― Что ты делаешь? ― прошипела она.

― Иди без них.

― Брейди, ― прорычала она.

― Я хочу стоять на сцене, представляя, как ты снова готова, и ждешь меня.

― Ты будешь стоять на сцене возбужденным, ― заметила она, просовывая свою руку под его, и пытаясь добраться до его кармана.

Он снова притянул ее к себе.

― Оно того стоит.

Лиз пристально посмотрела на него. Голубые глаза встретились с карими с беспрецедентной интенсивностью.

― Ты стоишь этого, ― прошептала она

Их отношения стояли этого. Это стоило того, чтобы встретиться с журналистами. Это стоило того, чтобы отказаться от их приватной жизни. Он стоил этого. На его губах появилась нежная улыбка, когда он понял, о чем именно она говорила, а после он оставил чувственный поцелуй на ее губах.

Обещание. Он убедился, что она была права.

― Брейди! ― они услышали крик Хизер по ту сторону двери.

Он ухмыльнулся Лиз, после чего отпустил ее и открыл двери.

― Хизер, мы как раз шли к тебе, ― спокойно произнес.

― Брейди, ― она прорычала, качая головой.

Она осмотрела его сверху вниз.

― Ты не можешь уже этого делать. Ты сведешь меня с ума.

― Разве это не нормально? ― пошутил он.

Понизив голос, она посмотрела на них.

― Я даже не хочу знать, что здесь происходило. Могу только представить. Вы не могли подождать хотя бы, пока мы не вернемся…?

― Понятия не имею о чем ты, Хизер, ― сказал Брейди, скрестив руки на груди. ― Мне разве не пора выступать с речью?

Он схватил Лиз за руку и начал выходить из комнаты.

Хизер легко повелась на его уловку и переключилась на выступление, как будто ничего и не произошло. Лиз подозревала, что позже им придется выслушать еще кучу дерьма по этому поводу. Проверяя мобильный телефон, она поняла, что у них оставалось уже мало времени. Она опустила свой телефон в сумочку, и пробежалась глазами по комнате в поиске туалета.

Но Хизер снова обратила на себя внимание Лиз.

― Прошу оставаться здесь и больше никуда не уходить.

― Я не ребенок, Хизер, ― сказала Лиз.

― Тогда, возможно, тебе следует относиться ко всему посерьезнее, ― огрызнулась она в ответ. ― Ты обуза, а ускользать и заниматься…тем, что тебе вздумается на пользу никому не пойдет.

― Хизер, ― произнес Брейди, угрожающе понизив голос.

Хизер заметно выпрямилась и как будто осознала, что Брейди был еще здесь.

О, это будет весело.

― Просто приведите себя в порядок, ― холодно сказала она.

Да, Хизер была не в духе. Она, наверное, была обеспокоена тем, что ее идеальный кандидат теперь был вовлечен в скандал с политическим журналистом из студенческой газеты, которая писала о нем нелицеприятные статьи. Не говоря уже о том, что их с Брейди поймали, а их имена были на первых полосах еженедельных газет.

Частично работе Хизер был нанесен урон. А Лиз была тем, кто это сделал. Лиз понимала, почему Хизер вела себя таким образом, но это не означало, что она будет с этим мириться. Напоследок Хизер окинула взглядом Лиз, после чего ушла к Элиоту.

― Она такая сука, ― проворчала Лиз.

― Еще какая, но…это вроде как ее работа, ― сказал Брейди. ― Она просто должна привыкнуть к тому, что мы вместе. Думаю, она думает, что это какая-то шутка.

― Если она так думает, значит, другие подумают также.

― Я намерен подавить такие предположения, прежде чем это распространиться. Ты здесь, чтобы остаться.

Его голос был настолько властным, что у Лиз не было шансов, чтобы сомневаться в этом. После того, как она бросила его во время его победы на предварительном голосовании, чтобы убедиться, что он выиграет на выборах, ей нужно было провести целый год с Хайденом. Она никогда не забывала о Брейди, и то время, что они провели раздельно, спровоцировало страстные встречи и душе разрывающие расставания. Тот факт, что они находились здесь, было доказательством их преданности друг другу.

Минутой позже, Хихер чинно вышла на сцену. Она была высокой блондинкой, красивой, с такой самоуверенностью, что могла взлететь до небес, когда стояла на сцене. Лиз вспомнила, как она завидовала ее стройной фигуре. Не то, чтобы Лиз была толстой, но она была намного более атлетического сложения и с большой грудью.

― Большое спасибо всем за участие в этой пресс-конференции, которую мы организовали в последнюю минуту, ― пропела Хизер. ― Я – Хизер Феррингтон, пресс-секретарь Конгрессмена Максвелла. Никаких вопросов после того, как Конгрессмен сделает свое заявление.

Толпа взорвалась от возмущения. Лиз на самом деле их не винила. Она не сомневалась, что Брейди будет забросан вопросами, хотел он этого или нет. Она бы так и сделала. Лиз предложила Брейди ответить на несколько вопросов, чтобы избежать возмущения журналистов, но Хизер даже слушать об этом не хотела. Она желала держать под контролем все вопросы, которые бы могли быть заданы. По-видимому, было весьма плохо, что Лиз уже разговаривала с Каллей, когда ей пришлось ответить на вопросы про Сэнди Кармайкл, псевдониме, который использовала Лиз.

Хизер послала им уничтожающий взгляд.

― Никаких вопросов, ― повторила она. ― Конгрессмен появится через минуту. Благодарю за ваше терпение.

Она чопорно вернулась обратно к Брейди и Лиз. Лиз была рада, что ей не приходилось сейчас иметь дело с основным бременем этой реакции.

Хизер медленно выдохнула, когда повернулась к Брейди.

― Просто придерживайся сценария.

Он кивнул. Его лицо на секунду помрачнело, после чего он снова вернулся к своей нейтральной предвыборной маске, которую Лиз уже привыкла видеть на его лице.

― И Брейди… удачи.

Он мягко сжал ее руку. Они работали вместе сначала его карьеры, и, проводя непомерное количество времени вместе, у них уже появилась определенная связь. После того, как он опустил свою руку, он повернулся обратно к Лиз. За кулисами их никто не видел, но когда его глаза остановились на ней, по ее телу все равно прошла нервная дрожь.

― Все еще стоит того? ― спросил он.

Лиз кивнула.

― Так будет всегда.

Брейди наклонился и еще раз нежно поцеловал ее в губы. Затем он прошел по небольшой сцене на трибуну, как если бы владел ею. А так и было. Всегда. Брейди более комфортно было на сцене перед толпой журналистов с пеной у рта, чем перед большинством людей из их повседневной жизни. Он держал на лице свою уверенную улыбку, твердость в шаге, и источал энергетику человека, рожденного быть политиком.

Он поправил галстук на шее. Это была его невысказанная реплика о том, что он был готов начать. Лиз затаила дыхание, и в комнате повисла гнетущая тишина, когда репортеры подались вперед, в предвкушении того, что должно было произойти.

― Спасибо всем за то, что вы собрались здесь за такой короткий срок. Уверен, вам не терпится узнать на счет последних заявлений в мой адрес. И сегодня я здесь, чтобы сделать официальное заявление.

Брейди сделал паузу, Лиз увидела голодное выражение лиц журналистов.

― Политики в глазах общественности возводятся до высоких стандартов. От нас ожидается непроницаемость. От нас ожидается что-то сверхчеловеческое. Каждая ошибка, каждая заминка, каждое препятствие, мы должны преодолевать открыто и доступно для общественности. Это та жизнь, которою мы выбрали, которую выбрал я, когда дал присягу. Это та жизнь, которую я бы ни на что не променял, потому что она дает мне возможность работать ради людей, о которых я забочусь, работать ради жителей этой великой нации.

Брейди, расслабившись, улыбнулся. До этого момента Лиз не осознавала, какой комок нервов был между ними.

― Как вы можете себе представить, эта жизнь проходит с ограничениями. И ограничения – это последнее, что политики склонны обсуждать. Но после тех новостей, которые на этих выходных появились в газетах, я чувствую, что мне пора озвучить одно из таких ограничений. Одно из тех, ну если быть честным, дамы и господа, вы когда-нибудь задумывались, как трудно с кем-нибудь встречаться, пока помогаешь управлять страной?

Брейди несмешливо посмотрел на них. Толпа захихикала от его заявления, вслушиваясь в его речь. Хорошо.

― В пятницу в «Шарлотт Таймс» вышла статья о том, что у меня была любовная интрижка с журналистом, выпускницей университета, Сэнди Кармайкл, которой, как я подтвердил в дальнейшем, была Лиз Доугерти. Как холостяку, мне трудно смириться со словом интрижка. Несмотря на то, что то, что произошло между мной и мисс Доугерти, скрывалось от общественности, это вряд ли можно было назвать интрижкой. Это была попытка сохранить один из аспектов моей жизни приватным. Я до сих пор твердо убежден в том, что то, что произошло между нами должно оставаться между нами, но я также понимаю, в каком деликатном положения я нахожусь. Я не разглашал свои отношения с мисс Доугерти только по причине неприкосновенности частной жизни.

Лиз втянула воздух, она даже не заметила, что не дышала. Это была самая тяжелая часть…услышать, как он обсуждает их частную жизнь, так если бы у них еще была возможность ею жить.

― Вопросы конфиденциальности уже не кажутся проблемой, и последним, что бы мне хотелось увидеть, это то, что имя мисс Доугерти будут покрывать грязью только потому, что оно связано со мной. Поговорив с мисс Доугерти, ― произнес Брейди, он на секунду взглянул в сторону Лиз, ― мы договорились, что больше нет смысла скрывать наши отношения. В статье допустили ошибку, только не упомянув о том, что мы с мисс Доугерти в данный момент вместе.

О Боже…это случилось. Лиз почувствовала, как начали слезиться глаза. Это она призналась Каллей об их отношениях, но слышать, как Брейди говорит это в зале, набитым репортерами, каким-то образом сделало это более реалистичным.