– О Боже милостивый! – простонала Марго, сделав шаг к умирающей.
Терент Равинет остановил ее взмахом руки.
– А ты отправишься со мной, дорогая. Нам еще предстоит обвенчаться. – Он схватил ее и легко перебросил через плечо.
– Я н-никогда н-не с-соглашусь! – яростно вскричала Марго, молотя кулаками по его спине.
Но Терент Равинет только злобно расхохотался.
– Прощай, сынок! Не сомневаюсь, что через несколько минут ты будешь свободен. Тут скоро будут твои друзья. Но пусть так… все равно, попрощайся со своей леди! Ты больше никогда не увидишь ее, обещаю тебе!
Эрик с трудом отвел глаза от лежащей на полу умирающей женщины. Взгляд его остановился на лице Равинета.
– Леди Марго – это то, чего ты никогда не получишь, Терент Равинет. Она моя, запомни это. Запомни навсегда. – В голосе его звучала холодная угроза.
Но Равинет только ухмыльнулся в ответ и взбежал вверх по лестнице, неся на плечах бешено отбивающуюся Марго.
– Я уже получил ее, сынок, а вечером получу от нее и все остальное. И буду получать день за днем, пока она мне не надоест. Но и тебе ведь не след жаловаться, правда? – И до Эрика донесся издевательский хохот. – В конце концов, разве я не оставил тебе твою матушку?
Этот зловещий хохот эхом раскатился по комнате, затем оглушительно хлопнула дверь и лязгнули засовы. До него еще какое-то время доносились отдаленные звуки битвы да яростные вопли Марго, но даже они сейчас не могли отвлечь Эрика от того, что ему предстояло. Едва за Равинетом закрылась дверь, как Эрик принялся яростно дергать за веревку, которая все еще удерживала его руку.
– Не умирай! – неистово молился он, пытаясь разорвать путы. – Пожалуйста, прошу тебя, только не умирай!
И вот наконец обе его руки освободились. Наклонившись, он торопливо развязал веревки, которыми были спутаны его щиколотки, и упал на колени возле матери, осторожно взяв в свои огромные загрубелые ладони ее похолодевшее лицо. Она еще пыталась что-то сказать сыну, но голос ее был так слаб, что он ничего не мог разобрать.
Эрик бережно подложил руку ей под голову, обхватил за плечи и прижал к своей груди.
– Робин, – прошептала она едва слышно, – мой Робин! Как я молилась, чтобы ты вернулся ко мне! Каждую ночь я плакала и молила об этом небеса.
Кровь хлестала из раны струей. Ею уже был залит весь пол вокруг, и сама она, и Эрик были сплошь покрыты кровью. Эрику часто приходилось видеть, как умирают люди на поле боя, и сейчас он не сомневался, что рана матери была смертельной.
На глаза его навернулись слезы.
– Я тоже молился, чтобы Бог помог мне найти тебя, мама. Я молился, чтобы когда-нибудь мы нашли друг друга.
Она задрожала, будто от холода, и Эрик теснее прижал ее к себе.
– Я всегда любила тебя, – прошептала она, – я никогда бы не согласилась расстаться с тобой. Никогда!
– Я знаю, – пробормотал он, покрывая поцелуями ее мокрые от слез щеки, – я всегда это знал.
– Да благословит Господь ту женщину, которая заменила тебе меня и которая любила тебя так же крепко, как любила я!
– Она и в самом деле стала мне матерью, мама.
Умирающая закрыла глаза.
– Мама, – тихо позвал он, – мама!
– Как сладко слышать, как ты говоришь это, мой прекрасный сын! Мой красавец Робин! Мне бы очень хотелось жить для тебя, но теперь уже ничего не поделаешь. Только верь, что я всем сердцем любила тебя!
Голос ее затих, дыхание постепенно становилось тяжелым и прерывистым. Эрик все сидел, ласково поглаживая ей волосы, а сердце ее билось все слабее и слабее. Наконец она вздохнула и затихла навсегда.
Он не знал, долго ли еще так просидел, держа на коленях мертвое тело женщины, когда-то давшей ему жизнь, укачивая ее будто уснувшего ребенка и ласково поглаживая спутанные волосы. Не знал он и того, долго ли плакал.
Эрик пришел в себя, только услышав где-то над головой хорошо знакомый голос брата. Ему показалось, что тот кого-то зовет.
– Эрик! Ты здесь? Слава Богу, ты жив! – В голосе Жофре слышалось явное облегчение. В следующий момент он уже стоял рядом с братом и обнимал Эрика за плечи. – Кровь Христова! Эрик, что здесь случилось? Кто эта женщина? Бедняжка!
Эрик поднял к Жофре залитое слезами лицо.
– Это моя мать, – прошептал он.
– О Боже, Эрик… О Боже, Боже… – Жофре опустился возле него на колени. – Расскажи мне, как это случилось.
Эрик заговорил. Голос его то и дело прерывался слезами. Наконец он осторожно опустил на пол безжизненное тело матери. Не отрывая взгляда от ее лица, Эрик благоговейно откинул со лба спутанную прядь волос и сложил на груди иссохшие руки. Жофре накрыл ладонью сложенные руки покойницы.
– Мне так жаль, Эрик! – сказал он. – Я помню, как ты всегда мечтал узнать, кто твоя мать.
Эрик молча кивнул. Потом тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, и повернулся к брату.
– Мы должны отыскать Марго, – сказал он, – ее похитил Равинет. Надо догнать его, пока он еще не успел причинить ей никакого зла.
– Леди Марго в безопасности, Эрик. Сэр Аллин позаботился, чтобы ее хорошенько охраняли. Равинет хотел увезти ее с собой, но один из его собственных людей, Джейсон Уэлшор, смог ему помешать и спрятал леди Марго в безопасное место. Этот негодяй Черный Донал успел всадить в него стрелу. Не думаю, что он протянет долго, но по крайней мере ему удалось вырвать девушку из лап мерзавца Равинета.
Эрик почувствовал, что снова может дышать.
– Слава Богу, что тебе удалось так легко проникнуть в замок!
– За это надо благодарить Томаса, и только его одного. Парень проскользнул в замок как змея и умудрился открыть все двери, которые попались ему на глаза. Без него, кстати, мы бы никогда не смогли проникнуть в замок так легко. Да, такого храброго мальчишку еще поискать!
– Хороший мой, храбрый Том, – пробормотал Эрик, не в силах оторвать глаз от распростертого на полу тела. – Я обязан ему жизнью. – Он протянул руку брату. – Дай мне меч и позволь продолжить битву. Клянусь, солнце еще не сядет, а мертвое тело Черного Донала будет уже валяться во дворе, и такая же судьба постигнет любого, кто только попытается встать между ним и мной.
– В этом нет нужды, дружище. Да и битва почти уже закончилась. Черному Доналу не уйти от нас. Равинету, правда, это удалось, но просто случайно. А Черный Донал твой. Отдаю его судьбу в твои руки, раз ты по-прежнему этого хочешь.
– Хочу.
– Тогда твое желание скоро исполнится, – проговорил чей-то голос у них за спиной.
Жофре быстро обернулся. На самом верху лестницы, глядя на них, стоял Черный Донал. Он двинулся прямо к ним. Тусклый взгляд его глаз ни на минуту не отрывался от безжизненного тела, распростертого у ног Эрика. Он медленно обошел их и опустился на колени возле сестры.
– Адела, – прошептал он, отшвырнув в сторону рукавицы. Осторожно протянув руку, он хотел коснуться ее лица.
– Не смей, – остановил его Эрик, – не смей касаться ее!
Тусклые голубые глаза Черного Донала остановились на нем.
– Она была моей сестрой.
– Она была моей матерью.
Черный Донал покачал головой.
– Не больше часа, – пробормотал он, – а моей сестрой она была всю жизнь. Можешь убить меня, если хочешь, но не разлучай меня с Аделой.
Не дожидаясь разрешения, он повернулся к сестре и провел ладонью по ее бескровной щеке.
– Адела, Адела, – прошептал он, будто стараясь разбудить задремавшую сестру. Рука, касавшаяся ее щеки, чуть заметно дрожала. – Как жестоко с твоей стороны оставить меня одного, девочка! Разве я не любил тебя? Разве не нуждался в тебе больше, чем кто-либо другой? Ох, Адела, бедная моя глупышка!
Черный Донал склонился, чтобы поцеловать ее, и Эрик с удивлением заметил, что на глазах его не заметно слез. Вначале это его возмутило. Но потом он понял, что этот человек слишком очерствел душой, чтобы плакать даже сейчас.
– Ей было только тринадцать, когда она родила тебя, – тихо сказал он, – и только одиннадцать, когда наш лорд Равинет впервые уложил ее к себе в постель. Родители наши умерли рано, а он стал нашим опекуном. – Черный Донал пожал плечами. – Как мы могли помешать ему? Мы думали… мы оба надеялись, что он женится на Аделе, когда она вырастет. Ей даже казалось порой, что она любит его. – Он тихонько взял сестру за руку. – Когда он узнал, что Адела носит его ребенка, то ничего не сказал, а она-то, бедняжка, надеялась, что он поспешит жениться, чтобы у ребенка было имя. – Черный Донал покачал головой. – Что за глупцы мы были! – Наступило молчание, наконец Черный Донал снова заговорил, на этот раз в его голосе было какое-то странное спокойствие: – Мне тогда было двадцать восемь, и я уже принес клятву верности Равинету. Тогда-то ты и родился. К тому времени ему уже удалось приохотить меня ко многим радостям жизни… Вот так и получилось, что я продался ему. Продался душой и телом. – Голос его дрогнул. Помедлив немного, он со вздохом продолжил: – Сестру я любил больше жизни, но преданность хозяину оказалась сильнее любви к сестре. Однако когда она догадалась, что я собираюсь сделать, то рыдала так отчаянно… – Черный Донал поднес руку Аделы к лицу и прижался к ней щекой. – У меня чуть было сердце не разорвалось от жалости. Когда на свет появился ты, мы возвращались домой из Равинета. Наш хозяин больше не мог выносить даже вида Аделы. К тому же он ясно дал понять, что не намерен присутствовать при рождении ребенка. Поэтому он отправил нас в Беронхерст. Когда мы были уже на полпути к дому, Адела почувствовала приближение родовых схваток.
– Это случилось возле Белхэйвена, – вмешался Эрик.
Черный Донал кивнул:
– Да, как раз около Белхэйвена, хотя в то время я этого и не знал. Она чуть не умерла, стараясь дать тебе жизнь, и уже за одно это я с радостью придушил бы тебя собственными руками! Но Адела умоляла меня пощадить малыша, оставить его каким-нибудь беднякам. Она поклялась, что ни словечком не обмолвится Равинету о том, что я ослушался его, и будет хранить молчание до самой смерти, если только я оставлю тебя в живых. Я рассчитывал незаметно забрать у нее ребенка и потихоньку придушить его, но она заставила дать клятву, что я не убью тебя собственными руками, так что я не мог этого сделать.
"Обет любви" отзывы
Отзывы читателей о книге "Обет любви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Обет любви" друзьям в соцсетях.