Вот кто этот парень: животное. Животное, которое только что сказал, что хочет перебросить меня через плечо и стащить с меня трусики. Я открываю рот, чтобы сказать соседу, кого он может трахнуть (себя) после нашего разговора, но вместо этого слышу собственный стон.

Я действительно стону.

Маленькая, самодовольная ухмылка распространяется по его лицу, и я мгновенно чувствую стыд от своего влечения к нему. Я должна быть абсолютно подавлена. Мне стоит свалить отсюда. У парня на лбу написано «плохой вариант».

Я прочищаю горло, как будто практически не стонала от его грязных слов.

— Я не ношу мамочкин костюм. И что, чёрт возьми, за мамочкин костюм?

Он смеётся.

— Я только что это придумал. Это как мамочкины (прим. старомодные) джинсы, только костюм.

Сглотнув, внезапно осознаю. Итак, моя рабочая одежда не сексуальная. Я профессионал, управляющий фондом. Хотя я не думала, что выгляжу старомодной. Почему тот факт, что он подразумевает, что я выгляжу старомодно — мамочкин костюм?! — заставляет меня стыдиться?

— Некоторые из нас работают, — говорю я, мой голос резок. — На профессиональной работе. Где мы должны выглядеть уместно и не бегать голыми с бонго.

— О, так ты думаешь, я не профессионал? — спрашивает он, ухмыляясь.

Ты единственный, кто обнажён и имеет секс-игрушки.

Остро осознаю тот факт, что этот парень уверен, будто я встревожена, а потом раздражена собой из-за того, что мне не всё равно.

— Я ухожу, — объявляю ему, но не могу заставить свои ноги двигаться.

— Очевидно, что эта коробка — подарок-розыгрыш. Очевидно, что со всей этой мужественностью, которая у меня имеется, мне не нужно прибегать к надувной киске.

Я сильно закатываю глаза.

— Убеждай себя в этом дальше. Дик.

— Кстати, Дик Бальзак — это не моё настоящее имя. Просто для ясности.

— Оу, я не называла тебя Дик Бальзак, — поясняю парню. — Я просто назвала тебя членом.

— Смешно, — произносит он. — Значит, ты — комик. Предполагаю, что это причина твоего окружения?

— Они… подожди. Ты не знаешь, кто я, — спрашиваю, внезапно осознав это.

Он поднимает брови.

— Я не знаю, кто ты? Не слишком ли ты задаёшься, а?

— Кто бы говорил, мистер Я-Уже-Всё-Это-Имею.

— Ну, это не значит, что ты не зазнаёшься. Это просто факт, сахарок.

— Извини? — волны раздражения проходят сквозь меня. Независимо от того, как хорошо выглядит этот парень, он абсолютная свинья. Затем я останавливаюсь. — Подожди. Что ты делаешь?

Он наклоняется, вот что он делает. Он наклоняется прямо передо мной.

— Я опускаю эту коробку.

— Мне не нужно видеть твою… — я отвожу свой взгляд, когда он поворачивается, чтобы поставить коробку на подъездной дорожке, предоставляя мне вид со стороны его прекрасной обнаженной задницы… Хорошо, я не совсем отвожу свой взгляд. Я хотела. Я собиралась. Но она была настолько мускулистой, идеальной и… аппетитной.

Я только что подумала о заднице этого парня, как об аппетитной?

Я быстро отворачиваюсь, пока он не поднялся, но парень всё равно смеётся.

— Это задница, сладкая.

Мои щёки снова покрылись румянцем. Парень точно знает, что мой взгляд был направлен на него. Поэтому прерываю его, прежде чем он сможет снова назвать меня этим прозвищем.

— Да, передо мной определённо задница.

— Я показал тебе свою. Может быть, тебе станет более комфортно, если ты покажешь мне свою. Тогда мы будем равны.

— Я не стремлюсь быть равной с человеком, который только что назвал меня сахарком. В любом случае спасибо, — неважно насколько идеальна его мускулистая задница — и всё остальное. — Увидимся позже, Дик.

Я остановилась, повернулась к нему спиной и глубоко вздохнула. Этот пещерный человек не проникнет мне под кожу.

— И заканчивай уже с бонго.

— Ты хочешь, чтобы я избавился от бонго? — спрашивает он. — Ладно. Если ты так настаиваешь.

Брукс и Девис, всё ещё стоящие перед ним, не улыбаются, однако я могу сказать по тому, как их глаза расширяются, что он делает.

— Он положил бонго, не так ли? — спрашиваю я их.

— Да, мэм, — отвечает Брукс, её взгляд фокусируется позади меня. — Да, он это сделал.

— Тогда, ладно.

Я прилагаю все силы, чтобы не развернуться и не удовлетворить своё любопытство. Затем я напоминаю себе, что парень, назвавший меня «сахарок», угрожавший перебросить меня через плечо, снять мои трусики и играющий на чёртовых бонго не тот человек, которого мне нужно видеть голым.

Определённо нет. 

3

Эйден


— Что это такое? — Ной спускается по лестнице, его шаги тяжелые. Будучи 193 сантиметровым и 104 килограммовым защитником, он выглядит неуместным в этом историческом доме. На самом деле, мы оба чертовски неуместны в этом доме, но Ной — гений, когда дело доходит до недвижимости — на самом деле, он гений, когда дело доходит до большинства вещей финансовых и политических или вообще занудных. Это не то что можно ожидать от футболиста. Он приобрел это место в качестве инновационной собственности. Ной назвал это место находкой, а ещё, что он устал жить в районе, в котором мы проживали ранее, как и большинство профессиональных игроков в городе.

«Слишком много чёртовой драмы», — вот его слова.

Блестящая идея Ноя заключалась в том, чтобы переехать из своего огромного дома, который располагался недалеко от тренировочного центра, вот в это место. Он пытался убедить меня в том же — «отбелить наш имидж». Ной воздержался от контракта, а я только что заключил договор на один год с нашей командой здесь, в Денвере, при условии, что не будет обнародованы промахи. Это не самая лучшая сделка, но я всё равно не надеялся на что-то большее, так или иначе. Я «белое отребье» из Вест-Бенд, штат Колорадо. Что, чёрт возьми, я буду делать с двенадцатью миллионами долларов в год? Ной же надеется на что-то лучшее, в основном потому, что они с главным тренером не ладят.

Во всяком случае, я не бабушка, так что нет никакого способа, кроме того, что ад замёрзнет, и я действительно перееду в этот район. Даже если моя стерва-агент, та, у которой рот грязнее, чем у матроса, и голос, как у курильщика, выкуривающего по пачке в день, согласилась с Ноем: «Покончи с этим дерьмом, Эйден, и держи свой член в штанах».

Мы с Ноем играли в профессиональный футбол в Колорадо в течение последних нескольких лет. Ной заключил четырехлетний контракт сразу же после окончания колледжа во Флориде, а меня перевели из Техаса спустя год после этого. Главный тренер ненавидит нас обоих, называя сорвиголовами, задницами и любыми другими ругательствами, которые только придумает, но генеральный директор любит — меня больше, чем Ноя. Потому что, давайте посмотрим правде в глаза, я чертовски хорош перед камерой. Ной ненавидит давать интервью и фотографироваться, автографы и общение с поклонниками. На самом деле, если бы он не любил игру так сильно, я уверен, что он скрывался бы на своем ранчо, полностью отгородившись от человеческих глаз.

Ной относится к этому гораздо серьёзнее, чем я. Я тяжело-работаю-грубо-играю парень. Футбол всегда был моей первой любовью, но, чёрт возьми, если я не смогу выпустить пар в своё свободное время, какой тогда смысл?

Ной расслабляется время от времени — в основном, когда вовлечен виски или грязевые ванны — но в остальном, он работал без отдыха, одержимый игрой. Большинство людей думает, что он придурок, но мы были лучшими друзьями с начальной школы. Его родители приняли меня и мою сестру во время моего последнего года в школе, после того, как наша семья практически развалилась.

На прошлой неделе, когда я подписал контракт, мама Ноя — её настоящее имя Бесс, но мы с сестрой называем её мамой Эшби — позвонила и вызвала во мне чувство вины в том, чтобы подать пример для моей младшей сестры и очистить свой имидж, и не упустить возможность остаться здесь в Колорадо. Я ни хрена не мог поспорить с этим, потому что знаю, что это правда.

Вот почему я решил переехать в новое место Ноя на следующие пару месяцев, пока в моём доме будут проходить ремонтные работы. Видимо, мне нужно залечь на дно и вести себя, как взрослый.

За исключение того, что я стою здесь без трусов и держу коробку с надувными куклами. Итак, в целом, я думаю, Ной более взрослый, чем я.

— Это коробка с надувными куклами.

Я опустил коробку на пол гостиной.

— Великий Эйден Джексон так испытывает нужду, что ему приходится прибегать к надувным женщинам? — Ной искоса смотрит, пока проходит через гостиную в сторону кухни.

— Конечно, нет. У меня полно настоящих живых женщин, которые бросаются на меня. Это Лось занимается ерундой. Он отправил это Дику Бальзаку.

Это имя заставляет меня смеяться. Может быть, у меня чувство юмора двенадцатилетнего, но это дерьмо смешное. Даже если очень горячая, неимоверно сексуальная соседка подумала, что я какой-то извращенец-любитель-надувных-кукол.

Ной засовывает голову в холодильник, вытаскивая овощи и семейную упаковку говяжьего фарша. Я не могу видеть лица друга, но точно знаю — его глаза закатываются, потому что он думает, что выходки Лося глупы, как ад.

Лось, очевидно, прозванный за его размеры, всегда посылает розыгрыши команде в конце сезона. Это традиция, так же как я играю голым в бонго перед большими играми — а также, когда есть настроение для этого, как сегодня утром. Игра голым в бонго началась как шутка перед моей первой игрой в Техасе. Я выпил слишком много пива и купил барабаны бонго, а потом подумал, что будет забавно изобразить Мэтью Макконахи, так как я был в Техасе и всё такое. Тогда мы победили, и, очевидно, я не мог перестать играть на них, иначе мы бы проиграли. Вот так работают суеверия. Так что с тех пор бонго следовали за мной.