— Тогда… Тогда позволь мне расположиться на ночь в твоем шатре, Эд, — покоряясь неизбежному, пробормотала она и подняла на него вновь затуманившийся слезами взор.

Но Эдвард решительно помотал головой.

— Нет, Мэри. Об этом даже и речи быть не может. Ты не должна оставаться здесь, пойми это. На рассвете мы маршем двинемся на Нортумберленд. Я сейчас же дам тебе надежных провожатых, которые доставят тебя в Эдинбург.

Глава 22

Над заснеженной равниной занимался хмурый рассвет, когда Мэри в сопровождении нескольких шотландских воинов въехала в ворота Эдинбургской крепости. Спешившись и передав поводья конюху, она направилась в крепостную часовню, небольшое каменное здание с островерхой крышей. Именно там она рассчитывала встретить королеву Маргарет.

Королева, как и ожидала Мэри, молилась, стоя на коленях у алтаря. Взор ее был сосредоточенным и отрешенным, губы беззвучно шевелились, пальцы перебирали жемчужные четки. Зная, что в такие минуты королева полностью погружена в свой безмолвный разговор со Всевышним и не замечает ничего вокруг, Мэри бесшумно опустилась на колени за ее спиной и тоже стала молиться. Она смиренно просила Бога сохранить жизнь всем ее близким.

— Милосердный Боже, — беззвучно шептала она. — Сделай так, чтобы Стивен узнал всю правду обо мне! И чтобы он снова полюбил меня. Ты видишь и знаешь, что ради этого я готова пойти на любые жертвы, пройти через все испытания. О, снизойди к моей молитве!

Мэри стояла на коленях с опущенной головой до тех пор, пока мать не закончила чтение утренних молитв и не поднялась на ноги, чтобы идти в свои покои. Только теперь она заметила Мэри и, слабо улыбнувшись, взяла ее под руку . Казалось, ее нисколько не удивило появление дочери в Эдинбурге.

Мэри с тревогой вгляделась в постаревшее, осунувшееся лицо матери, окинула встревоженным взглядом ее поникшие плечи. Как сильно она изменилась за время их недолгой разлуки!

— Мама, неужто ты нездорова? — с беспокойством спросила она.

— Нет, дорогая, я просто немного устала, — с видимым усилием ответила Маргарет и повлекла Мэри к выходу из часовни. — Я чувствую себя вполне хорошо. Пойдем в башню, дитя мое, и ты расскажешь мне, что привело тебя сюда.

Сидя у очага в большой комнате одной из башен крепости, где кроме них с матерью собрались все придворные леди королевы, Мэри подробно рассказывала Маргарет о своем решении помешать началу войны, о безрассудном и рискованном бегстве из Элнвика, о встрече с Малькольмом и братьями. Но посреди своего взволнованного рассказа она внезапно заметила, что Маргарет почти не слушает ее. Лицо королевы нервно подергивалось, глаза приняли отсутствующее выражение, как бывало всегда, когда мысли ее блуждали где-то далеко. Мери умолкла, но королева даже не заметила этого. Она продолжала глядеть в огонь с выражением тоски и ужаса на бледном, изможденном лице.

Мэри подалась вперед.

— Что с тобой, мама? Тебе нехорошо? Ты так побледнела. Может быть, тебя знобит?

— Нет, дитя мое, — отозвалась Маргарет, с усилием стряхивая с себя охватившее ее оцепенение. — Не тревожься понапрасну. Со мной все в порядке. Я совершенно здорова. Но меня не покидает тревожное предчувствие, какое-то смутное томление все сильнее гнетет мою душу.. Прежде со мной не бывало ничего подобного, хотя отец твой участвовал во множестве сражений. Как бы нынче с ним не случилось беды!

—  — Что ты, что ты, мама! — испугалась Мэри. — Вот увидишь, он вернется к тебе цел и невредим, как всегда бывало прежде. Ведь он — величайший воин Шотландии. Он непобедим в сражении! А ты, наверное, просто устала. Может быть, тебе следовало бы пройти в спальню и немного отдохнуть?

Но королева вялым, безжизненным взмахом руки отказалась от предложения дочери.

— Мне теперь не до отдыха, дорогая. Дай Бог, чтобы ты оказалась права! Ведь если с моим мужем случится что-нибудь худое, это будет для меня во сто крат хуже собственной кончины. Мне тогда останется только одно: молить милосердную смерть не разлучать меня с ним. — Маргарет вздохнула, и на лице ее вновь появилось так испугавшее Мэри выражение тоски и страха. Но вот королева тряхнула головой, отгоняя навязчивые видения, поднялась со стула и протянула Мэри руку. — Но я утомила тебя разговорами, дорогая моя Мэри. Довольно об этом. Пойдем-ка теперь « в обеденный зал, дитя мое. Настало время завтрака, а ты ведь наверняка очень голодна после столь долгого пути.

Поддерживая мать под руку, Мэри стала спускаться из башни на первый этаж замка. Следом за королевой и принцессой попарно вышагивали придворные дамы.

Весь долгий день, вся ночь и начало следующего дня прошли в Эдинбургской крепости в тревожном ожидании вестей. Мэри и Маргарет почти не разговаривали между собой, снедаемые страхом за жизнь своих мужей, сражавшихся друг с другом, и молясь об их благополучном возвращении.

В середине второго дня после начала военных действий королеве доложили о прибытии гонца.

— Пусть он войдет, — приказала она, выпрямившись во весь рост. На лице ее не дрогнул ни один мускул, и лишь побелевшие костяшки пальцев, сжавших четки, выдавали ее волнение.

На пороге появился светловолосый юноша-оруженосец в боевых доспехах. Он отыскал глазами королеву, сделал несколько шагов по направлению к ней, упал на колени и бурно разрыдался.

— Простите меня, ваше величество, что я привез вам дурные вести, — захлебываясь слезами, едва внятно пробормотал он. — Его величество король Малькольм мертв!

— Мертв! — словно эхо, повторила Маргарет и лишилась чувств.

Юноша оправился от слез и хотел было, как велели ему принцы, сообщить овдовевшей королеве подробности гибели своего короля и господина, но Мэри, хлопоча возле матери вместе с придворными дамами, махнула ему рукой, приказывая удалиться.

Вскоре холодные компрессы и растирания висков уксусом возымели свое действие, и Маргарет открыла глаза.

— Слава Богу, ты жива, мама! Мы все так за тебя боялись! — радостно воскликнула Мэри. Она поручила королеву заботам придворных, а сама выскользнула за дверь, чтобы выслушать рассказ прибывшего с поля боя гонца о последних минутах короля Малькольма.

Юноша, едва державшийся на ногах от усталости и отчаяния, дожидался Мэри в полутемном замковом коридоре. Он стоял у скамьи с высокой спинкой, прислонившись к каменной стене, но не осмеливался присесть и отдохнуть без позволения принцессы. Когда Мэри неслышными шагами приблизилась к нему, оруженосец приветствовал ее поклоном и тотчас же скорбно вздохнул, не решаясь заговорить первым.

— Говорите же! — нетерпеливо воскликнула Мэри. — Расскажите мне, как и где это случилось.

Молодой оруженосец устремил на нее взгляд, исполненный вины и сострадания, и от страха за братьев и Стивена у Мэри потемнело в глазах, а язык словно прилип к гортани. Она не решалась напрямик спросить о них юношу и только молча смотрела на него, ожидая, когда он заговорит сам.

— Я еще не все сказал вам, принцесса! — после долгого, как сама вечность, молчания произнес он. — Принц Эдвард тяжело ранен в одном из сражений. Когда я отправлялся сюда, он был еще жив, но…

— Где и как это случилось? — перебила его Мэри.

Оруженосец вздохнул и снова окинул ее виновато-сочувственным взглядом.

— При осаде Элнвика. Мэри всплеснула руками.

— Так они все же осадили Элнвик?! Не может этого быть!

Ее собеседник смущенно кивнул.

— Да, принцесса, Элнвик взят в осаду. Но наши войска терпят поражение за поражением на других участках битвы. При Элнвике-то и погиб наш отважный король и ваш родитель Малькольм, упокой, Господи, его душу. Вражеский отряд подобрался к нему с тыла и отрезал короля с его высочеством Эдвардом от остального войска. Когда мы подоспели на помощь, король был уже мертв, а раненый принц Эдвард истекал кровью.

Мэри слушала юношу, не пропуская ни слова, и перед глазами ее разворачивалась картина жестокого, неравного боя, в котором погиб ее отец и едва не лишился жизни старший брат.

— Под чьим командованием находился этот отряд? — побелевшими от ужаса губами спросила Мэри. Она заранее знала ответ на свой вопрос.

— Графа Нортумберленда.

Мэри обреченно кивнула и с горькой усмешкой пробормотала, словно разговаривая сама с собой:.

— Так я и думала. Иначе ведь просто и быть не могло. Смешно было бы надеяться…

Молодой воин взглянул на нее с некоторым недоумением и робко вставил:

— Его высочество Эдвард очень слаб… Мэри вцепилась в рукав его камзола и страстно выкрикнула:

— Нет! Не может быть! Это ужасно! Эд не может умереть!

Юноша-воин тяжело вздохнул.

— Мы отброшены назад, к самой Кумбрии. И теперь, без нашего доблестного короля и без принца Эдварда…

Он не закончил фразы. Мэри тоскливо вздохнула. Ей и так все было ясно. Она закрыла глаза и прислонилась спиной к холодной каменной стене. Чувства и мысли почти покинули ее. В ушах слышался гул, перед глазами плыли алые круги. Лишь через несколько томительных минут она стала понемногу возвращаться к реальности.

Первым, что она увидела, было участливо склоненное к ней серое от усталости, голода и недосыпания лицо молодого оруженосца.

— Принцесса, вы нездоровы? Я могу вам чем-нибудь помочь? Позвать к вам кого-нибудь? — с беспокойством спросил он.

Мэри ласково улыбнулась ему и отрицательно помотала головой.

— Спасибо, все уже прошло. Но скажите, кто же теперь станет командовать Шотландской армией?

Ее юный собеседник пожал узкими плечами и, недовольно хмурясь, буркнул:

— Похоже, принц Эдмунд.

Мэри испытующе взглянула на него и через силу улыбнулась. Но юноша не ответил на ее улыбку.

— Но ведь Эдмунд — испытанный воин. И другие вожди…

— Что до вождей, то они, к вашему сведению, принцесса, готовы повернуть назад и снова сцепиться между собой, — мрачно проговорил гонец. — Беда в том, что не все видят в Эдмунде преемника нашего короля!