— Никакие академики с вами не сравнятся, — пробормотал Борис.

Анна Петровна, оценив по-своему, с дальним прицелом, условие дочери, поддержала Инну:

— И правда, Боречка, ты все-таки отец.

— Ага, спасибо, что напомнили. — И, взяв «под козырек», отсалютовал: — Слушаюсь, товарищи генералы!


Теперь по вечерам Борис забирал из квартиры соседей дочь и Шустрика. Получилось и спрессовать рабочий день, и бизнес не рухнул, и выходные освободились. Само собой сложилось, что Бориса ждали к ужину, без него не садились за стол. На кухне стало тесновато: трое взрослых, двое детей, зато вечерние трапезы проходили весело. Первое время по выходным Борис возил детей в зоопарк, считая его самым увлекательным местом в городе. Через месяц Ваня и Ксюша взбунтовались: не хотим больше волков и зайцев. Пришлось разнообразить досуг посещением театра, кино, детских парков с аттракционами.

Проведя с детьми шесть — восемь часов, Борис выматывался до изнеможения. Инна, успев потрудиться над учебниками, милостиво его отпускала:

— Ладно, свободен. Можешь отправляться на свидание.

— Какое свидание? На работу сгоняю, а?

— Но чтобы…

— Как штык Ксюху купать и укладывать.

Их существование походило на суррогат семейной жизни. Виделись утром и по вечерам, как обычные работающие супруги. Инна была погружена в заботу о Ксюше, Борис естественно участвовал в разрешении маленьких мужских проблем Вани, вроде противоречия: бить первым нельзя, а если всегда только сдачи давать, то рискуешь проиграть.

Материальные и хозяйственные заботы тоже переплелись. Детям нужно было покупать одежду, продуктов теперь требовалось гораздо больше, чем в те времена, когда не столовались Ксюша и Борис. У Бориса машина, он и добытчик. Приходилось соблюдать равенство в подарках. Велосипеды — обоим, Ване и Ксюше. Если Ксюше покупалась детская коляска для кукол, то Ване — очередной пулемет или автомат. Инна занималась с Ксюшей музыкой и оставила попытки усадить за пианино Ваню. Хотя как раз мальчик имел хорошие способности, а девочка — средненькие. Ваня инструмент ненавидел, а Ксюша готова была просиживать у пианино часами, лишь бы тетя Инна была рядом.

Инна и Борис невольно врастали в служебные дела друг друга. Инна рассказывала о нравах в музыкальной школе, где царило нелепое педагогическое равенство: и с талантливым ребенком, и с бездарным занимались по одной и той же программе. Но из первого можно сделать настоящего музыканта, посвяти ему больше времени, а у второго, сколько ни бейся, в лучшем случае слегка разовьешь слух. Из пяти частных учеников Инны, к которым она ходит домой, трое как раз талантливые ребята, денег с их родителей Инна не берет, тем едва хватает за музыкальную школу платить. Двум другим ученикам медведь на ухо наступил, но папы с мамами видят в частных уроках элемент престижа. Ведь звучит: «К моему Игорьку учительница музыки два раза в неделю ходит». Но в целом заниматься музыкой стало немодно. На повестке дня иностранные языки, компьютер. Старые пианино продаются за бесценок, семьи переезжают в новые квартиры, где инструментам не находится места. Поколение Инны было, наверное, последним, которое родители в мало-мальски интеллигентной семье стремились обучить музыке.

Борис с самого начала предлагал строить новый завод в чистом поле, а не вписываться в полуразрушенные цеха долгостроя. Когда-то в области хотели возвести комбинат бетонных изделий, но выделенных средств не хватило: то ли разворовали, то ли просчитались. Заброшенные недостроенные корпуса простояли больше пятнадцати лет. Портили вид, выглядели декорациями к фильму о последствиях атомной войны. Губернатор настоял: новому заводу быть на старом месте. Борис теперь расхлебывает. Фундаменты не выдержат веса оборудования, перекрытия не сегодня-завтра рухнут, коммуникации прокладывали идиоты как черт на душу положит. Латать по гнилому, переделывать халтуру выходит значительно дороже, чем строить новое, да и муторнее. Но деньги казенные, федеральные, губернатор их выбивает мастерски. По словам Бориса, губернатор — старый хитрый номеклатурный лис, мастер интриг и тонкий знаток слабостей столичных начальников. Свой изворотливый ум губернатор в основном тратит на плетение закулисных козней и в целях личного обогащения.

— Даже говорить тебе не стану, — покачал головой Борис, — сколько семейка губернатора по заграницам имеет.

— Надо же, — удивлялась Инна. — А посмотреть, послушать его: пламенный патриот области, враг коррупции, отец сирым и убогим.

— Вот-вот, я и говорю: умный мужик.

— С каких пор умными стали называть мздоимцев, воров и пройдох?

— Талантливо украсть дурак не способен. Вот например, вице-губернатор — плохая копия Самого. Зубы чешутся, ручки дрожат, стырить хочется, да не умеет. Живет объедками с барского стола.

— Выходит, в руководстве области нет порядочных людей?

— Почему же? Сергей Васин, помощник губернатора, отличный мужик, управленец от бога, настоящий государственник.

— Что последнее значит?

— На деле, а не словах: прежде думай о родине, а потом о себе.

— Он в какой школе учился?

— Не здешний. Служил у нас, а потом женился на Лене Поляковой. Помнишь, из пятой школы, Снегурочку всегда играла на новогодних утренниках во Дворце культуры?

— Помню, красивая девочка.

— Девочке под сорок, но все при ней.


К Васиным Инна, Борис, дети поехали на дачу с ночевкой. Жарили шашлыки, гуляли в лесу, купались в речке. Шум-гам, который вносили Ксюша и Ваня, хозяевам не досаждал. Напротив, они смотрели на малышню с умилением чадолюбивых людей, у которых собственные дети уже выросли, а внуков еще ждать. И еще поглядывали недоуменно на Инну и Бориса. Было чему удивляться: спят в разных комнатах, а дети общие. И хозяйство единое: Инна напоминает Борису, что надо забрать белье из химчистки и заехать в магазин на обратном пути, геркулес закончился.

Борис перед отъездом упаковывал вещи в багажник, когда Лена не выдержала и спросила Инну:

— Между вами что?

— В каком смысле? — не поняла Инна.

— Ты и Борис. Готовая семья, а спите по разным койкам, не живете.

— Мы сосуществуем, — рассмеялась Инна. — Прекрасно сосуществуем, — повторила она.

Подошел Сергей, который крутился рядом, прислушивался.

— Это, конечно, не наше дело, — сказал он. — Но жутко любопытно.

— И какие варианты предполагаются? — веселилась Инна.

— Первый, — выставил из кулака палец Сергей, — вы сдвинулись на браке без секса Мол, только духовное общение, а плотское принижает высоту чувств. Такое, говорят, случается у особ…

— С виду они совершенно здоровые, нормальные, — возразила Лена, — чтобы отказываться от такого замечательного дела.

— Ловлю на слове, дорогая, — погрозил Сергей жене все тем же пальцем. — Гости уедут, и замечательное дело не отложится из-за того, что надо кусты от вредителей опрыснуть, капусту окучить или малину собрать. Второе, — обратился он к Инне и выставил средний палец, — оригинальничаете или трусите. Детей нарожали, а теперь шиворот-навыворот…

— Ошибаешься, — перебила Инна, которой разговор перестал казаться забавным. — Мы с Борисом вместе с пеленок, и никаких отношений, кроме дружественных…

— Да ла-а-адно! — в один голос возмутились Сергей и Лена.

Так возражают, когда слышат очевидную ложь.

— Мнение стороннего наблюдателя. Как ты, Инна, смотришь на Борьку? Как он смотрит на тебя? — спросил Сергей.

— Как собаки на сахарные кости, — вместо Инны ответила Лена.

— А какое у вас взаимопонимание? — продолжил Сергей.

— Тютелька в тютельку, — уверенно сказала Лена.

— Тогда чего они дурью маются?

— Мы об этом Инну и спрашиваем. Нахально лезем в чужую личную жизнь.

— Сворачиваем нахальство. Но пусть на свадьбу пригласят.

— О чем вы тут толкуете? — приблизился Борис. — Какая свадьба? Инка, почему лицо у тебя опрокинутое?

— Мы говорили о странностях бытия, — смутилась Лена.

— Бытие моё! — притворно печально пропел Сергей.

— В следующий раз договорите, не последний раз видимся. Инка! В машину! Короеды днем не спали, набегались, сейчас начнутся капризы, сопли-вопли. Упаковываем детей, по дороге задрыхнут. Нам еще в химчистку, в магазин…

— И в аптеку. Ваня! Ксюша! — позвала Инна. — Попрощайтесь с тетей Леной и дядей Сережей. Что надо сказать? Спасибо за прекрасный отдых!

Ксюша с готовностью повторила. Ваня упрямо молчал.

— Считаем, что поблагодарил мысленно. — Борис взял детей в охапку и понес к машине.

— У Ванечки конфуз этикетных выражений, — извинилась Инна.

— А по-русски? — спросил Сергей.

— Мой сын считает бесконечные «пожалуйста» и «спасибо» лишними вкраплениями в речь.

— Характер, — улыбнулась Лена. — Вам спасибо, что приехали. В любое время — милости просим. Инна, извини неделикатное вторжение в область личных…

— Девочки! — перебил Сергей. — Вы друг другу понравились и перестаньте на прощание разговаривать как умные.

— А мы какие? — хором воскликнули Лена с Инной.

«Забавно, — подумала Инна. — Минуту назад Лена и Сергей тоже говорили в один голос. Так случается только с близкими людьми или с теми, кто встретил родственную душу. Получается, что у меня с Борисом и друзья теперь общие».


На обратном пути, пристегнутые в креслицах на заднем сиденье, дети быстро уснули. Борис вел машину и каждые пять минут отвечал на звонки сотового телефона, решал производственные задачи.

Инне не давало покоя заявление Васиных, что она каким-то особым образом смотрит на Бориса. Сам-то он, Борис, может смотреть как угодно — значения не имеет. Но она, Инна, на Борьку, как собака на кость? Глупость, ересь, чушь. С другой стороны, Васины чушь пороть не станут. Значит, имеет место быть. Оборона Инны, защита от амурных переживаний дала трещину? И с кем? С Борькой? Можно понять, шла бы речь о ком-то другом: о прекрасном незнакомце с выдающимся интеллектом и сногсшибательной внешностью. Но даже встреться такой на Иннином пути, дальше тайных вздохов — ни-ни!