Я ввалился к нему около двух часов дня. Дверь открыл сам, запасными ключами — Пьер дал их мне на тот случай, если, надравшись, потеряет свои. Пьер еще пребывал в постели, от него несло табаком и перегаром. Должно быть, последствие нескольких бутылок шампанского, которые он выдул в «Криптоне», с недавних пор ставшем самым модным заведением Монпарнаса.

Пьер, походя этим на вампиров, оживал только с заходом солнца и до утра успевал пустить на ветер просто бешеные бабки. И ничего поделать с собой он не мог, его притягивал ночной мир, и особенно — населявшие его существа. Кстати, одно из таких существ я и увидел рядом с ним, под одеялом.

— Пьер, проснись, мне надо с тобой поговорить.

— Мммм…

— Пьер, проснись.

— А? Что такое? Что случилось? Где они?

— Пьер, это я, Жюльен. Мне надо с тобой поговорить.

Пока он приходил в себя, я сварил кофе — такой же черный, как девушка, лежавшая в постели моего друга. Я мельком увидел только одну часть ее тела, и, надо сказать, выглядела эта часть великолепно. Как зовут девушку, Пьер не помнил — «она, кажется, из Южной Африки», — зато помнил, что у нее роскошный тыл. Вообще-то для того, чтобы отдаться душой и телом, Пьеру много не требовалось, только не мне его осуждать — сам пару дней назад был точно таким же.

Минут десять Пьер с невероятным тактом пересказывал мне события минувшей ночи, потом наконец-то заинтересовался, с чего это я к нему завалился ни свет ни заря.

— Кто такая Софи?

— Софи?

— Да, Софи. Год назад, на вечеринке по случаю твоего повышения…

— A-а, Софи!.. He-а, не врублюсь, о ком это ты?

— Думай, Пьер, вспоминай. Высокая брюнетка, с которой я проговорил весь вечер.

— A-а, эта! Да я ее и не знаю почти. Ее мать дружит с моей, и моя пригласила ее ко мне, надеясь, что мы подружимся, большое спасибо, мамочка! Она, кажется, стюардесса. И задница у нее потрясающая, правда?

— Оставь в покое ее задницу!

— А с чего ты вдруг о ней расспрашиваешь? Что тебе надо знать?

— Всё!

— Слушай, насколько мне известно, эта Софи не стремится к серьезным отношениям, она из этих, ну ты их знаешь, самоуверенных, независимых, самостоятельных. Любит путешествовать, и никто ей не нужен. Врубаешься?

Нет, я не врубался, и главное — ничего такого я слышать не желал.

— Зато у нее потрясающая задница.

— У тебя только задницы в башке!

Не дав Пьеру времени всерьез задуматься над моим поведением, я поспешил убраться.

* * *

Независимая, любит путешествовать — слова пульсировали у меня в голове, все сильнее убеждая, что для еще не народившихся отношений эти черты вряд ли будут полезны. До какой степени ей нравится путешествовать? И докуда простирается ее независимость? Всю вторую половину дня я бродил по парижским улицам, обдумывая наше свидание. Свет в эти дни такой, что сразу ясно: весна на носу, природа вот-вот пробудится. Каждый год в одни и те же числа террасы кафе заполняются, влюбленные со всего света встречаются там и строят планы… Так, направляясь куда глаза глядят, я забрел на улицу Канет и воспользовался этим, чтобы пошататься по лавкам в надежде добавить себе привлекательности — для Софи. Что в нашем случае лучше — одеться небрежно или, наоборот, элегантно? Элегантно или небрежно? Обдумывать подобные вопросы — сплошное удовольствие. Вообще-то я заказываю костюмы у одного портного с площади Мадлен, мне очень нравится атмосфера его ателье, этакое старомодное кустарное производство. Я там выбираю по образцам ткань, а через месяц получаю готовую вещь. Человеку, никогда не носившему сшитого по мерке костюма, не понять ощущений человека, предпочитающего одежду на заказ. Наслаждение податливостью ткани, удовольствие от ее прикосновений к коже — все это невероятно чувственно. Так элегантность или небрежность? В конце концов я остановился на элегантной небрежности: Levi’s 501, твидовый пиджак, белая рубашка и мокасины Weston. И, поскольку все это у меня уже было, я решил вернуться домой и принять ванну.

В то время я за смешные деньги снимал у отца Алена двухкомнатную квартиру на авеню Моцарта, квартиру эту обожал, мне там было хорошо, и на улице Пасси я чувствовал себя своим. Я всего минут десять успел побултыхаться в ванне, и тут зазвонил телефон: Алену приспичило рассказать мне о своей новой возлюбленной. Жена судьи — его ничем не испугать! Они познакомились не далее как сегодня, у дверей парфюмерной лавки в Нейи, снюхались мгновенно, и, по его словам, повадки у нее кошачьи, натура как у течной суки, а мозги воробьиные. Ну просто не портрет женщины, а телепередача «В мире животных»! Меня всегда восхищала легкость, с которой Ален соблазнял женщин. Ведь далеко не красавец, но чертовски обаятелен. У Алена потрясающее чутье. Соображает он молниеносно, запросто предугадывая чужие реакции, всегда опережая других на один ход, и эта способность помогает ему во всем. Открывая свою страховую контору, он поставил перед собой цель разбогатеть — и цели своей достиг.

Но при всем при том главный талант моего друга — способность охмурять замужних дам, в считанные минуты он умеет вычислить и заманить в свои сети самую уязвимую или несчастную в семейной жизни женщину, бац — и через пару часов она у него в постели. Собственно, сегодня днем именно это он и проделал. А теперь посвящал меня во все подробности. Я уже узнал, что его новая пассия очень громко кричит, что ей нравится, когда ее оскорбляют, и что она обожает, когда пьют нектар ее цветка. Слушая Алена, поэтично и романтично расписывавшего, как именно они развлекались в койке, я думал о ночи, которую сегодня, может быть, проведу с Софи, и мне делалось все тревожнее. Сумею ли я оставаться на высоте, сумею ли произвести на нее впечатление, если уже сейчас чувствую себя побежденным? Сколько я ни продумывал все возможные ситуации, успокоиться мне не удавалось. А вдруг у Софи какие-нибудь невообразимые фантазии? Так и вижу, как она предлагает мне поиграть в водопроводчика или насильника, — кажется, это две самые любимые игры у женщин. А если у меня случится осечка? При этой мысли я вылетел из ванной, прижимая трубку плечом, принял двойную дозу гуронсана и включил кофеварку. Под конец, перед тем как повесить трубку, Ален сообщил мне, что намерен сегодня же вечером заняться любовью с женой, чтобы доказать ей свою неизменную преданность, а в завершение пожелал и мне успешной охоты. Иногда мне хотелось поговорить с другом о чем-нибудь еще, кроме баб. Ну да, да, что правда, то правда, Ален может показаться малость съехавшим на почве секса, но он отличный и давний друг.

Мы познакомились в начальной школе. Я тогда только что пришел в новый класс, где заправлял одиннадцатилетний Ален, по моему и общему мнению, безусловный лидер, но и я, к несчастью для него, был лидером тоже. Спятить можно от того, с какого малолетства соперничают мальчишки. Едва с горшка спрыгнули, а уже меряются, у кого больше и кто дальше. После множества стычек из-за мяча или шариков дело в конце концов дошло до драчки, но в самый разгар потасовки директорские пальцы выкрутили нам уши. Влетело нам будь здоров, и это нас сблизило.

Мы стали лучшими друзьями. А в шестом, помнится, классе даже сделались кровными братьями, как герои наших любимых фильмов. Мысль о разлуке была для нас невыносима. Все школьные годы мы провели вместе, вместе ходили на уроки, вместе и прогуливали их. Занимались мы ровно столько, сколько требовалось, чтобы ублажить родителей, а главное — не остаться на второй год. Мы быстро завоевали популярность, девчонки от нас тащились, другие мальчишки нам завидовали. Мы были королями, только и делали, что развлекались, и нас ничто не могло остановить, даже учителя, считавшие, что дальше подручных мясника нам в жизни не продвинуться. Всю энергию мы отдавали спорту — футбол у меня, легкая атлетика у него — и организации вечеринок. Когда нам было по шестнадцать, мы даже нашли бар, который предоставлял нам для этого свой дальний зал, — получился настоящий ночной клуб, только дневной. Сделка была проще не придумаешь: мы собирались, но гостям не наливали, так что кому хотелось пить — шли к стойке и заказывали себе сами. Хозяин был очень доволен, а все ученики не только нашего лицея, но и окрестных мечтали туда попасть. Особенно девушки. Тогда-то мы и открыли для себя секс, и вот тут-то мы жаждали самых глубоких знаний и проявляли небывалое рвение. Правда, Ален уже тогда интересовался только чужими подружками, но, если не считать этой незначительной подробности, мы всегда были настроены на одну волну. И вообще у меня было два дома — его и свой. И Ален вместе со всеми своими недостатками был частью моей жизни.

2

Я вышел из дому в четверть восьмого. За Эйфелевой башней свернул на набережные, проехал по мосту Альма, а потом двинулся по улице Лувра в сторону площади Побед. Смеркалось, атмосфера была самое что ни на есть романтичная — красивее Парижа города на свете нет. Сколько раз возвращался сюда после своих поездок — столько раз в этом убеждался, и даже вид Консьержери, промелькнувшей мимо, не заставит меня в этом усомниться.

Было еще только без четверти восемь, а я уже припарковался у дома Софи. По радио Кристофер Кросс пел «Sailing», в голове у меня все смешалось, в животе набух узел, сердце покалывало, и больше всего мне хотелось умотать отсюда к своим мимолетным подружкам.

Без десяти восемь. Что сказать, когда она откроет дверь?

«Привет, красавица, готова к потрясениям?»

Понимаю, это глупо звучит, но был и другой план: опоздаю минут на пять и начну вроде как оправдываться: «Ох, извини, дел навалом, продохнуть некогда, только что встречался с Жаном Маре, представляешь — хочет со мной работать, вцепился вмертвую, настоящий репей, никак не мог от него отделаться…»

Чтобы принять такое за чистую монету, нужно быть наивной на грани слабоумия.