Мама тепло улыбается и сжимает ладонь Дэниела в немой благодарности и приглашает нас присесть. На некоторое время она теряется в своих мыслях, а после неразборчиво, почти шепотом бормочет:

— Я должна увидеть моего ребенка во плоти, только тогда перестану волноваться.

— Где папа? — спрашиваю я, отвлекая.

Коль мы уже здесь, нужно также разобраться и со второй частью нашего знакомства.

— С пациентом. Какая-то срочность, — она кривит губы, будто говоря «снова». — Он скоро освободится. Что будете пить? — спрашивает она и пока ждет наших ответов, снова осматривает Дэниела.

— Кофе было бы замечательно, спасибо, мадам.

— Я буду тоже.

Когда она уходит на кухню, Дэниел шепчет мне в ухо:

— Было бы лучше, если бы они уже знали обо мне, да, Лели?

Я слегка кривлю губы, но не могу не согласиться.

— Ты доказал свою правоту.

Он смеется, и улыбка остается на его губах. Забили.

— Я могу оставить тебя здесь на пару минут, чтобы пойти и рассказать маме, какой ты замечательный? — я дарю ему свою самую сладчайшую соблазнительную улыбку и подталкиваю локтем. Он вздыхает, и его улыбка теплеет.

— Конечно, — и он начинает проверять почту на телефоне.

— Давно? — спрашивает мама без всяких предисловий, как только я захожу на кухню. Она не смотрит на меня, сконцентрировавшись на четырех керамических чашках, подогревая их горячей водой из чайника.

— Некоторое время.

— Хмм, мм, — ее рот разочарованно кривится.

— Я просто не была уверена, насколько все серьезно, — я пытаюсь угодить ей, но она останавливается и, повернувшись, смотрит мне в глаза.

Разглаживая невидимую складку на своем белом хлопковом платье, она говорит:

— Он проделал весь этот путь сюда ради даже не целого дня. Мне кажется это достаточно серьезным, — подтекст ее слов меня не особо взволновал, так как я уже была впечатлена тем, как его действия отражают чувства ко мне. — Знаешь что, Лели? До тех пор, пока он делает тебя такой счастливой, я рада за тебя. Остальное, на самом деле, не важно, — она целует меня в лоб и заваривает кофе, распространяя сильный ароматный жареный запах в воздухе.

Уверенная, что моя помощь не требуется, я возвращаюсь к мужчине, о котором идет речь, и он награждает меня нежным взглядом.

— У вас двоих будут прекрасные дети.

Какого черта, откуда это взялось?

Мама не могла выглядеть более сконфуженной и пристыженной, смотря на нас большими глазами из коридора держа поднос. Уверена, она не собиралась говорить это вслух. И если бы она не держала поднос в руках, то одна из них, скорее всего, взлетела бы ко рту. Нечаянно она или нет, я все равно готова придушить ее.

Усаживаюсь в кресло в надежде, что лишь одна услышала это, прекрасно понимая, что это не так.

— Это, правда, мадам, — говорит Дэниел однозначным тоном, одаривая ее блестящей улыбкой, берет мою руку и потирает костяшки большим пальцем. Мы обе окидываем его смущенным тревожным взглядом. Он поворачивается ко мне, и на губах мелькает намек на озорную ухмылку.

— Они будут прекрасны. Посмотри на себя, — он пожимает плечами. Легкая улыбка превращается в широкую, несмотря на мое беспокойство.

Не понимаю, откуда это взялось, короткая жаркая волна распространилась по моим щекам, отчего мама, проглотив огромную улыбку, отвернулась в изумлении.

Папа, зайдя в комнату, оглядел нас троих и сощурил взгляд в заметном раздражении.

— Папа! — непонятно почему, я вскакиваю на ноги. Возможно, причиной тому послужил его слегка оскорбленный вид. — Это Дэниел.

Дэниел встает и пожимает руку моему отцу.

— Приятно познакомиться, доктор Грейс.

Мой отец слегка наклоняет голову и пристально смотрит на Дэниела, подняв брови полумесяцами над очками.

— Дэниел — парень Хейли, — специально дополняет мама.

Отец кивает, словно что-то отмечая в голове.

— Точно. Приятно познакомиться, Дэниел.

Мама, вернувшись к обычной манере поведения, как это было до плохой новости о Стивене, задает вопросы, пытаясь собрать больше информации о такой вещи, как «парень». Учитывая тот факт, что я не приводила домой никого со старшей школы, ее возросший интерес вполне понятен. После нескольких томительных моментов, когда она спрашивает, как мы познакомились, я терпеливо просвещаю ее, намеренно пропуская не-для-твоего-мягкого-сердца детали. Охотно делюсь информацией о поездке в Баха. Я болтаю, чувствуя себя некомфортно от напряжения, которое мой отец нагнетает в атмосферу, изучая Дэниела.

Папа слушает с каменным лицом, и, кажется, не собирается «оттаивать». Я бы сказала, что он собирается взглядом прожечь в груди Дэниела дыру своей неприязнью. Дэниел и мама, хоть и слушают мою болтовню, периодически бросают на моего невосприимчивого отца подозрительные взгляды, которые замечает и мой отец, и я. Наконец, отец откашливается, чтобы привлечь внимание, и наклоняет свое напряженное тело в сторону Дэниела и спрашивает:

— Итак, чем ты зарабатываешь на жизнь, Дэниел?

Он серьезно собирается начать такой разговор?

Выражение лица Дэниела принимает циничный оттенок. Я уверена, ему редко задают этот вопрос. Обычно люди его узнают. Мой отец действительно не знает, кто он такой? Мне трудно в это поверить, зная, как он любит новости. Не могу понять, что происходит в его голове прямо сейчас. Что бы это ни было, это не выглядит и не звучит, как попытка тепло поприветствовать.

— Я работаю в сфере программного обеспечения интернет-безопасности.

— Программист?

Я почти выплевываю кофе в кружку.

— Среди прочих вещей, — голос Дэниела не скрывает веселья.

— Каких других вещей?

— Папа?

Дэниел поворачивается ко мне, его брови нахмурены, он слегка наклоняет голову, как бы говоря «все хорошо».

— Дэниел владеет «Stark Software», пап. Ты знаешь, та самая компания по интернет-безопасности…

— Ты, на самом деле, выглядишь знакомо… Я думал, ты из этих, из знаменитостей, — говорит мой отец невозмутимо. Выражение его лица граничит с отвращением.

Какого?

После сомнительной похвалы отца, изменение в переполненном терпении Дэниела можно практически потрогать. Я практически слышу, как падает на пол чека от гранаты за секунду до взрыва.

— Ну, я не настолько одаренный, сэр — сухо отвечает Дэниел.

Я кладу руку на его бедро и слегка сжимаю, пытаясь успокоить, а может, и передать свою признательность. Он кладет свою руку поверх моей, и сжимает в ответ.

Отец изучает наш физический контакт. Он уставился на наши руки и спрашивает:

— Так это из-за тебя Хейли приехала домой расстроенная?

Вот блин! Так вот откуда ноги растут.

Дэниел посылает мне взгляд, ясно говорящий: «А эту часть ты им рассказала, да?» Но прежде чем кто-либо из нас ответит, мама бросает отцу предупреждающий взгляд и говорит чересчур мягко:

— Дэрек, мне нужна помощь на кухне. Сейчас, — нежелание отца, до смешного очевидно, но он встает и идет за мамой на кухню, по пути таращась подозрительно и раздраженно на Дэниела. Еще чуть-чуть, и он покажет двумя пальцами на свои глаза, а потом на Дэниела.

Что, черт возьми, произошло с моим уравновешенным и вежливым отцом? Что за фигня с чрезмерной опекой?

Рядом с собой я могу видеть, как внутри Дэниела, Джекилл борется с Хайдом, пытаясь предотвратить драку.

— Значит, он знает обо мне? — спрашивает Дэниел, как только родители уходят на кухню, забирая свою руку от моей. Выражение его лица — что-то между слегка недовольным и полностью раздраженным. — И предполагаю, он знает не лучшую главу нашей истории, — презрительно добавляет он.

— Нет, это не так. Когда приехала, я показалась отцу жутко расстроенной. И он пришел к выводу, что это из-за парня. Я не говорила ему деталей.

Дэниел отстраненно кивает, его подбородок двигается, пока он думает.

— Прости, я не думала, что он будет таким сверхопекающим. Это так на него не похоже. На самом деле, я удивлена не меньше твоего, — шепчу я.

Дэниел пожимает плечами:

— Я бы кастрировал любого, кто подойдет на два фута к моей дочери. Поэтому я могу отдать ему должное, что он не достал ружье.

И как Дэниел пришел к такому выводу?

Прежде чем мои родители вернулись, я кричу в сторону кухни, что пошла собирать вещи, и быстро веду Дэниела наверх в свою комнату. Перерыв, нам определенно, не помешает.

Как только я закрываю дверь, чувствую позади себя, как физическое напряжение, всегда присутствующее между нами, быстро заряжается. Быстрее, чем когда-либо. Такое ощущение, что между нами магнитное поле, притягивающее нас друг к другу. Каждая его черта сейчас так заметна для меня: его грудь обтянутая футболкой, мягкие волосы, упавшие на лоб, шрам над бровью, как его глаза впиваются в меня.

В той самой манере.

Он отводит взгляд от меня, чтобы осмотреть комнату, будто бы уменьшившуюся от его присутствия.

— Путешествие в мир маленькой Хейли.

Его губы изгибаются в полуулыбке, пока он изучает мои фотографии времен старшей школы, приколотые на пробковой доске рядом с различными сувенирами на память. Несколько древних билетов на концерты, поношенный браслет дружбы, подаренный лучшей-подругой-на-век в младшей школе, чье имя я даже не вспомню сейчас. А также листочек бумаги с цитатой из песни Бон Джови, которая была моим девизом.

Дэниел проводит пальцем по широким буквам, написанным округлым подростковым почерком на пожелтевшем мятом куске бумаги, и говорит:

— Достаточно сильная цитата для стены тинейджера.

— В то время она много значила, — говорю я, вспоминая.