«Допрыгался», — злорадно подумала женщина. Не было ни сожаления, ни горечи. Просто смерть заглянула в ее дом — и все. Мучила мысль, что нет денег на похороны. Страшно сказать, сколько все это стоит! Выкопать могилу — раз, гроб заказать — два, памятник какой-никакой, но поставить надо, да и поминки вроде надо справить. А тело помыть-причесать, костюм купить…

За раздумьями она начала снимать с мужа окровавленную одежду, натопила баню, достала корыто, стала обмывать тело. Вспомнила, что вроде при этих делах полагается церковную свечку зажечь, зажгла и удивилась. Свеча, горевшая у изголовья мужа, вдруг стала быстро клониться пламенем в сторону его спины, как будто хотела дотронуться до тела. Женщина ее переставила, и снова пламя наклонилось. «Господи, да неужели душа покойного сейчас стоит за спиной?» Утвердительный ответ пришел сам. Стало страшно. Страшно как никогда в жизни. Выпила залпом полстакана водки, сплюнула и продолжила мыть, стараясь ни о чем не думать. Да и времени на раздумья не оставалось — кругом столько дел.

А после похорон внезапно обнаружила абсолютную пустоту.

Странно, до этого не было ни любви, ни счастья, ни даже горя по большому счету. Ко всему давно появились привычка и отвращение. И вдруг на тебе — почти ощутимая пустота, с которой, по всей видимости, срочно надо было что-то делать. Но что именно? Ответа не было, а вскоре и к пустоте тоже появилась привычка.

Зато теперь она совсем не боится, говорит, что душе бывает порой очень тяжело, она словно маленький ребенок — плачет, всего боится, когда отходит от тела. Душа все видит и замечает. И ей очень важно, чтобы ее любили, чтобы имелся такой человек, который придет первым к гробу и останется последним на могиле.

Это внимание обязательно будет зафиксировано в вечности. Смерть — это ведь дело очень интимное.

Но я журналистка дотошная, мне нужны были подробности — пусть мерзкие, пусть отдающие желтизной, но подробности, которые бы намертво цепляли внимание читателя, может быть, и не самого умного, к моей статье. Умному «детали» в виде многочисленных татуировок на мертвом теле или ржавого корыта не нужны, а вот глупого только этим и удержишь.

И женщина начала рассказывать… О бомжах и «белых воротничках», о том, что довольно часто близкие любят покойников фотографировать, как правило, голых «на память», а потом кладут им в гроб водку, косметику, книжки, свои фотографии, не говоря уже о сотовых телефонах. На них сейчас прямо-таки бум. Положат мобильник в гроб, а потом эсэмэски шлют, на что-то надеются, пополняют баланс…

Считается доброй приметой, если молодые познакомятся на похоронах — значит, и жизнь у них будет «до гроба». Бывает, что после смерти близкого сразу рождается ребенок. Такие дети, как правило, вырастают сильными, здоровыми и умными.

Всю процедуру мытья женщина проводит при закрытых окнах и завешенных зеркалах, при свечке и желательно в комнате, где любил находиться покойный. Воду же нужно сразу вылить за ворота (чтобы не напилось какое-нибудь животное), и только не под фруктовые деревья. Отстриженные волосы и ногти сжечь, а одежду раздать нищим. Украшения сразу же после кончины нужно снять, иначе покойнику потом будет «трудно» с ними расставаться. И это необходимо сделать близкому человеку. Как-то один сынок попросил ее снять у папы золотые коронки с зубов. Сам боялся.

Мертвые все одинаковые, зато живые настолько разные! Но в сущности, они делятся на две категории. Те, что любили покойных, и те, что не любили. О, их очень просто узнать! Любящие мало плачут на похоронах: они смотрят на усопших так, будто хотят запомнить их навсегда, где-то на уровне подсознания понимая, что все, что будет потом: старые фотографии, воспоминания, сны — в той или иной степени фальшь. Сегодняшний день — самый ценный, пока можно дотронуться до любимого тела, прошептать ему что-то главное, что-то такое, что важно знать лишь двоим, да, пожалуй, еще ангелам-хранителям. Вот, собственно, поэтому душа и находится рядом. Надо верить в это. Обязательно.

Живые и мертвые. Где та грань? Где переход от одного состояния к другому?

«Оставьте мертвых мертвым», — говорил Христос. И сам перед смертью омыл своим ученикам ноги…


Со временем понимаешь, что истинны только чувства. Пройдет какое-то время, померещится телефонный звонок, поднимешь трубку и твое «алло» намертво врежется в пустоту длинного гудка. И только тогда вдруг четко осознаешь, что любимый никогда не ответит. Не будет больше ни слов, ни взглядов, ни улыбок, ни живого интереса. И только тогда в кругу полного одиночества проймет настоящая горечь утраты, когда это «алло» останется без ответа. Тогда и поплакать можно. И нужно. Чтобы полегчало хоть немного.

Самое ужасное, что при всем при этом также будет падать снег, лить дождь, будут мчаться машины, скрипеть соседская дверь.

Про смерть еще напоминают закаты, но я их откровенно ненавижу. Тоже мне радость — смотреть, как медленно догорает день. Красивый закат означает красивую жизнь и красивую смерть, а где их взять в наше суетное время?

Зато после смерти любимых мы все становимся мудрее, нас уже не трогают грязные ботинки, злые фразы в переполненном автобусе. Так и хочется сказать: «Люди, давайте беречь друг друга, ценить единственную нашу земную жизнь», но это никого не тронет. Каждый раз, каждый отдельно взятый человек наступает на одни и те же грабли: чтобы научиться любить и беречь, надо сначала обязательно потерять. Это, увы, аксиома.

Вот пример. Работала я на одного барыгу, хозяина мелкой, довольно ядовитой газетенки. Ох, и урод! Каждую копейку считал, при том что сам купался в роскоши. Никогда не помогал нищим и малоимущим, не думал ни о ком, кроме себя и собственных детей. Зло так и перло из него. Частенько говорил, что сделал себя сам, никому ничем не обязан и все в этом роде.

В один ужасный день его младшая дочь стала инвалидом, в одночасье лишилась обеих ног. Первое, что я заметила после случившегося, — он начал со мной здороваться, хотя до этого вовсе не замечал. Точнее, если кого-то во мне и видел, то точно не человека, а так, насекомое. И я вдруг представила, что бы произошло, если бы его дочь, не дай Бог, умерла, и получила ясный ответ, — он стал бы человеком в самом полном смысле этого слова. Начал бы вникать в проблемы своих сотрудников, может быть, даже подавать милостыню нищим, наверняка бы стал посещать храм и читать по вечерам Библию или же еще что-то очень важное для души.

После этого на меня обрушилась какая-то тяжесть. Получалось, что я открыла главный закон Неба. Мало-помалу стали понятны слова молитв, меня больше не трогали различные колкости в свой адрес, впрочем, слова похвалы тоже, нытье близких, старая или немодная одежда, разбросанные по квартире вещи… Я разрешила сыну жить как он хочет. Он попросил соорудить посреди комнаты домик из раскладушки и играть в нем. Ха, какая мелочь!

Я забыла сказать, что мир периодически разбивается на несколько частей, и на мою долю выпадает круг забот, которые иначе как непредвиденными не назовешь. Сын периодически подбирает бездомных кошек, собак — особенно щенков, — покалеченных птиц, мышей и даже тараканов. А животные его присутствие странным образом ощущают.


Все началось довольно давно, а именно пять лет назад, когда Лука только-только появился на свет. Стоило его принести из родильного дома, как в нашей крохотной квартирке вместе с маленьким человечком появилось несчетное количество божьих коровок. Ничего подобного никто из многочисленной родни не смог припомнить. Это было особенно странно, потому что с отоплением были перебои и в доме царил холод.

Время шло, и вместе с ним к нам приходили разные представители фауны: подброшенный котенок, случайно залетевший и не пожелавший вылетать попугайчик, соседи поделились рыбками, а в полу, как раз под детской кроваткой, завелся сверчок.

Со временем все это добро было роздано, а ребенок отвезен к бабушке. Но и в жизнерадостном селе способность Луки притягивать к себе братьев наших меньших сказалась настолько ярко, что стали удивляться даже видавшие виды старики, которые по определению ничему уже не удивляются.

Надо ли говорить, что в день нашего приезда во двор залетела сова, а на веранду — пара диких голубей; ласточки обосновались под крышей, а бабушка по настоянию ребенка вскоре вынуждена была завести кошку и собаку, а через пару недель к ним добавились еще и кролики. Наш Лученька заставил бабушку выкинуть мышеловку: «Потому что у мыши есть семья, которая будет плакать».

Осенью в сезон дождей в огороде оказалась огромная, величиной с человеческую ладонь, жаба. Вот слова Луки: «Смотри, баб, у нее глаза золотые».

Вскоре бабушка, чертыхаясь на чем свет стоит, уже доставала из чулана резиновые сапоги, а потом вместе с внуком и жабой в пакете ехала на велосипеде к пруду, чтобы отпустить туда земноводное.

А однажды я испугалась не на шутку, потому что мир животных мало-помалу стал внедряться в мое сознание. Так, читая разную литературу, я уже стала обращать внимание на латинские названия и среду обитания зверей. Например, вид гадюки обыкновенной, распространенной почти на всем земном шаре, будет по-латински vipera bonys, что лично для меня разъясняет многое. А эпидемия среди животных называется эпизоотия.

А есть даже такие рыбы, которые живут в кислоте, например в кратере японского вулкана Катанума при рН14.

Несколько раз мы с родственниками проводили эксперименты. Так, чтобы увидеть в лесу дикое животное, достаточно было взять с собой Лучка, и белка, серна или даже рысь обязательно покажется. Но стоит пойти в лес одному, никого, кроме шустрых птичек, не увидишь. Впрочем, по этому поводу я особой радости не ощущаю.

Особенно меня пугает лето, когда в карманах сына прочно обживаются всякие жучки-паучки. Во мне живет страх, что кто-нибудь из принесенных этим удивительным мальчиком насекомых окажется ядовитым и тогда…