Мисс Равенскар легко вбежала на крыльцо и дала Сайласу свою визитную карточку. Сайлас принес карточку своей госпоже, заметив мрачным тоном, что это наверняка какой-то подвох и что эту особу не следовало бы пускать на порог. Но Деборе не терпелось узнать, что привело к ней Арабеллу, и она велела Сайласу проводить мисс Равенскар наверх.

Через несколько мгновений в комнату вошла Арабелла. На ней было платье из узорного муслина, перевязанное розовым газовым поясом, розовая шелковая накидка, а на голове – прелестная шляпка, с завязанными под подбородком розовыми ленточками. Очаровательное видение остановилось в дверях и, склонив по-птичьему голову набок, внимательно оглядело хозяйку. Карие глаза видения выражали сомнение и одновременно поблескивали озорством.

Дебора, сама очень мило одетая в бледно-зеленое платье и просто, но красиво причесанная, встала навстречу своей гостье, совсем забыв, что в прошлый раз предстала перед ней воплощением вульгарности.

– Добрый день, – вежливо сказала она.

Сомнение исчезло с лица Арабеллы. Она побежала вперед и схватила Дебору за обе руки, восклицая:

– Я так и знала! Я знала, что вы мне понравитесь! Как же ужасно вы вели себя в Воксхолле! Но я сказала тете Селине, что у вас глаза так мило смеются и что вы мне все равно понравились. Вы не возражаете, что я приехала с визитом без мамы? Она никогда никуда не ездит, и потом, она, как и все они, ужасно против вас настроена! Но Адриан сказал, что вы обычно совсем не такая, и я решила приехать и посмотреть собственными глазами.

Дебора покраснела и сказала:

– Напрасно вы приехали, мисс Равенскар. Я убеждена, что вашему брату это не понравится.

– Подумаешь! Какое мне дело до Макса! – пренебрежительно бросила Арабелла. – Да он об этом и не узнает. И потом, почему мне нельзя навестить свою будущую кузину? Я очень рада, что вы выходите замуж за Адриана.

– Правда? – удивленно спросила Дебора. – И почему же?

– Ну, сейчас я рада потому, что вы мне нравитесь, – ответила Арабелла, усаживаясь на стул и конфиденциально понижая голос. – А раньше я радовалась потому, что мама с тетей Селиной задумали выдать за Адриана меня. Ну не глупость ли это? Ни он, ни я этого не хотим. Конечно, они пас все равно не заставили бы жениться, потому что мы давно уже договорились, что не подходим друг другу, но вы и представить себе не можете, как это надоедает, когда к тебе без конца пристают!

– Но ваш брат, наверно, тоже хочет, чтобы вы вышли замуж за лорда Мейблторпа?

– Может, и хочет, но он ко мне с этим никогда не приставал. Как-то у нас с ним зашел разговор о замужестве, и он только сказал, что я еще слишком молода и глупа, чтобы об этом думать. Но это, конечно, тоже вздор. И вообще мне все равно, что там думает Макс. Я выйду замуж за кого захочу и когда захочу! Я уже несколько раз чуть не убежала, чтобы тайно обвенчаться.

Тут Дебора не могла не рассмеяться.

– И каждый раз передумывали, мисс Равенскар?

– Да. Это ужасно, правда? – вздохнула Арабелла и покачала головой. – Я уже влюблялась добрый десяток раз. И вот странно: каждый раз я считаю, что это навсегда, но навсегда почему-то не получается. Поэтому мама и привезла меня в Лондон. У нее слабое здоровье, и я ее совсем замучила. Она сказала, что здесь за мной будет присматривать Макс, и я, конечно, была в восторге. Я люблю жить в Лондоне и ездить по балам. Все получилось, как мне хотелось!

– А вы не боитесь, что мистер Равенскар будет чересчур строгим опекуном?

– О нет! – безмятежно ответила Арабелла. – Макс очень милый и никогда не требует невозможного. Правда, он не любит, когда ему поступают наперекор, но мы с ним отлично ладим.

– Боюсь, что он очень рассердился бы, узнав о вашем визите ко мне.

– Макс никогда на меня не сердится, – уверенно ответила мисс Равенскар. – Кроме того, что он имеет против вас? Вы же очаровательны!

Дебора покраснела:

– Спасибо. Но все-таки, прошу вас, не говорите ему, что были здесь. Он очень неприязненно ко мне настроен.

– Я это знаю и не могу понять почему. Я, наоборот, собиралась рассказать ему, что вы совсем не такая, какой представлялись в Воксхолле.

– Нет-нет! – воскликнула Дебора. – Прошу вас этого не делать. Вам это, наверно, покажется странным, но у меня есть веские причины не хотеть, чтобы он узнал о вашем визите.

– Ну тогда я не скажу ему ни слова. Пожалуй, и не стоит ему говорить: когда он себе что-нибудь вобьет в голову, его не переубедишь. Но скажите: зачем вы так жутко вели себя в Воксхолле? Мне было ужасно смешно на вас смотреть.

Но Дебора не могла объяснить свое поведение в Воксхолле и уклончиво сказала, что для этого у нее были причины, которые она не может поведать Арабелле. Той явно хотелось допытаться до этих таинственных причин, но, будучи воспитанной девушкой, она этого делать не стала и заговорила на другую тему. Она спросила, не родственник ли Деборе мистер Грентем, с которым она познакомилась на балу в Танбридж-Уэлсе.

– Он служит в 14-м пехотном полку.

– Это мой брат, мисс Равенскар. Вы его хорошо знаете?

– Танцевала с ним несколько раз, – небрежно ответила Арабелла. – Пока в Танбридж-Уэлсе не расквартировали 14-й полк, там было нестерпимо скучно!

Тут в комнату вошел Люций Кеннет, которому Сайлас рассказал о визите мисс Равенскар и который, сгорая от любопытства, пришел взглянуть на гостью собственными глазами.

Дебора совсем не обрадовалась его появлению. Из безыскусных признаний Арабеллы, она вывела, что девушка эта весьма подвластна мужскому обаянию, а мистер Кеннет обладал этим обаянием в незаурядной мере и имел, кроме того, весьма привлекательную внешность. Ей пришлось представить его Арабелле, но при этом она бросила на Кеннета угрожающий взгляд, на который он ответил безмятежной улыбкой. Он сел напротив дам и стал не без успеха занимать их беседой. У Кеннета была приятно-непринужденная манера обращения, а ласковая усмешка, таившаяся в глубине его глаз, покорила уже не одну женщину. Однако Дебора вскоре убедилась, что страхи ее напрасны: он вел себя с Арабеллой вполне пристойно и разговаривал с ней чуть ли не по-отечески. Тем не менее Дебора обрадовалась, когда Арабелла стала прощаться. Люций Кеннет – не подходящая компания для легкомысленной молодой девушки, которой еще не исполнилось и девятнадцати лет. Дебора опасалась, как бы его шарм, веселые истории, которые он рассказывал, и общее впечатление повидавшего свет человека не произвели на мисс Равенскар нежелательно сильного впечатления. Когда Арабелла воскликнула, что мистер Кеннет, видимо, жил очень романтичной жизнью, и выразила желание самой побродить по свету, Дебора постаралась остудить ее пыл, сказав, что ничего в бродяжничестве романтического нет, а наоборот, такая жизнь тяжела и скучна.

– А мне ужасно хотелось бы играть в азартные игры, путешествовать и чтобы со мной случались всякие приключения! – заявила Арабелла, натягивая перчатки. – Мне пора идти, но, пожалуйста, разрешите мне вас навещать, дорогая мисс Грентем! Обещаю ни слова не говорить ни Максу, ни маме.

Но, хотя Дебора и строила разнообразные планы мести Равенскару, в них отнюдь не входило приобщение его сводной сестры к миру игроков, и она сказала Арабелле, что не может позволить ей приезжать к ним в дом против воли ее родственников.

– Так нельзя, милочка, – сказала она, взяв руку Арабеллы и поглаживая ее. – Вы должны слушаться вашу матушку и вашего брата.

Арабелла надула губки:

– Вот уж не думала, что вы тоже будете читать мне мораль! Но так и знайте: когда вы выйдете замуж за Адриана, я буду часто у вас бывать!

– Ну, это будет совсем другое дело, – с улыбкой отозвалась Дебора.

Мистер Кеннет пошел провожать Арабеллу и помог ей сесть в карету.

– Как жаль, что я вас здесь больше не увижу, – сказал он ей. – Когда я вошел в гостиную, у меня возникло странное чувство, будто она залита солнечным светом.

– Да, солнце сегодня светит очень ярко, – опустив глазки, ответствовала Арабелла.

– Но окна гостиной обращены к северу, – напомнил ей мистер Кеннет. – Этому просто нет объяснения.

Арабелла улыбнулась, и на щеках у нее образовались очаровательные ямочки.

– Действительно, очень странно, – с невинным видом согласилась она.

– Скажите, а вы никогда не ходите гулять в Гайд-парк? – спросил Кеннет.

– Почему же, иногда хожу, – ответила Арабелла. – По утрам со своей горничной. – Она помедлила и добавила с лукавой искрой в глазах: – Очень сдержанная на язык девушка.

Кеннет, все еще державший ее руку в своей, тихонько сжал ее пальчик и со смешком сказал:

– Мисс Равенскар, какая же вы очаровательная шалунья! Будет просто удивительно, если мы как-нибудь на днях не встретимся в парке.

– А вы тоже там гуляете? – невинно осведомилась Арабелла. – Тогда, вероятно, встретимся – как-нибудь на днях.

Она отняла у него руку, и мистер Кеннет, засмеявшись, подал кучеру знак трогать.

Тем временем мистер Равенскар, в счастливом неведении о проделках своей сводной сестры, получил с Сент-Джеймс-сквер еще одно письмо, написанное тем же размашистым почерком, но гораздо более взволнованное по тону. Письмо намекало на непредвиденные осложнения, подавало смутную надежду на капитуляцию, но главным содержанием письма была просьба о встрече на предмет объяснения получателю письма затруднительного положения, в котором оказалась его написательница. Войдя во вкус своей роли, мистер Кеннет писал, что леди Беллингем ни в коем случае не должна узнать ни об этой переписке, ни о предполагаемых переговорах, и потому не будет ли мистер Равенскар так любезен отправить ответ на адрес мистера Люция Кеннета, Джермин-стрит, 66.

Мистер Равенскар был в недоумении: о каких осложнениях идет речь и к чему еще раз обсуждать его ультиматум? В этом духе он и написал по указанному адресу. В ответ пришло отчаянное послание, из которого вытекало, что вовсе не мисс Грен-тем, а леди Беллингем затеяла интригу с целью уловить в брачные сети лорда Мейблторпа и что мисс Грентем боится ее ослушаться. Узнай об этом обе дамы, они пришли бы в несказанное изумление. Письмо кончалось просьбой к мистеру Равенскару встретиться с мисс Грентем в Гайд-парке под вечер в среду. Она объяснит ему во всех подробностях, как обстоят дела, и сделает все от нее зависящее, чтобы выполнить его волю. Поскольку мистер Равенскар не был знаком с леди Беллингем, он не увидел ничего невероятного в этом поклепе на бедную женщину. Он даже в какой-то степени обрадовался открытию, что мисс Грентем действовала не по своей воле, и обнаружил, что вовсе не возражает с ней еще раз встретиться. Посему на следующий день, к своему великому удовлетворению, мистер Кеннет получил короткую записку, в которой мистер Равенскар уведомлял мисс Грентем, что в среду явится на условленное место.