Ровно в шесть часов вечера мне впервые дали посмотреть на себя в зеркало. На мне было шикарное, каскадное красное платье в пол, нижняя часть которого состояла из идеально закрепленных складок органзы, напоминающих густые, хорошо взбитые, алые сливки, красиво уложенные воздушными горами. Сзади платье слегка тянулось шлейфом, а спереди откровенно оголяло мои, благо, стройные ноги, на которых красовались серебристые туфли с блестящими, белыми камнями и замысловатыми узорами, красиво облегающими мои лодыжки. На высоких, но прочных каблуках, я стала минимум на четыре сантиметра выше своего роста. Сами же туфли были настолько удобными, что буквально казались продолжением моей ноги. Осматривая свою многострадальную, правую ногу, я не сразу заметила красоту этих волшебных туфель, безумно радуясь лишь тому, что от шрама после укуса добермана не осталось и следа.

На плотно затянутом корсете, в тон к туфлям, красовался широкий, серебристый пояс, словно сплетенный из сотен разнообразных белых камушков и бусинок. Всё это отлично гармонировало с украшениями, которые, к моему великому удивлению, оказались невероятно тяжелыми, как для дешевой бижутерии, купленной Риком в обыкновенной лавке. На руке у меня был закреплен серебристый браслет с красными камнями, в уши вставлены достаточно крупные серьги, а на роскошно поднятой груди разместилось увесистое, серебристое колье с огромными красными камнями, к которому моя грудная клетка никак не могла привыкнуть.

Моя прическа была пределом мечтаний любой модели — высоко поднятые, объемные, огромные локоны, спадающие на мои круглые плечи, выглядели просто шикарно. Макияж был выполнен в серебристых тонах (серебряные тени, красота которых была не из мира сего, просто завораживали). Матовая, черная подводка, изобразившая изящные стрелки на моих веках, стала настоящей изюминкой. Венцом же красоты моего лица Бен считал пухлые, идеально прокрашенные, матово-пунцовые губы, с образцово очерченными контурами.

— Девочка, ты будешь вишенкой на торте этого тирана, — гулко вздохнул Бен, аккуратно закрепляя узорную, черную маску на моем лице, чтобы не испортить мой макияж или прическу.

— Какого тирана? — непонимающе поинтересовалась я.

— Роланда Брайана Олдриджа, — ответил вошедший в комнату Рик. На нем был роскошный, серебристый костюм, который отлично сочетался с моим серебристо-алым образом. — Неплохо выглядишь, — сунув руки в карманы, без особых эмоций, добавил Рик.

— Неплохо выглядит?! Да она прекрасна! — возмутился Бен. — Только влюбленный в другую женщину или круглый идиот скажет, что наша красотка всего лишь «неплохо выглядит». И я не хочу считать тебя, Рик Белл, полным идиотом. Пусть лучше ты окажешься околдованным иной дивой.

В ответ на пламенную речь Бена, Рик лишь загадочно улыбнулся.

— Чуть не забыли! — воскликнул Бен. — Клатч. И надень, наконец, это кольцо! Если ты его забудешь, мне придется мчаться за тобой до самого поместья Олдриджа и я наверняка за это время поседею, и заработаю с десяток новых морщин, так что никакой ботокс потом не спасет.

Мы покинули пределы Лондона ровно в семь часов, как вдруг у нашей машины спустило заднее колесо и у нас не оказалось запасного. Нам повезло, что мы отъехали недалеко от города, иначе бы мы рисковали приехать на бал лишь к его завершению или не успеть вовсе (что меня, в отличие от Рика, вполне устраивало). Но, к моему глубокому сожалению и безграничной радости Рика, мы справились с этой проблемой в течение часа и снова рванули в путь. Бал начинался ровно в восемь, что означало, что мы уже опоздали минимум на час. Я была довольна подобным раскладом, но не Рик, который сейчас выжимал на спидометре максимально дозволенную скорость.

И все равно мы оказались у поместья Олдриджа лишь в пятнадцать минут десятого, когда все гости уже давно были в сборе и вступительная программа с поздравительными речами уже были окончены (как же я была этому рада!).

Когда Рик завернул на Б***-стрит, я поняла, что моё клокочущее сердце вот-вот выскочит из плотно натянутой груди, после чего ударится о тяжелые камни поддельного колье и разорвется на малюсенькие кусочки. Но признаться вслух о накатывающей на меня панике, особенно после того, как Рик вложил немалые средства в моё преображение, было бы «обыкновенным свинством», как обычно выражался папа, когда снова и снова чинил сливной бачок в сортире, а мы снова и снова его ломали.

Когда Рик остановился у знакомого мне входа в главный дом, в моей груди словно что-то начало щелкать. Неосознанно, я начала так тяжело дышать от ужаса перед предстоящим, что казалось, будто мои легкие начали скручиваться в рогалик. Наверное, поэтому я не заметила, как Рик вышел из машины и открыл мне дверь.

— Глория, ты не передумала? — заулыбался он, не получив моей ладони в свою, протянутую мне, руку.

— Нет, — ответила я и, сглотнув комок нервов, наконец покинула своё убежище.

Как же нагло я врала! Я передумала минимум сотню раз с момента, когда мы выехали из Лондона.

Рик передал ключи от своего автомобиля неизвестному мне парнишке, который сразу же отправился его парковать. Я озадаченно смотрела на лежащий под нашими ногами красный ковер с золотой каймой вдоль всей своей длины и, ведомая Риком, старалась ни о чем не думать, кроме как о своей прическе. Однако ни о чем не думать не получалось. Передний палисадник, украшенный розовыми кустами, казался мне искусственной декорацией, хотя и состоял из живых растений. Еще вчера этот клочок земли был засажен шикарными обриетой, аквилегией, высокими люпинами и, моими любимыми, белоснежными ирисами, а уже сегодня всё пространство заполонили собой роскошные, бледно-розовые розы. Даже над входными дверями, которые только что открыл нам Джонатан, красовалась арка из подобных роз.

«Если Джонатан узнает меня, значит узнает и Роланд», — с дрожью подумала я, инстинктивно проверив крепление своей маски.

— Добрый вечер, мистер Белл, — обратился Джонатан к Рику, после чего перевел взгляд на меня, отчего я едва не умерла от страха, боясь услышать от швейцара в свой адрес предательское: «Добрый вечер, мисс Пейдж», — но Джонатан лишь приподнял свои густые брови и, снова обратившись к Рику, спокойно добавил. — У Вас роскошная спутница.

— Благодарю Вас, Джонатан.

Я нервно улыбнулась. Роскошная — от слова роскошь. У меня даже огромное кольцо на среднем пальце правой руки было тяжелой тонной железа с увесистым куском стекла. На мне было столько поддельных камней красного граната, что я боялась к концу вечера попросту осесть под их грузом. Это всё равно, что притворяться подлинным гранатовым деревом, являясь обыкновенной палкой.

Если снаружи дом был усыпан бледно-розовыми розами, то внутри он буквально тонул в гирляндах из алых роз, которые, впрочем, не так сильно пахли, чтобы наградить гостей порцией мигрени.

— Боюсь, Вы немного опоздали, — заметил Джонатан. — Мистер Роланд закончил свою речь буквально пять минут назад и удалился в свой кабинет для подписания некоторых контрактов. Вы можете присоединиться к гостям и насладиться шампанским.

— Уверен, что Роланд не поскупился на выпивку, — прошептал прямо мне в ухо Рик, в руку которого я нервно вцепилась. — Могу поспорить, что прежде чем он приступил к своей идеально отрепетированной речи, он позаботился о том, чтобы его потенциальные партнеры к тому времени уже были под подходящим градусом.

Мы проходили мимо кучек дам, разодетых в фешенебельные вечерние платья, и их уложенных гелем толстосумов, как вдруг я словила на себе несколько заинтересованных взглядов.

— Семеро из одиннадцати встретившихся нам гостей, почему-то пристально посмотрели на меня. А если все узнают кто я такая? — выдохнула я, вдруг почувствовав себя самозванкой.

— А кто ты такая?

— Я няня, — сквозь зубы прошипела я.

— Сегодня ты Золушка.

— А ты, значит, крёстная фея?

— Да.

— Ну и где мой принц?

— Я не волшебник, я только учусь. Так что никаких принцев… Если ты и дальше продолжишь с такой силой впиваться в мой локоть, ты определенно порвешь мой самый дорогой костюм. Не забывай, что я не так богат, как хозяин этого праздника. Я не аристократ — всего лишь интеллигент.

— И насколько же велики твои богатства? — поинтересовалась я больше для того, чтобы отвлечься от кидающих на меня взгляд буржуев, нежели из интереса.

— Нууу… У меня есть две квартиры в Лондоне и машина, а еще я планирую купить домик в Австралии.

— Зачем тебе две квартиры?

— В одной я живу, когда возвращаюсь в Лондон, другую сдаю в аренду.

— А домик в Австралии?

— Хочу в скором будущем перебраться туда жить.

Зайдя в просторный зал, в котором прежде я не бывала, мы подошли к дубовому столу, размеры которого были ровно пропорциональны размерам двух моих спален. Он был буквально усыпан подношениями имениннику: китайские вазы ручной работы, гигантские шахматы из янтаря (кто-то определенно был в курсе о разряде мастера ФИДЕ), золотой кубок, набор из десяти бутылок элитного вина (по словам Рика, одна такая бутылка стоила полторы тысячи долларов!), несколько отдельных, драгоценных камней (например, алмаз в десять и изумруд в двенадцать карат), шикарный набор столового серебра и далее по нескончаемому списку. Но больше всего меня поразила огромная, бронзовая статуя пегаса, высотой чуть больше метра, крылья которого мощно застыли в воздухе. Пегас был настолько велик, что его пришлось поставить возле стола с подарками, чтобы попросту его не сломать.

Все эти роскошные дары были подписаны крупными, золотыми или серебряными буквами, сложенными в невероятно громкие и пафосные имена: «Адам Баттенберг», «Фердинанд и Барбара Буршье-Кортни», «Семейство Мортимер»… Подарки были упакованы либо в прозрачные обертки, либо не упакованы вовсе, дабы все могли лицезреть, кто и что подарил имениннику, и на какую именно сумму замахнулся. Увидев подобный размах, я почувствовала укол в области сердца. Мой подарок не был подписан золотыми буквами, размер упаковки был с мою ладонь, а самим подарком являлась… Гхм… Нитка, приносящая удачу? Просто маленькая, красная… Нитка. Уж лучше бы вообще ничего не дарила!