– Что за дьявол в него вселился? – изумилась горничная.

– Может, он почуял, что в доме собаки? – предположила Брук.

– Или где-то рыщет настоящий волк, – возразила Алфрида, намекнув на то, что в старинных сказаниях есть правда. – Растон обычно отпугивает собак. Хотела бы я видеть такую, которая сможет его напугать.

– Это новое место. Он пока не чувствует себя дома.

– И я тоже, поскольку нас никто не встретил.

– Пойдем за ним.

– Нет, давай сначала устроим тебя. Растон далеко не уйдет. Вполне возможно, он прямиком отправился в конюшню. Он к этому привык.

– Подождем, – решила Брук. – Если дверь не отворится, у нас есть все основания уехать.

– Знаю, ты нервничаешь, но…

– Ну, давай подождем. Солнце вышло. Мне бы хотелось немного передохнуть…

Брук осеклась. Она боялась, что начнет болтать нечто бессвязное. Она действительно нервничала. Так много зависит от того, что случится сегодня!

Пристально смотревшая ей в лицо Алфрида, быстро кивнула. Неужели так заметно, что она боится?

Брук несколько раз глубоко вздохнула, но это не помогло.

Прошло минут десять. Возможно, больше. Похоже, в доме действительно никого не было. Или у Вулфов просто нет слуг? Нет, мать сказала, что эта семья богата и родовита. Так что, вероятно, волк велит Брук убираться. Это его способ избежать женитьбы.

Она с облегчением вздохнула, но тут же поняла, что у нее и без того слишком много бед, не хватало еще и этой.

Наконец Брук выпрямилась и кивнула Алфриде, которая тут же поднялась на крыльцо и взмахнула кулаком, готовясь постучать. Но в этот момент одна из створок двойной двери, наконец, открылась. Алфрида злобно уставилась на стоявшего перед ней мужчину. Брук молчала. Только взглянула на него и тут же опустила глаза, как привыкла делать в присутствии незнакомых людей. Но успела увидеть высокого мужчину с короткими светлыми волосами, остриженными по последней моде, так нравившейся ее брату, и со светло-голубыми глазами. Красавец, в панталонах рыжевато-коричневого цвета и облегающем фраке с пышным галстуком. Так слуги не одеваются. Если это лорд Вулф, она будет довольна. И на душе сразу стало легче.

– Вы представляете, сколько мы уже здесь ждем? – рассердилась Алфрида.

– Не дольше, чем я простоял в ожидании, пока вы постучите.

Брук не верила своим ушам. Подобная логика была для нее лишена смысла. Алфрида выругалась и раздраженно спросила:

– Почему вы предпочли нас проигнорировать? Таков был замысел?

– Я бы никогда подобного не сделал. Вас просто невозможно проигнорировать. Я всего лишь хотел убедиться, что в доме прибрано, прежде чем приглашу вас войти.

– Прибрано? Что там прибирать?

Брук послышалось, как мужчина пробормотал что-то вроде «яростные столкновения», но он говорил так тихо, что она не была уверена, что верно расслышала.

– Пожалуйста, войдите, – добавил он.

– Если вы дворецкий, я позабочусь, чтобы вас уволили.

– Я не дворецкий и вы не позаботитесь ни о чем подобном, – жизнерадостно заверил мужчина. – Скоро вы меня полюбите, и ваше сердце подобреет.

– В твоих мечтах, щенок! Проводи нас к своему господину.

– Нет, но я провожу вас в ваши комнаты.

Значит, он не лорд Вулф. Какое разочарование! Но подняв глаза, Брук увидела, что он пристально ее разглядывает. И не отводит глаза.

Алфрида, недовольная такой грубостью, громко откашлялась.

Он услышал это, но не покраснел. Наоборот, расплылся в улыбке и сказал Брук:

– Если он не полюбит вас, полюблю я. Вы уже завладели моим сердцем, даю слово. К вашим услугам, миледи Уитворт. Я Гейбриел Бискейн, и я счастлив видеть вас.

Его глупая беспечная болтовня вызвала у нее короткую учтивую улыбку. Брук не привыкла разговаривать с молодыми людьми и уж точно никогда не наблюдала их реакцию на встречу с ней.

– Так вы ожидали нас? – спросила она.

– Не так скоро, но вам и вашей матушке следует войти.

– Я недостаточно стара, чтобы быть ее матерью, – проворчала Алфрида… – То есть стара, но я не ее мать. И если еще раз увижу, что ты снова глазеешь на нее подобным образом, ты решишь, что я твоя мать. Потому что я надеру тебе уши.

Алфрида была определенно раздражена приемом и манерами Гейбриела Бискейна. Мало того, он ничуть ее не боялся.

– Видите? Вы уже меня любите, – подмигнув, заметил он.

Он отступил от двери, давая им пройти.

– Пойдемте. Я провожу вас в ваши комнату, хотя, по моему мнению, это вообще не комната. Да и вам не стоит считать это комнатой. О черт! Это башня.

Брук это не понравилось. Поэтому она повторила требование Алфриды:

– Возможно, вам стоит отвести меня к лорду Вулфу?

– Я не могу этого сделать. Он встретится с вами, когда будет готов.

– Сегодня?

– Возможно, нет.

Еще одна передышка, мысль о которой вызвала вздох облегчения и еще одну улыбку на ее губах. Последние узлы в желудке были благополучно развязаны. Должно быть, этот человек шутит насчет башни. Но если и нет, пусть будет башня! Она не станет возражать, если при этом ей не придется в ближайшее время общаться с хозяином поместья, и если в башне есть кровать. Должна быть!

Алфрида уже хотела запротестовать, но Брук покачала головой, поскольку горничная только и делала, что жаловалась. А мистер Бискейн уже повернулся и шел по вестибюлю.

Пройдя мимо двух греческих колонн, стоявших по краям вестибюля, они вошли в огромный коридор. Пол здесь был выложен серым мрамором. На белых стенах, отделанных темными деревянными панелями, висели написанные маслом картины. Брук увидела, что это портреты мужчин и женщин. Некоторые были изображены в одеждах шестнадцатого и семнадцатого веков. Вероятно, это предки виконта.

В центре коридора висела хрустальная люстра, так высоко, что слугам наверняка приходилось взбираться на лестницу, чтобы ее зажечь. Брук предположила, что ее вряд ли часто используют.

Они прошли мимо двойных дверей, вне всякого сомнения, ведущих в гостиные и столовую, и наконец, оказались у парадной лестницы.

Цветные пятна на белых стенах заставили Брук оглянуться на вестибюль. Круглое витражное окно над дверью преломляло солнечные лучи, и по всей лестнице были разбросаны красные, синие и желтые пятна. Витраж действительно образовывал рисунок – голову ощерившегося волка. Вероятно, это часть фамильного герба. Но почему они выбрали изображение хищного зверя? Возможно, у нынешнего лорда Вулфа было чувство юмора, и он заказал этот витраж в пику абсурдным слухам? Но поразмыслив, Брук решила, что слухи о том, что он ночами воет на пустошах, скорей всего ему нравятся не больше, чем легенды о проклятиях и обреченных на смерть молодых людях.

Когда они поднялись по лестнице, Гейбриел повел их направо по широкому, устланному ковром коридору с дверями только по одной стороне. Вероятно, они находились в глубине дома.

Скоро они свернули за угол и пошли по очередному коридору, ведущему обратно, к передней части дома. Здесь несколько дверей по обеим сторонам коридора были открыты, чтобы впустить свет. В доме наверняка имелось много спален, и он был гораздо больше, чем казалось снаружи.

В конце коридора Гейбриел остановился у винтовой лестницы. Брук догадалась, что она ведет к комнате в башне, о которой он упоминал. До этого момента она не думала, что он всерьез решил поместить их в башне.

Брук сжалась, но Гейбриел не пошевелился, только долго смотрел на темные ступеньки перед ними. Наконец он молча повернулся и пошел обратно. Они миновали один коридор и оказались в другом. Проходя дверь в конце коридора, он оглянулся на Брук и Алфриду и прижал палец к губам, давая понять, что нужно вести себя тихо. Шагнул к следующей двери, справа от лестницы. Брук вспомнила о том, что происходило в детстве, когда она тревожила уединение отца. Это было только однажды. В ее доме уроки усваивались быстро.

Гейбриел вошел в комнату, пересек ее и, чтобы впустить свежий воздух, открыл два окна. Брук последовала за ним, желая увидеть, куда они выходят. Она оказалась права. Высокие кусты живой изгороди, которые она видела на расстоянии, окружали очень большую парковую зону за домом. Здесь были ярко-зеленые газоны и тропинки, окаймленные клумбами с розами и другими чудесными цветами. Были и дающие тень деревья с расставленными под ними скамейками, а также крохотный прудик. Фонари, разбросанные в хаотичном порядке, освещали дорогу по ночам, но поскольку изгородь была очень высокой, из окна Брук не видела тропинок. А жаль.

Ей бы хотелось запомнить дорогу, прежде чем она отправится гулять по парку. А она непременно это сделает. Если они останутся.

Перед уходом Гейбриел прошептал:

– Он будет разгневан из-за того, что я не разместил вас там, где он приказал. Я приму удар на себя, но пока что предпочитаю его не будить, так что попытайтесь вести себя как можно тише, чтобы он вас не услышал.

Возмущенная тем, что он не шутил про башню, Брук ответила:

– Пожалуйста, я предпочла бы другую комнату, не так близко к его собственной, пусть даже и в башне.

Гейбриел улыбнулся. Очевидно, он не так боялся гнева лорда, как хотел показать.

– Это единственная свободная комната, в которой чисто и нет постоянно висящей на двери таблички «не пользоваться».

Идя по коридорам, Брук не заметила никаких табличек.

– Но почему лорд Вулф спит в такое время? – удивилась она.

– Я был бы поражен, узнав, что он спит.

Гейбриел уже направился к двери, но остановившись, добавил:

– Я прикажу, чтобы принесли ваши вещи.

Брук хотела поблагодарить его, но дверь слишком быстро закрылась, к тому же она в этот момент гадала, уж не такой ли у волка вздорный характер, как у ее отца. Недаром он требует, чтобы все ходили вокруг него на цыпочках. Кроме этого она смотрела на другую дверь, которая вполне могла вести в комнату лорда Вулфа, и в голове теснились самые тревожные мысли. Хуже всего было то, что волк вполне мог наброситься на нее, пока она спит.