Грейси заколотила в дверь.
— Мамочка!
— Перестань. — Я невольно рассмеялась. — С меня хватит. У меня уже трое детей, четвертый мне не нужен. Это всего лишь дырка для запонки, понимаешь? Держи себя в руках.
— Извини. Я тебя люблю, и ты права. Но эти рубашки обошлись мне так недешево, и казалось бы…
— Пожалуйста.
— Ну, хорошо. Давай начнем все сначала. — Он открыл дверь, галантным жестом пропустил меня вперед и утащил Грейси обратно в свой кабинет, подхватив ее под мышку, словно вязанку дров.
Дилан, все еще в ярости, смотрел в окно. Филип сел у стола и снова сосредоточился на сыне.
— Дилан, я знаю, что домашние задания трудные. Если бы ты дал мне время и подошел с вопросом не тогда, когда я тороплюсь на работу…
— Вчера тебя не было, а то бы я тебя вчера попросил.
— Извини. — Филип взял Дилана за руки и попытался посмотреть ему в глаза, но Дилан отвернулся. — Ты уже большой мальчик и достаточно взрослый, чтобы делать домашние задания без мамы и папы. Если тебе нужен репетитор, то об этом можно поговорить, но сейчас уже полвосьмого, меня ждет машина, а тебе нужно не опоздать в школу.
Дилан расстроенно плюхнулся на диван.
— Ох, че-ерт, да что же это такое. — Он повалился на спину, прикрывая глаза рукой. Он уже слишком вырос, чтобы расплакаться, но я знала, что ему очень этого хотелось. А еще я знала, что если подойду и обниму его, то он потеряет контроль над собой и разревется. Я осталась на безопасном расстоянии.
— У нас ни одна мама не может сделать математику, и всем ребятам в классе математику делают папы. Это нечестно, что ты не хочешь мне помочь.
— Ты что, слишком долго сидел за видеоиграми? — Филип посмотрел на меня. — Джейми, надо бы нам следить за тем, сколько времени он проводит, уставившись в этот экран, слишком уж…
— Папа, ты же сам купил мне «Мэдден-07»!
— Дилан играет в видеоигры только после того, как сделает домашние задания. Он помнит наш уговор, — ответила я. — И знаешь, именно сегодня можно было бы сделать послабление.
— Дилан, — сказал Филип ласково, присев на край дивана, — папе иногда бывает трудно тебя понять. Я тебя очень люблю и горжусь тобой, и я постараюсь найти сегодня время разобраться с этим заданием, — Он щелкнул Дилана но носу. — Все понял?
— Ага, — Дилан слегка улыбнулся.
Тут в кабинет вошла Грейси с маленькими розовыми пластмассовыми ножницами и молча протянула их отцу.
Филип посмотрел на нее. Потом на меня. Потом он расхохотался.
— Спасибо, милая. — Он притянул Грейси к себе и потрепал ее по волосам, потом подхватил Дилана и изо всех сил обнял его.
Как всегда, стоит мне только решить, что Филип настоящее чудовище, как он делает что-нибудь такое, отчего я думаю: может, я все еще могу его любить? Иногда, в приступе честности, я признаюсь Кэтрин, что, может быть, когда-нибудь и уйду от Филипа. Мы постепенно отдаляемся друг от друга; он бывает совершенно невыносим, но потом он снова начинает вести себя ответственно, как настоящий отец, и я вновь принимаю решение, что постараюсь сделать так, чтобы у нас все получилось.
— Дилан, вместе, всей семьей, мы справимся со всеми этими проблемами. — Потом он повернулся ко мне. — Дай мне ту старую рубашку. Я опаздываю. Позвони за меня мистеру Хо и скажи, что у него есть сутки на то, чтобы исправить все десять рубашек. Если мне самому придется иметь с ним дело, я вызову наемных убийц.
Мы все вместе спускались в лифте, размахивая рюкзаками, мобильниками и куртками: мой муж, Дилан, Грейси, малыш Майкл, экономка Каролина с терьером Гасси и няня Иветта. Истерика по поводу дырочек для запонок прошла, но это не означало, что теперь Филип станет обращать на нас внимание. Он уже был в костюме и в блестящих черных туфлях и готовился к встрече с клиентом, успешно игнорируя творящийся вокруг него хаос. Вставив в ухо наушник мобильника, Филип начал большим пальцем набирать номер голосовой почты; под мышкой у него была толстая пачка газет.
Я одной рукой подхватила Грейси, а другой собрала волосы заколкой. Иветта так гордилась своими ухоженными питомцами, что каждый день одевала моих младших так, будто мы были на Ямайке и они собирались в церковь воскресным утром. Она жила у нас с рождения Дилана, так что я в ее дела не вмешивалась. На Грейси было красное платье в клеточку, красные туфельки с ремешками, а в волосах — огромный белый бант, завязанный сбоку.
— Мамочка, меня ты заберешь или Иветта? — захныкала Грейси. — Ты меня никогда не забираешь.
— Не сегодня, дорогая, ты же знаешь, что вторник — рабочий день. Мне нужно весь день сидеть на работе. Но по понедельникам и пятницам я всегда стараюсь сама тебя забирать.
Ключевое слово в этой фразе — «стараюсь». Я работаю на телевидении на неполной ставке, но рабочий день у меня ненормированный, а когда идет важное расследование, время работы увеличивается до полной ставки. Такая неравномерность плохо отражается на детях. Хорошенькое личико Грейси начало кривиться в до боли знакомой гримасе. Я пригладила ей волосы ладонью и поцеловала в лоб, шепча: «Я тебя люблю».
Рюкзак Дилана был выше его самого. Дилан развернул его, чтобы дотянуться до тамагочи на брелке, и принялся яростно, словно безумный, тыкать по клавишам игрушки. Прямо как папа со своим сотовым.
— В три часа со звонком по селекторной связи ничего не выйдет. — Филипу непременно нужно отвечать на сообщения голосовой почты, как только он их услышит, пусть даже мы в лифте. — Позвони моей секретарше, Хэнк, она все устроит. А теперь давай я тебе изложу все по сделке «Тайсис лоджия» …
— Филип, ну неужели нельзя попозже? Это так грубо.
Филип закрыл глаза, потрепал меня по голове и приложил палец к моим губам. Как мне хотелось его откусить!
— Дела и так пойдут дерьмово, по трем причинам. Начнем с расклада акций, у нас недостаточно долей по доверенности…
Майкл, сидевший в коляске, схватил меня за юбку и вцепился ногтями в боковой шов — шов треснул.
Лифт остановился на четвертом этаже, и Каролина сильнее натянула поводок Гасси. Филип мрачно взглянул на нее: очевидно, он еще не вполне пришел в себя после пропажи маникюрных ножниц.
Дверь открылась, и вошел седой мужчина семидесяти восьми лет в бежевом костюме с полосатым галстуком-бабочкой. Мистер Грили, напыщенный нантакетский старожил из квартиры 4-Б, недавно вышел в отставку, но все еще каждое утро надевал костюм, выходя за кофе и газетами. Каким-то образом он набрался храбрости зайти в переполненный лифт, и Гасси тут же ткнулся носом ему в пах и начал обнюхивать и скрести лапой так, словно нашел кроличью нору. Каролина рванула поводок, и теперь пес стоял на задних лапах, упираясь передними в двери. Филип все еще отдавал по телефону команды к бою. Я кивнула мистеру Грили, умоляющей улыбкой прося у него прощения, но он сосредоточился на экране над дверью лифта, на котором постепенно убывали номера этажей, и демонстративно игнорировал всех нас. За те два года, что мы прожили в этом, доме, он ни разу не улыбнулся мне в ответ, ограничиваясь вежливым кивком.
Лифт остановился, и мы всей гурьбой высыпались в мраморный вестибюль. Филип помахал нам, прижимая к себе переполненный портфель от «Данхилла», и пустился вперед, вставляя наушник телефона поглубже в ухо. Для него совещание началось уже пять минут назад, и он уже не мог уделять внимание ничему другому.
— Люблю вас всех, — крикнул он, не оглядываясь.
Швейцар Эдди предложил ему поднести что-нибудь, но Филип, не обращая на него внимания, метнулся к ждущему автомобилю. Пока его «лексус» отъезжал, я увидела, что он уже разложил перед собой «Уолл-стрит джорнал».
Автомобильная кавалькада Ясира Арафата нашей и в подметки не годилась. Как только отъехала машина Филипа, на освободившееся место подъехал мой водитель Луис в огромном синем «сабербане» с затемненными стеклами. Луис — милый сорокалетний эквадорец, который работает у нас в гараже и по-английски знает слова четыре. Все, что мне о нем известно, — это что дома, в Куинсе, у него жена и двое детей. За пятьдесят долларов в день наличными он помогает мне отвезти Дилана в школу к восьми, а Грейси — к восьми тридцати. Кроме того, три дня в неделю он ждет меня, пока я захожу домой, переодеваюсь и играю с Майклом, а потом отвозит меня на работу в телестудию к десяти. Я прекрасно знаю, что на двести пятьдесят долларов в неделю в Миннеаполисе моя мать могла прокормить нас, заплатить по коммунальным счетам, и при этом у нее еще остались бы деньги.
Эдди помог мне усадить Грейси на детское сиденье; Дилан неуклюже перелез через нее, чуть не ударив малышку рюкзаком в лицо.
— Дилан, перестань! — взвизгнула она.
Я поцеловала сидевшего в коляске Майкла; он потянулся ко мне, отчаянно пытаясь сорвать с плеч лямки, удерживавшие его на сиденье. Иветта немедленно сунула ему под нос маленькую мягкую куклу Элмо из «Улицы Сезам».
В зеркало заднего вида я смотрела на то, как на наше место въехал фургон из компании но присмотру за собаками, худа мы обычно отдавали Гасси на день. Сбоку у него было написано: «Балованный песик». Дверям фургона чудесным образом разъехались, впуская Гасси; Каролина только и успела чмокнуть его в макушку, как он бросился внутрь, навстречу своим мохнатым приятелям.
Пока мы ехали двадцать кварталов по Парк-авеню до школы Дилана, я закрыла глаза. Луис никогда не разговаривал, просто улыбался своей теплой латиноамериканской улыбкой, сосредоточенно уворачиваясь от грузовиков и такси, снующих вокруг нас.
Грейси была еще в том возрасте, когда детей в машине клонит в сон, так что она засунула палец в рот и усердно хлопала глазами, стараясь не задремать, Дилан уткнулся в электронную игру; он знал, что с отключенным звуком я ему играть разрешаю.
— Грейси, нет! Ма-а-а-ам!
У меня заболела голова.
"Нянь, или мужчину вызывали?" отзывы
Отзывы читателей о книге "Нянь, или мужчину вызывали?". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Нянь, или мужчину вызывали?" друзьям в соцсетях.