть с ней в таком качестве.

— Ты говорил, что любишь меня, — плакала Шей, и слезы катились по ее щекам.

Как долго она уже плачет? Она профессиональная плакальщица, это точно.

Я изучал ее лицо, засунув руки в карманы джинсов. Черт. Она выглядела ужасно: все еще под кайфом, макияж размазан по всему лицу.

— Я не говорил этого, Шей.

— Нет, говорил! Ты говорил это больше, чем один раз! — поклялась она.

— Ты несешь чушь, — я бы покопался в своей памяти, чтобы понять, вылетали ли эти три слова из моего рта в какой-то момент, но точно знал, что этого не было. Я не любил. Она едва ли мне нравилась. Я коснулся пальцами виска. Шей действительно нужно забраться в свою машину и уехать далеко-далеко.

— Я не дура, Логан! Я знаю, что ты сказал это! — в ее словах звучала убежденность и надежда на то, что я любил ее. Что, в целом, было довольно грустно. — Ты сказал это сегодня чуть раньше! Помнишь? Ты сказал, что чертовски любишь меня!

Чуть раньше сегодня?

Ох, дерьмо.

— Шей, я сказал, что люблю тебя трахать. А не что чертовски люблю тебя. (Прим.: Перестановка слов в фразе: I love fucking you. Not that I fucking love you).

— Это то же самое.

— Поверь мне, нет.

Она замахнулась своей сумкой, и я позволил ей ударить меня. Правда, я это заслужил. Она замахнулась снова, и я снова позволил это. Шей сделала еще замах, и я, схватив сумку, дернул ее — и Шей — ко мне. Моя рука опустилась ей на поясницу, и она выгнулась от этого прикосновения. Я прижал ее тело ближе к своему. Она тяжело дышала, а слезы по-прежнему катились по щекам.

— Не плачь, — прошептал я, включая все свое очарование в попытке заставить ее уйти. — Ты слишком красива, чтобы плакать.

— Ты такой мудак, Логан.

— И именно поэтому тебе не следует быть со мной.

— Мы расстались на три часа, и ты стал совершенно другим человеком.

— Это забавно, — пробормотал я. — Потому что, как я заметил в последний раз, это ты стала другой и замутила с Ником.

— О, перестань. Это была ошибка. У нас даже не было секса. Ты единственный парень, с которым я спала за последние полгода.