— Дженни, твое вдохновенное лицо убеждает меня в том, что ты уже включилась в творческий процесс! — улыбаясь, воскликнул Патрик. — Ну, прочти же, что у тебя получилось.

— А ты смотри не па мое лицо, а представляй прекрасный лик Елены!

Она достала из сумочки авторучку и, набросав несколько строк на бумажной салфетке, передала ее Патрику.

— Вот, взгляни!

Патрик, напевая музыкальные фразы, старался, чтобы они совпали с ритмом стихотворных строк.

— Так… так… — бормотал он с воодушевлением. — О'кей… А если…

Через несколько минут они вместе тихо спели только что родившийся отрывок из будущей арии, а потом замолчали, глядя друг на друга. Неужели прошло восемь лет? Невероятно, непостижимо! Кажется, они все еще студенты, сидят, склонив головы над клавишами фортепиано, и сочиняют, придумывают, творят.

— Ну что ж, мы с тобой наметили верный путь, — наконец промолвил Патрик.

— И теперь перед нами — непочатый край работы, — улыбнувшись, добавила Дженнифер.

— Это будет необыкновенный спектакль!

Внезапно она нахмурилась.

— Знаешь, Патрик, мне надо все основательно обдумать.

— Дженни, о чем ты собираешься думать?

— Ну, видишь ли… Я должна посоветоваться с Тони. Работа над спектаклем будет отнимать все мое время, а ведь у меня много других дел и обязанностей. Я помогаю Тони нести бизнес, часто присутствую на встречах с клиентами. Мы ходим на презентации, устраиваем вечера.

— Черт возьми! — так гневно выкрикнул Патрик, что Дженнифер даже вздрогнула. — Не смей зарывать свой талант в землю! А для этих так называемых" дел пусть твой муж наймет секретарей и помощников! — Он долго молчал, а потом уже мягко и сочувственно произнес: — Я понимаю, ты пережила страшную трагедию, Дженни. Я сам отец и не представляю, что со мной было бы, если бы моя Мелисса… Но, Дженни, для того чтобы рана на сердце затянулась, необходимо работать. Только это отвлечет тебя от горьких мыслей и печальных воспоминаний. И твоя работа над «Вчера утром» убедительно доказывает, что ты в отличной творческой форме. Даже сейчас, за каких-то пять минут, сочинила прекрасные стихи. Мы трое — ты, я и Мередит — создадим фантастическое зрелище. Наша «Елена» станет хитом на Бродвее. Мы докажем всем, на что способны!

Слушая Патрика, Дженнифер чувствовала, что заражается его энтузиазмом и вдохновением. В голове снова поплыли поэтические строки. Патрик начал напевать тихую, минорную мелодию.

— Парис впервые встречает Елену? Я угадала? — улыбнулась Дженнифер.

— Угадала! Ты — чудо! Я тебя люблю!

«Я тебя люблю», — мысленно повторила она.

Простые, обыденные слова, но какой огромный смысл они таят в себе. И признание в любви, и дружеское расположение, и неподдельное восхищение, и… опасность. В словах, так легко сорвавшихся с губ Патрика, таилась опасность и непредсказуемость их будущего сотрудничества.

— Дженни, давай начнем работать немедленно, пока вдохновение не покинуло нас! Ты ведь знаешь, как это бывает: сегодня тебе работается легко, словно сам Господь Бог водит твоими руками по клавишам, а завтра не в состоянии написать ни одной музыкальной фразы.

— Патрик, я правда еще ничего не решила. — Дженнифер замялась. — Все это так неожиданно. Я должна подумать.

— Дженни, ты подрезаешь мне крылья! Если откажешься, наш будущий мюзикл погиб! Я так долго носился с этой идеей, и вот теперь, когда понял, что и как нужно делать, ты хочешь отказаться! Поверь, ты для меня — источник вдохновения, твои стихи идеально ложатся на мою музыку — легко, изящно. Так и должно быть! Вспомни, например, «Все хором!».

— Ты привел неудачный пример, Патрик. И музыка там была неоригинальная, и стихи банальные и скучные.

— Ладно, пусть это неудачный пример! А «Энни»?

— Вот «Энни» была намного лучше. Строуз и Чармин профессионально выполнили свою работу.

— «Как прекрасно, когда старые друзья могут договориться!» — пропел Патрик, перефразируя текст из мюзикла «Любите друг друга, но не воюйте!».

Но разве их прошлое сотрудничество было столь гладким и они во всем неизменно соглашались друг с другом? Нет, Дженнифер и Патрик в порыве вдохновения спорили до хрипоты, постоянно перебивали друг друга, что-то доказывали, предлагали, отвергали. И всегда с восхищением и белой завистью следили за блестящими творческими союзами авторов, создавших такие хиты, как «Кошки», «Эвита», «Девушки мечты» и «Одна-единственная».

— Господи, какое было прекрасное время! — продолжал Патрик. — Латтимор и Райленд — авторы, подающие большие надежды! Дженни, — он пристально посмотрел ей в глаза, — я же вижу, ты хочешь работать над спектаклем. Прошу тебя, поговори с мужем, объясни ему все. Ну, хочешь, я сам с ним поговорю?

— Нет, не надо.

— Хорошо, тогда уговаривай, упрашивай, хоть тряпочкой протирай его новую партию обуви, но обязательно добейся согласия!

— Патрик, прошу тебя, перестань шутить!

Дженнифер давно так много и весело не смеялась. Однако думала о том, что этот несмолкаемый сегодняшний смех скорее напоминает легкую истерику. Патрик боится, что Тони не разрешит ей работать? Ерунда, просто Дженнифер ссылается на мужа, пока не решила сама, следует ли ей возобновлять отношения с Патриком.

— Вот что, — проговорила она. — Я обдумаю твое предложение и сообщу о своем решении.

— Когда позвонишь?

— На следующей неделе.

— Как долго ждать! Если не позвонишь в понедельник, я приду к твоему мужу… или нет, я сделаю иначе: поселюсь у вас на лестнице! Учти это! — И Патрик весело рассмеялся.

— Не запугивай меня, лучше продиктуй номер своего телефона. Кстати, откуда ты узнал мой?

— А я всегда знал! Ладно, шучу. Мне сообщила его Рени Смит.

В свое время Рени Смит работала костюмером-дизайнером в мюзикле «Вчера утром».

— Мы с ней старые друзья, но сначала она не хотела назвать номер твоего телефона, и мне пришлось применить шантаж и угрозы.

— И чем же ты шантажировал бедную Рени? — смеясь, спросила Дженнифер.

— Пообещал, что украду все ее новые костюмы накануне премьеры! Она, конечно, испугалась и назвала заветные цифры. — Патрик взглянул на часы и с досадой воскликнул: — Вот черт, так и знал, что опоздаю! У меня в половине мятого назначена встреча. О Господи!..

Неужели они с Патриком провели в кафе два часа? Дженнифер не верилось, что так незаметно пролетело время. Они поднялись и направились к выходу. Помогая Дженнифер надеть пальто, Патрик вдруг обнял ее за плечи и поцеловал.

— Как же я соскучился по тебе, Дженни!

Почувствовав щекой шероховатую поверхность его твидового пиджака, Дженнифер вздрогнула, и ее сердце заколотилось. Патрик отстранился и с улыбкой взглянул на нее. А улыбка его не изменилась — такая же лукавая, доброжелательная.

— Если в понедельник ты мне не позвонишь, знай: я… сотворю что-нибудь ужасное! — шутливо воскликнул он. — И вообще, мы должны дружить домами — все вчетвером. Нет, впятером. Я мечтаю познакомить тебя с нашей Лиссой.

— Да, обязательно, — пробормотала Дженнифер. — Я непременно позвоню в понедельник. Пока!

Она вышла из «Борджиа» и остановилась в такой растерянности, словно забыла, куда надо идти и что делать. Вышел Патрик и, встав рядом с Дженнифер, положил руку ей на плечо. Другой рукой он махнул проезжающему мимо такси.

— Если нам с тобой по пути, буду рад подвезти тебя, Дженни!

Сдержанно поблагодарив его, она отказалась.

Незаметно сгущались сумерки, становилось прохладно. Почувствовав легкий озноб, Дженнифер поежилась. Почему она не надела норковое манто? Она вдруг вспомнила, как Тони часто посмеивался над ней, говоря, что она предпочитает простые недорогие вещи роскошным нарядам, например, норковому манто, висевшему в гардеробе без дела.

Патрик… Тони… Мысли ее смешались. Впрочем, одна, главная, мысль не покидала Дженнифер ни на минуту: она мечтала работать вместе с Патриком над новым спектаклем. Ничего Дженнифер так страстно не желала, как снова окунуться в сладостный, а порой мучительный процесс творчества. Совместного с Патриком.

Дженнифер вдруг подумала о том, что сегодня впервые за несколько лет почти не вспоминала свою Мелиссу. Идея нового мюзикла так взволновала и захватила ее, что она вспомнила об умершей дочери всего один раз: когда вкратце рассказала Патрику о ее трагической смерти. Как странно. До сегодняшнего дня Дженнифер думала о ней постоянно, боль утраты была так же сильна, как в первое время, почти неотделима от нее.

Теперь Дженнифер казалось, что открывается новая, яркая, исполненная глубокого смысла страница ее жизни, и думать об этом было очень радостно и тревожно. Правда, кое-что смутно волновало ее — ведь совместная работа с Патриком означала, что они снова будут проводить вместе много времени. Как отнесется Мередит к возобновлению их отношений? И хватит ли сил и выдержки у самой Дженнифер спокойно и отстраненно взирать на счастливую семейную жизнь Патрика? Любящие супруги, их обожаемая дочь Мелисса… А неожиданное предложение Патрика дружить вчетвером? Как воспримет его Тони? Захочет ли он этой «дружбы»?

«Прочь все сомнения и страхи! — мысленно сказала себе Дженнифер. — Мередит, Тони, Патрик…»

Однако главный вопрос оставался нерешенным и требовал самого тщательного анализа. Как сложатся их дальнейшие отношения с Патриком? Как он будет относиться к Дженнифер? Как к хорошему другу и творческому партнеру? Очевидно, так все и будет. Но вот сможет ли она относиться к Патрику только как к соавтору? В этом она сильно сомневалась. Их сегодняшняя встреча всколыхнула в ее душе бурю чувств, оживив воспоминания и заронив искру надежды.

Погруженная в свои мысли, Дженнифер быстро шла по улице. Опомнившись, она с удивлением обнаружила, что далеко позади остались и Бликер-стрит, и Парк-авеню. Поймав такси, Дженнифер опустилась на заднее сиденье, закрыла глаза и попыталась привести в порядок мысли.