Мартин был смуглым, темноволосым, с горячими карими глазами; в жилах его предков текла отнюдь не малая толика креольской крови. Большой рот, блистательная улыбка, которая и перед телекамерой не казалась деланной. Он был бы красавцем, если бы не криво сросшийся нос, который он дважды ломал в университете Лос-Анджелеса на пути к завоеванию места защитника в национальной сборной по футболу.

Авангард парада уже проходил под балконом.

В этот воскресный полдень — он пожертвовал своим обычным гольфом ради приятных минут с Одри — шествие было немноголюдным. Всего-то с полдюжины платформ, но участники с лихвой компенсировали свою малочисленность шумностью, энтузиазмом и весельем. Мартин в течение нескольких минут пытался определить, чему посвящен этот парад. И в конечном итоге решил, что он имеет какое-то отношение к истории Англии.

Влекомые мини-тракторами платформы везли на себе декорации из папье-маше, воспроизводящие сцены из британской истории средних веков. Одна из них привлекла особое внимание Мартина. Она изображала казнь Марии Стюарт, королевы шотландцев.

Топор был невообразимого размера, по меньшей мере раз в десять больше, нежели сам прототип, а кровь пятнала всю платформу, которую, видимо, долго и старательно поливали с этой целью краской.

Имитация крови выглядела достаточно натурально. По правде говоря, она выглядела чертовски реалистично, и Мартин невольно поежился, вспоминая совсем другую процессию и совсем другое, не столь отдаленное во времени, убийство в Далласе тридцать пятого президента США Джона Кеннеди.

Его настроение внезапно переменилось, он рассмеялся, заметив одного из участников парада, шагающего по улице в полном ковбойском облачении — сапоги, кожаные штаны, мягкая широкополая шляпа, — который, вероятно, и вызвал из подсознания воспоминания о Далласе. Сейчас этот тип прошел под балконом, в связи с чем Мартин и разразился громким смехом. Ковбойский костюм оказался на самом деле фальшивым фасадом. Со спины удаляющийся размашистым шагом субъект был гол, как Адам до изобретения фигового листка. Единственной полноценной принадлежностью его гардероба были сапоги. Мартин прищурился, жалея, что не захватил бинокль, который Одри, заядлая любительница шествий, всегда держала под рукой. Отсюда он не мог разглядеть, свисают ли между ног голого субъекта гениталии. Возможно, впрочем, тот был в плавках.

Либо — с учетом тех обстоятельств, что по нынешним временам парня от девушки не отличить, а на масленицу можно ожидать чего угодно, — персонаж и вовсе не принадлежал к мужскому полу.

— Что тебя так рассмешило, сенатор?

— Ты только посмотри на этого голозадого шутника.

Мартин указал вниз кивком головы, и Одри, бросив беглый взгляд на полуодетого ковбоя, равнодушно пожала плечами. Она изучающе осмотрела парад профессиональным глазом искушенного наблюдателя праздничных шествий. И, еще раз пожав плечами, отвергла этот парад как не заслуживающий внимания. Она обернулась к Мартину.

К этому моменту она была уже одета в мини-платье под цвет ее желтовато-зеленых глаз, на ногах белые сапоги. Однако Мартин не был бы так уж и потрясен, если бы она вышла к нему нагой. В прошлом году, в такой же вот последний день масленицы он с этого самого балкона наблюдал, как прямо напротив разгуливает абсолютно голая женщина лет шестидесяти. Это произошло неделю спустя после начала их романа.

— Никак не пойму, почему ты отказываешься изображать короля Рекса на нынешнем параде, — произнесла Одри. — Папа же просил тебя, а ведь он возглавляет свиту Рекса.

— Одри, ты же сама знаешь, что роль короля Рекса надлежит исполнять местному бизнесмену, а не политику.

— На этот счет нет никаких твердых правил, — возразила Одри, поджимая пухлые губки. — Да если бы и были, тоже не имеет значения. Как папочка скажет, так и будет.

Мартин даже крякнул про себя. От этого «папочки» его порой просто мутило.

— Я же участвую в параде, — буркнул он.

— Это не одно и то же. На самой рядовой платформе, даже без маски… Тьфу!

— В маске меня не узнают. А мне ведь скоро переизбираться, малышка, предварительное голосование на носу. Если я буду изображать Рекса, — он усмехнулся, — никто об этом и не догадается. Тебе ведь известно, что личность того, кто играет короля Рекса, хранится в тайне до выхода утренних газет.

— Ну ладно, ладно! Ты, как всегда, чертовски логичен! — Она шутливо шлепнула его, демонстрируя свойственную ей внезапную смену настроения. — А знаешь, что говорят северяне о сенаторах с Юга? Что они настоящие подстрекатели, спекулируют на чувствах толпы, играют на струнах души… Мартин, — она вновь стала серьезной, — но ты ведь пойдешь сегодня вечером на папин бал?

— Отвергнуть приглашение на бал Рексфорда Фейна? Конечно, буду. Кстати, вспомнил, надо же позвонить Ракель… Он двинулся было к балконной двери, но Одри окликнула его, и Мартин остановился на полпути.

— Да?

— Ты больше не думал о том, чтобы попросить у нее развод?

— Какого черта, Одри! — взорвался он. — Я сенатор США от штата Луизиана! Да любой нью-йоркский сенатор и то двадцать раз подумает, прежде чем разводиться!

Первая попытка окончилась неудачей за минуту и четыре секунды до окончания игры.

Шел матч за кубок профессионалов: сборная Национальной футбольной лиги вела со счетом 24:20.

Мяч у сборной Американской футбольной лиги, но для победы ей еще нужно завести его в зону.

Их нападающий, присев на корточки за центровым, протяжно выкрикивал команды.

Из гомонящей толпы болельщиков взметнулся вопль:

— Держи их, Когти!

Высоченный защитник по прозвищу Медвежьи Когти пропустил этот выкрик мимо ушей все его внимание было сосредоточено на нападающем. Тот поймал мяч, крутнулся на одной ноге и ткнул» его в живот своему полузащитнику. Игроки в схватке ринулись друг на друга, глухо ухнули сталкивающиеся наплечники. Полузащитник взвился в высоком прыжке, и Медвежьи Когти встретил его грудь в грудь еще в воздухе.

Атака сорвана. Вторая попытка оказалась опять безрезультатной: оставалось играть еще пятьдесят четыре секунды Нападающий соперников взял таймayт. Среди сбившихся в кучку игроков обороняющейся команды защитник бормотал одно и то же:

— Будет пас, пас! Следите за краями!

Время! Нападающий получил мяч, сделал ложное движение к линии и отпрыгнул назад Мощным броском он послал мяч на левый край. В последний момент свободный защитник, вытянувшись в струнку, сумел дотянуться до мяча и изменить направление его полета.

Третья попытка! Времени остается все меньше.

Игроки обороняющейся команды неторопливо, нога за ногу, расходились по своим местам Медвежьи Когти стоял прямо напротив нападающего соперников. Он оскалил зубы в противной ухмылке и окликнул его:

— Эй! А игрочишка ты дерьмовый, совсем дерьмовый!

Медвежьи Когти заводил его этой дразнилкой весь матч. Нападающий изобретательностью не блистал, играл строго по привычной схеме.

Поэтому игра возобновилась именно так, как ожидал Медвежьи Когти. Перед левым полузащитником на миг образовалось свободное пространство, и Медвежьи Когти тут же бросился на него и, зажав извивающегося соперника в могучих объятиях, свалил на землю Какой-то ярд они все-таки отвоевали.

Четвертая попытка.

Сборная Американской футбольной лиги вновь взяла тайм-аут, и их нападающий поспешно засеменил журавлиными ногами к стоящему у боковой линии тренеру.

Защитник заметил, что его тренер тоже машет руками, подзывая его к себе. Медвежьи Когти, однако, игнорировал эту жестикуляцию и опустился на колено среди своих игроков. Последняя попытка, разница всего четыре очка, время уходит — соперники могли предпринять только одно.

Это любому идиоту ясно.

Обводя взглядом обернувшиеся к нему лица, он убежденно заявил:

— Да в пас они будут играть, куда им деться! Скорее всего через крайнего в центр. Вышибем из него дух вон!

Время. Нападающий опустился на корточки за центровым и принялся выкрикивать команды. Медвежьи Когти невозмутимо вышагивал в ярде от схватки. Нападающий растерялся. Его недоуменный взгляд неотрывно следовал за прогуливающимся взад-вперед защитником.

В момент вбрасывания Медвежьи Когти, не сводя глаз с крайнего нападающего, рванулся к своим воротам. Здоровенный крайний потерял пару секунд. наткнувшись на соперников, но сумел прорваться сквозь них двумя короткими прыжками и по. — плавной кривой устремился к воротам.

Медвежьи Когти рискнул все же обернуться на бегу и бросить взгляд на нападающего: так и есть, сильно посланный мяч лечит в его направлении по низкой траектории.

Медвежьи Когти одним рывком обогнал крайнего нападающего и перехватил мяч в воздухе. Путь к воротам соперников был свободен, лишь тощий их нападающий оставался единственным, кто мог ему помешать. Медвежьи Когти прикинул, что, смог бы, наверное, пробежаться всего-то девяносто восемь ярдов и занести мяч в зону…

Но к чему пыхтеть и потеть? Игра сделана.

Он поднял мяч высоко над головой. А потом, растянув в злорадной ухмылке рот до ушей, уселся на него.

Толпа болельщиков разразилась хохотом и победными воплями. И начала скандировать:

— Когти! Опять он их уделал! Когти! Опять он их уделал!

— Брет! Да что с тобой? Зову, зову…

Вздрогнув, Брет Клоусон вернулся к действительности. Прислонившись плечом к штанге футбольных ворот, он разглядывал белокурую девушку, энергично шагавшую к нему через все поле.

— Прости, Лина, — смущенно произнес он. — Старые футболисты не умирают, они просто растворяются в воспоминаниях о былой славе.

И все же тот матч за кубок профессионалов происходил не в столь далеком прошлом. Они сыграли его всего две недели назад, и этот самый стадион стал свидетелем великого взлета Брета Клоусона. Да, для «Сейнтс», его команды, сезон выдался неудачным, но сам Брет был признан лучшим защитником среди профессионалов, стал участником кубковой игры, и в тот воскресный день пережил, наверное, самый звездный час во всей своей долгой футбольной карьере. Всего две недели назад.