Молодой человек протянул ей пирог. Потом пошарил в сумке и извлек оттуда еще один мясной пирог, жареную курицу, несколько булочек и небольшой закупоренный кувшинчик. Откупорив, он поставил его между собой и Макси.

— Эль придется пить по очереди.

— Я не пью эль.

Но пироги она ела. Она заставляла себя жевать медленно, чтобы не показать, как голодна. Сдобное тесто так и таяло во рту, а начинка из мяса и овощей была восхитительной.

Молодой человек откусил и разжевал кусок пирога, потом задумчиво проговорил:

— Почти во всех кругах считается неприличным есть в шляпе.

Макси не хотелось показывать ему свои волосы, но он был прав — есть в шляпе неприлично. Раз уж она приняла его угощение, это накладывает на нее определенные обязательства Не спуская с незнакомца настороженного взгляда, она сняла свою бесформенную шляпу?

Он окаменел, уставившись на нее. Макси уже была знакома с подобной реакцией мужчин и потянулась к ножу. Но молодой человек воздержался от глупых или пошлых замечаний. Он проглотил кусок и спросил:

— Курицы хотите?

Макси успокоилась и взяла у него из рук куриную ножку. Он отломил кусок курицы и себе.

— Как это вы забрели в лес маркиза Вулвертона?

— Я шла по дороге и услышала позади скрип колес. Решив, что мне лучше никому не попадаться на глаза, я зашла в лес. А потом услышала соловьиное пение, и мне захотелось увидеть певца. А вы что тут делаете — браконьерствуете?

Он бросил на нее обиженный взгляд.

— Разве я похож на браконьера?

— Нет. По крайней мере, вы не похожи на удачливого браконьера. — Макси доела ножку и облизала пальцы. — Однако на маркиза Как-его-там вы тоже непохожи.

— А вы бы поверили, если бы я сказал, что я и есть маркиз Вулвертон?

— Нет.

Макси бросила выразительный взгляд на его поношенную, хотя и хорошего покроя одежду.

— Вот и правильно, — одобрительно сказал незнакомец. — Вы правы: я такой же маркиз Вулвертон, как вы англичанка.

— С чего это вы взяли, что я не англичанка? — спросила Макси, подумав, что молодой человек чересчур проницателен.

— Я отлично разбираюсь в произношении. Вы говорите почти как образованная англичанка, но не совсем. — Он задумчиво прищурился. — Я бы сказал, что вы из Америки, скорей всего из Новой Англии.

Да, он действительно разбирается в произношении.

— Что ж, вы угадали.

— И вас все еще зовут Джек?

— Вы задаете слишком много вопросов.

— Я не знаю другого способа удовлетворить свое любопытство, — весьма логично ответил он. — Очень часто на вопросы получаешь ответ.

— С вами трудно спорить. — Макси помедлила минуту, потом решила, что у нее нет никаких причин скрывать от него свое имя. — Меня обычно зовут Макси, но на самом деле мое имя — Максима.

— А по мне, вы больше похожи на Миниму, — отозвался незнакомец, окидывая взглядом ее миниатюрную фигуру.

Макси рассмеялась.

— Ну и вы тоже не Геркулес.

— Нет, но меня и не зовут Геркулес, так что я никому не втираю очки.

— Моего отца звали Максимус, и меня назвали в его честь. Никто не задумался, дорасту ли я до этого имени. А потом было уже поздно его менять. — Макси доела булочку и спросила:

— А вас как зовут, если не Геркулес?

— У меня было много имен. — Он отхлебнул эля, видимо, для того, чтобы дать себе время подумать. Похоже, этот проходимец столько раз менял имя, что сам забыл, как его окрестили. — Последнее время я называю себя лорд Роберт Андервилль, — наконец сказал он.

— Вы и вправду лорд? — удивленно спросила Макси. Несмотря на поношенное платье, в нем действительно было что-то аристократическое. Макси нахмурилась. — Да нет, вы морочите мне голову. Отец научил меня разбираться в английских титулах. Настоящий аристократ употребляет слово «лорд» только с фамилией. Лорд Роберт — наверное, титул, который вы придумали, чтобы производить на людей впечатление.

— А я-то думал, что американку ничего не стоит провести. — В глазах мужчины сверкнул озорной огонек. — Вы совершенно правы, никакой я не лорд. Друзья зовут меня Робин.

Как бы его ни звали, у этого человека было удивительно выразительное лицо. Может быть, он вовсе не проходимец, а актер? Собственно говоря, одно другому не мешает, но Макси не смогла не ответить на его улыбку.

— В таком случае вы должны угостить на счастье свою тезку.

Она кивнула на малиновку[2], которая опустилась посреди «ведьминого круга» и, поблескивая круглым глазом, скакала все ближе к ним, явно в надежде чем-нибудь поживиться. Она была меньше и шустрее американской малиновки и чем-то действительно напоминала нового знакомого Макси.

— И правда, — сказал он и бросил птичке кусочек булки. Та схватила его и улетела. — Богам надо приносить жертвы на счастье. — Робин опять полез в сумку. — Коржик съедите?

— С удовольствием.

Макси взяла коржик, стараясь скрыть жадный блеск в глазах.

У Робина была удивительно обаятельная улыбка. Будь он странствующим торговцем, то убедил бы любую домохозяйку купить полдюжины совершенно ненужных вещей. Во время своих странствий Макси с отцом встречали немало симпатичных бездельников, и так называемый «лорд Роберт» был явно из их числа. Да, собственно, и сам Макс принадлежал к этому племени. Наверное, поэтому у его дочери и была слабость к обаятельным плутам.

Она с удовольствием ела сдобный коржик. Давно уже ей не приходилось есть такие вкусные вещи. Разделавшись с ним, она пошла к ручью вымыть руки и запить обед холодной водой.

Робин задумчиво следил глазами за своей удивительной гостьей. Хотя она и постаралась замаскировать фигуру мешковатой одеждой, его руки помнили ее округлые формы. Когда она вернулась, он спросил:

— Вы живете неподалеку?

— Нет, я направляюсь в Лондон. — Макси подняла шляпу и заплечный мешок. — Спасибо за угощение — В Лондон? — ошеломленно переспросил Робин. — И вы всерьез намерены пройти веси этот путь пешком? Без сопровождающих?

— А что такого? До Лондона всего двести миль. Через две недели я буду там. До свидания.

Макси надела шляпу, низко сдвинув ее на лоб, чтобы она прикрывала ее ясные карие глаза.

Робину хотелось сказать, что прикрывать шляпой такое прелестное лицо — преступление, но он удержался. Поначалу он подумал, что это просто озорная девчонка, которая надела одежду брата. Но когда она сняла свою нелепую шляпу, у него перехватило дыхание.

Максима, то есть Макси, была поразительно красива той экзотической красотой, которая иногда встречается у детей, рожденных от смешанного брака. Нежные черты ее лица были почти английскими, но смуглая кожа, блестящие черные волосы и оригинальный овал лица говорили о примеси совсем другой крови. Такое лицо невозможно забыть.

Но дело было не только в красоте. Еще больше Робина привлекали прямота, надежность и сила этой девушки, которые чувствовались в каждом ее слове и жесте. При виде Макси Робина захлестнули давно подавленные чувства. Они бились в его груди, как бьется о плотину лед, раскалываемый весенним паводком. И нельзя сказать, чтобы это было очень приятное ощущение.

Но при всем своем смятении Робин отчетливо понимал одно: он не должен позволить этой удивительной девушке уйти из своей жизни.

Он быстро собрал остатки еды, перекинул сумку через плечо и догнал Макси.

— Конечно, расстояние до Лондона преодолимо, — сказал он, — но для одинокой женщины дороги небезопасны.

— Пока что со мной не приключилось ничего плохого, — ответила Макси. — Никто, кроме вас, не догадался, что я женщина, и уж я постараюсь больше ни на кого не падать.

— Юноше тоже грозит опасность. — Глядя на Макси сверху вниз, Робин только сейчас осознал, какая она миниатюрная; ростом она была не больше пяти футов[3], но так пропорционально сложена, что это можно было заметить, только стоя рядом с ней. — Более того, некоторые джентльмены удачи предпочитают мальчиков.

Макси метнула на него быстрый взгляд. Благовоспитанная девица даже не поняла бы, о чем он говорит, но Макси поняла. Видно, она не так уж наивна.

— Здесь, на севере Англии, сравнительно тихо, но чем ближе вы будете подходить к Лондону, тем опаснее дороги.

К этому времени они вышли на большак и повернули к югу.

— Я сумею себя защитить, — резко ответила Макси, которой надоело слушать про грозящие ей опасности.

— Ножом?

Она бросила на него вопросительный взгляд.

— Вы ведь упали на меня с размаху, а рукоятку ножа никак не спутаешь с человеческим телом, — объяснил Робин. — Особенно с мягким женским телом.

— Да, у меня есть нож, и я умею им пользоваться, — сказала Макси предостерегающим тоном.

— Но если на вас нападет банда, нож вам не поможет.

— Я не собираюсь ввязываться в побоища.

— У вас может не быть выбора, — сухо сказал Робин.

Наступило холодное молчание. Макси делала вид, что не замечает его присутствия, а Робин ломал голову, как ему поступить. Хотя он познакомился с этой девушкой только час назад, он уже достаточно разобрался в ее характере, чтобы понять, что переубедить ее не удастся. Она была из тех людей, которых непросто заставить изменить раз принятое решение.

Может, она и доберется до Лондона без осложнений, но скорей всего попадет в беду. Даже если бы Макси не произвела на него такого сильного впечатления, Робин никогда не позволил бы женщине, да еще такой маленький, предпринять подобное путешествие.

Вывод был очевиден.

Когда они достигли границы Вулверхемптона и деревья стали редеть, он сказал:

— Мне ничего не остается. Как джентльмен, я обязан проводить вас до Лондона.

— Что? — Макси резко остановилась и уставилась на него. — Вы что, с ума сошли?

— Ничего подобного. С моей стороны было бы просто неблагородно позволить молодой женщине путешествовать одной в чужой стране. — Робин наградил ее одной из самых убедительных своих улыбок. — А потом мне все равно нечего делать.