– Джеймс?

– Хм? – Он снял руку с рулевого колеса и похлопал ее по ноге. – Я пытаюсь сосредоточиться на дороге, Ливви, дорогая. Как-никак, незнакомая машина. Не хочу, чтобы мы нашли конец в доках Абердина! – Он слегка напряженно улыбнулся, и Ливви подумала, как все фальшиво. Почему она раньше не замечала его неискренности?

– Джеймс, я спросила, как тебе понравился новый защитник, которого нашел Питер? – Она не отрывала взгляда от его лица. Что-то заставило ее насторожиться, она сама не знала, что. – Мама должна была рассказать мне о твоих звонках. Почему она не говорила?

Джеймс хотел увеличить скорость, но включился красный свет, и он не успел. Не обращая внимания на ее второй вопрос, он сосредоточился на управлении машиной.

– Джеймс?

– Слушается руля, – сказал он наконец. – Добрый старый БТ.

Ливви заметила, как у него дважды дернулся мускул на щеке.

– Так что ты скажешь насчет нового защитника? Ты не можешь не знать о нем от Питера!

Вдруг Джеймс остановил машину. Он был разозлен бесконечными вопросами Ливви.

– Ливви, что это? Допрос третьей степени? – Он посмотрел на нее со смесью отвращения и раздражения. – Я понимаю, ты волнуешься. А сейчас давай забудем это!

Ливви пристально взглянула на него. Ее словно молнией поразило. Он вдруг сделался таким прозрачным, что она видела его насквозь.

– Нет, – сказала она, тряхнув головой. – Я ничего не желаю забывать! Ты ничего не хотел знать, не так ли, Джеймс? – Почему ей не пришло в голову спросить его раньше? – Ты ни разу не разговаривал с Питером! Он повернулся к ней.

– Ливви! Перестань! Какого черта ты задаешь дурацкие вопросы! – Он наклонился, чтобы дотронуться до нее, но она оттолкнула его.

– Ты ничего не знал, ты лжешь мне! Чего ты добиваешься? – жестко спросила она.

Он отвернулся, и его ноздри раздулись от гнева. Его затошнило от мысли, что он жил с ней. И все его мысли отразились на его лице.

– Боже! Почему ты приехал сюда? – вдруг заплакала она.

– У меня не было выбора! – злобно закричал Джеймс. Он ненавидел эту отвратительную женщину, пускающую сопли. Он отвернулся от нее, чтобы скрыть свою ненависть. Потом обуздал эмоции и сказал спокойно: – Пойми, Ливви! Что это все…

Но было уже поздно. Ливви увидела его лицо.

– Ты выродок! – закричала она, перетащила свою сумку на переднее сиденье и стала открывать дверь.

– Нет! Ты не сделаешь этого! – Джеймс схватил ее за руку и попытался помешать. – Ну-ка давай…

Он резко подтянул Ливви к себе, крепко вцепившись одной рукой в ее плечо, увеличил скорость машины. Совершенно обезумев, Ливви опустила голову и впилась зубами в цепкую, причиняющую ей боль руку. Пытаясь освободиться, он тряхнул рукой, совершенно забыв о машине.

– Господи! Ты сука! – И не раздумывая Джеймс ударил ее. От сильного удара по лицу голова Ливви впечаталась в стекло. Она задохнулась от боли и почувствовала во рту вкус крови. Это придало ей новые силы. Неистово сражаясь, она открыла дверь и выскочила из машины. Упав на колени, она чуть не потеряла сознание от боли, но холодный воздух отрезвил ее. Ледяной дождь приносил жгучую боль порезу на щеке, но, не обращая ни на что внимания, стараясь убежать от этого оборотня, она прижала к себе сумку и побежала по дороге. Она бежала, уклоняясь от машин и все дальше удаляясь от Джеймса, прежде чем тот смог осознать, что случилось.

Через несколько минут светофор дал зеленый свет, и две машины перед Джеймсом тронулись с места.

– Ливви! – Он выскочил из машины, оставив включенным двигатель, а дверь открытой, и бросился за Ливви вдогонку. – Ливви, вернись сейчас же! – вопил он. – Ты – тупая сука! Что ты делаешь?

Он обернулся, услышав жуткий скрежет. Это «форд», вылетевший с боковой дороги, пытался втиснуться в поток движущихся машин. Водитель не заметил стоящей машины Джеймса и врезался в нее со скоростью сорок километров в час.

– О Боже! – закричал Джеймс, потом снова посмотрел на дорогу и увидел, как Ливви, отчаянно размахивая рукой, остановила такси и торопливо села в машину.

– Ливви! Вернись сейчас же! – из последних сил завопил он. Но такси влилось в поток идущих машин, и Ливви уехала. Он зажал голову руками и закрыл глаза. Вокруг него собралась толпа, обсуждая аварию. Кто-то побежал вызывать «скорую помощь», но Джеймс уже ничего не соображал. Он слышал голоса, обращавшиеся к нему, но, не реагируя на них, дрожа всем телом, поплелся к груде металла, которая прежде была его машиной.


Алек закончил заполнять последние клеточки кроссворда и откинулся на спинку стула, чрезвычайно довольный собой. Конечно, это был не лучший его результат. Он затратил на решение кроссворда больше времени, чем обычно, но ведь он не превысил свой рекорд только из-за того, что ему постоянно мешали. Положив ручку в карман костюма, он с наслаждением водрузил ноги на стол. Уже около восьми часов вечера, все вокруг спокойно, как обычно. Он закрыл глаза и расслабился на несколько минут, и через какое-то время в холле воцарилась тишина, прерываемая его тихим храпом.


Человек, идущий первым, был в костюме, поверх которого была надета черная куртка с капюшоном. Этот камуфляж облегчал его работу. Ему не задавали лишних вопросов, так как он выглядел как преуспевающий бизнесмен. Он молча вошел в приемную вместе со своим товарищем, прячущимся за ним. Остановившись в дверях, человек в куртке с трудом поверил в свою удачу. Охранник, дежуривший в холле, спал.

Вынув из кармана небольшую, обтянутую кожей дубинку, человек в куртке бесшумно подошел к столу и встал за спиной Алека. Примерившись, он обрушил на затылок Алека тяжелый удар. Тело Алека обмякло и стало падать со стула. Человек в куртке подхватил его, а потом с помощью своего скромного друга уложил за столом, чтобы лежащее тело не бросалось в глаза. Потом они вышли к машине, оставленной у входа в здание. Нескольких минут им хватило, чтобы принести четыре литровых канистры бензина и запереть приемную. Злоумышленники поднялись по лестнице в главный офис и принялись за работу.

Разливая повсюду бензин, они особое внимание уделили главной комнате и входной двери в нее. Они действовали быстро и слаженно. Человек в куртке прошел через два редакторских кабинета, которые располагались в самом конце здания, но не обнаружил ничего интересного для себя. Его скромный приятель действовал в главном помещении.

– Ты ничего не пропустил? – спросил человек в куртке, подходя к своему напарнику.

Тот покачал головой: – Думаю, ничего. Все это вспыхнет сразу.

Человек в куртке оглядел все опытным глазом и, поднял две пустые канистры.

– Порядок! Пора уходить!

Потом он оглядел безлюдные помещения с двумя кучами хлама на столе и, пока его приятель разливал бензин по всему помещению, зажег спичку и сунул ее под кипы бумаг.

– Прощай, «Эбердин энгас пресс», – сказал он, когда пламя взметнулось вверх.

Сбежав по лестнице, ночные гости закрыли за собой двери в здание газеты и растворились в ночи.

Ливви наклонилась вперед и постучала в стекло, отделяющее пассажирский салон от водителя. Тот обернулся и отодвинул стекло.

– Вы не можете ехать быстрее? – спросила она.

– Это не зависит от меня, женщина, – сказал он.

Ливви нервно выглянула в окно. Они попали в пробку на Нооз Андерсон-драйв, сразу после Королевских ворот. Открыв сумку, Ливви достала кошелек и снова наклонилась вперед.

– Сколько я вам должна?

– Два пятьдесят пять, – ответил он, недоумевающе глядя на нее в зеркало.

– Прекрасно. – Она высыпала монеты на руку, отсчитала три фунта и отдала водителю. – Прошу извинить, но я пойду пешком. Я ужасно спешу! – Она распахнула дверь, вышла из машины и побежала по улице.

Она бежала по Саммерсхилл-роуд, ее сердце бешено стучало, а дождь хлестал в лицо. Она вся промокла, но ее это не волновало; все, чего ей хотелось, – это вернуться к Фрейзеру. Быстро промчавшись по Ланг Мэстрик-драйв, она обогнула Байт авеню, и перед ней неожиданно предстало здание «Эбердин энгас пресс». Ей осталось преодолеть около четырехсот метров. Никогда в жизни ее так не радовала неоновая вывеска. Не мешкая, она пробежала до входа в здание, чуть-чуть передохнула, потом перескочила через ступеньки, распахнула двери и влетела в холл.

– Алек? – Она промчалась мимо стола. – Алек? – Ливви оглянулась на распахнутые двери, чувствуя какую-то смутную угрозу. Вдруг плотное черное облако дыма поглотило ее.

– Господи! – Прижав руку ко рту, она бросилась назад. Подбежав к столу, увидела распростертое тело Алека на полу. Встав на колени, Ливви пыталась нащупать пульс, крича: – Алек! Алек, ты слышишь меня? – Его веки дрогнули. – Алек!.. Алек! Есть ли кто-нибудь в здании?

Она замолчала, когда его глаза на мгновение открылись, и приложила ухо к его груди.

– Вставай, Алек… пожалуйста… – Ее охватила дрожь. – Алек… кто-нибудь есть в здании?

Он попытался дать понять, что в здании он один.

– Слава тебе, Господи! – выдохнула Ливви. Как будто громадная тяжесть свалилась с ее плеч: Фрейзер был в безопасности! Через несколько секунд она стала действовать.

Опустившись на колени, она взвалила на себя тело Алека, придерживая его руками. С громадным усилием она потащила его к выходу. Ее колени подгибались из-за непосильной ноши. Сердце у нее бешено стучало, не хватало воздуха, но она упорно тащила его к стеклянным дверям. Добравшись до дверей, она толкнула их ногой и спустилась по лестнице. Потом она опустила его. Дождевые капли падали ему на лицо. Она выпрямилась и обхватила голову руками, преодолевая слабость и тошноту.

А потом Ливви действовала по наитию. Вбежав по лестнице, она скинула пальто и окунула его в грязную лужу под водосточной трубой. Потом в лужу последовал шарф. Склонившись к трубе, она взяла в руки носовой платок. Вернувшись в здание, она остановилась у телефона, набрала 999, сказала адрес. Мокрым носовым платком она обвязала голову, стараясь закрыть нос и рот. Поверх головы намотала мокрый шарф, натянула перчатки. Она была готова.