Последний вопрос прозвучал неожиданно. Как-то серьезно, вкрадчиво… Словно ловушка! Вот только… я внезапно для себя поняла, что не задумывалась об этом раньше. В последние годы, постоянно держа под жестким контролем свою жизнь, не позволяла себе передышек и даже мгновения размышлений о настоящем. А сейчас задумалась.

«Игоряшка!» — мысль о сыне согрела душу теплом.

Своего ребенка я обожала, готова была ради него на все. Уже сейчас было понятно, что у меня растет настоящий мужчина и надежное родное плечо. Одна папина ямочка на подбородке чего стоит — целенаправленности и упрямства сынишке не занимать. Мне хотелось верить, что от нас с Артемом он взял только лучшее.

— Да, вполне довольна, — ответ прозвучал искренне. Мне показалось, это почувствовал и Артем.

Он как-то растерянно замолчал. Я чувствовала его пристальный взгляд, но посмотреть в ответ не решалась. Вдруг глаза выдадут правду, выдадут мою тайну? И пусть непорядочно скрывать такое от мужчины, но… Я понимала, что Артему не нужны такие глобальные сложности и перемены в жизни, он наверняка прекрасно живет и не зная о мальчике.

«Оставлю за собой единоличное право решать!»

— Значит, довольна… — скорее сам для себя повторил мужчина. Явно в его голове никак не могли соотнестись реальные обстоятельства моей жизни с тем представлением, что он давно составил для себя. — У тебя есть кто-то? Я имею в виду мужчину.

Усмехнувшись в душе (никто меня не интересовал, все мое время и внимание принадлежали сыну), призналась:

— Да.

И подняла взгляд на Артема, добавляя своим словам вескости. Конечно, он подразумевал другое, но для меня мой мальчик — самый важный мужчина в жизни.

— Ясно, — сухо кивнул Артем и неожиданно отвел взгляд.

Потянувшись к бутылке с шампанским, вновь наполнил наши бокалы.

— За Новый год! И пусть он станет самым счастливым! — провозгласил он с какой-то ожесточенной резкостью в голосе.

Отпивая шипящий напиток, отчетливо вспомнила этот тост, когда-то провозглашенный мной. В тот единственный Новый год, что мы встретили вместе. Тогда я не сомневалась, что именно таким год и станет. А в итоге… Сбежала я в феврале, а познакомились мы с Артемом в мае. Такой вот недолгий роман.

— Пусть, — шепнула в ответ, с трудом сдерживая слезы. Внезапной волной захлестнули, казалось, давно похороненные в душе эмоции. Моргнула и испуганно вздрогнула: свет резко мигнул и погас. — Ой!

— Вот тебе и лучший отель, — удивленно произнес, вставая, Артем.

Темнота не была беспросветной, ее слегка рассеивали огни улицы, так что я видела шагнувшего к телефону мужчину.

— Это рок, — нервно засмеялась в ответ. — Сегодня ночью все не так. Все наперекосяк…

Артем замер, не донеся руки до трубки.

— Тогда стоит довериться судьбе, — едва слышно заметил он и неожиданно позвал: — Оля…

— Что? — тоже привстав, откликнулась испуганно я. Его шепот прозвучал так невероятно волнующе и так знакомо…

— Иди ко мне.

Сглотнув, почувствовала, как дрогнуло, пропустив удар, сердце, я даже не осознавала, что ноги сами несут меня в его объятья. Сердце рвется слиться в едином ритме со стуком его сердца. Ноздри жадно подрагивают, стремясь, как когда-то, вдохнуть аромат его кожи. Кончики пальцев нестерпимо покалывает от желания коснуться его спины, рук…

Вдруг поняла, что с того самого момента, как увидела Артема возле машины, отчаянно и нестерпимо хотела его обнять. Почувствовать. Поверить в его реальность…

Не замечая слез, что струились по щекам, бросилась к нему, в темноте не имея возможности видеть выражение лица и глаз мужчины, но радуясь шансу коснуться его. Артем стиснул меня так, что на миг в глазах потемнело еще больше, а дыхание оборвалось.

— Оля, — едва различимый, на уровне вздоха, шепот, и мы синхронно потянулись навстречу губам друг друга, не думая о том, что делаем, и не желая искать ничему оправданий.

Темнота делает нас храбрыми и уверенными в себе. Сейчас свет нам был не нужен. Я поняла, что все время подсознательно и напряженно ждала повода очутиться в кольце его рук. Хотя бы раз! Пусть это станет нашим новогодним чудом, раз уж все сложилось таким невероятным образом.

* * *

Проснулась с ощущением феерической легкости — давно на душе не было так хорошо. Впрочем, стоило осознать окружающую реальность, как легкость испарилась.

Первое: новогодняя ночь… удалась.

Ничего более праздничного и фантастического со мной за последние четыре года не происходило. Мы были словно два смертельно изголодавшихся путника, попавшие на пир… Мы сошли с ума, набросились друг на друга… И заснули лишь под утро.

Второе: что теперь делать?!

Прислушавшись, поняла, что лежу в полной тишине. Нет рядом звука дыхания Артема, нет ощущения тепла его тела… Открыв глаза, убедилась в своей догадке: в кровати гостиничного номера я одна. Приподнявшись, села и осмотрелась. При свете дня я увидела это помещение впервые. Об Артеме напоминал только небрежно брошенный на спинку кресла халат. Видимо, он с утра принимал душ. Вот только где он сейчас?

Встала и, завернувшись в покрывало, двинулась из комнаты. Надо найти свою одежду и хозяина номера. Одежда нашлась быстро: она была разбросана по полу гостиной, где мы вчера ужинали. Остатки ужина обнаружились тут же. Но не Артем.

С ощущением все возрастающей тревоги прошлась по номеру, недоумевая относительно того, куда делся мужчина. Часы показывали почти одиннадцать утра — время дождаться его и что-то решить до того момента, когда нужно будет ехать за Игорем, есть. Сейчас я отчетливо понимала, что должна рассказать Артему о сыне. А там… будь что будет!

Собрав одежду, направилась в душ.

«Приведу себя в порядок, а там может что-то и прояснится», — решила я помыться и одеться. За неимением чего-то другого, влезла в свой вчерашний наряд.

Когда вернулась в помещение в своем вчерашнем платье и с влажными волосами, Артема все еще не было. В голове слегка шумело: то ли последствия шампанского, то ли безумной ночи. В душе бурлил настоящий котел эмоций. Поэтому я в какой-то мере даже радовалась отсутствию любовника. Мне требовалось время, чтобы принять случившееся, признать свою очевидную слабость.

Люблю его — и этим все сказано. Ни время, ни расстояние не разорвали той странной ниточки, что с самого момента знакомства связала меня с этим мужчиной.

Хлопнула дверь. Резко обернувшись, увидела Артема, застывшего в дверном проеме. Он смотрел прямо на меня, в упор, и смотрел очень странным взглядом. Тяжелым, злым, обреченным… и очень усталым.

«Что еще?!» — сердце ухнуло вниз.

Онемев от необъяснимого предчувствия, застыла на месте, не имея сил отвести взгляд. Мужчина так же пристально вглядывался в меня, не пропуская, казалось, ни единой детали. Так мы простояли несколько минут, прежде чем Артем все же шагнул внутрь. Но приблизившись, миновал меня и прошел дальше, к длинному балкону, что тянулся по всей длине номера. Я как привязанная шагнула следом.

Он стоял возле перил и напряженно всматривался в город, раскинувшийся перед нами. А возможно, он ничего и не видел, как я сейчас. Непривычно резким движением достал из кармана пиджака пачку сигарет. Вынул одну и стал неосознанно покручивать в пальцах.

— Ты куришь? — вырвался у меня вопрос. Вот и отличие от того Артема, из прошлого — тот презирал курильщиков!

— М-м-м? — словно опомнившись, мужчина опустил взгляд на свои руки и как-то подавленно пояснил: — Не то чтобы курю. Но в какие-то моменты возникает такая потребность. Так получилось…

И он бросил сигарету, а вслед за ней и всю пачку на столик возле стены.

— Ты говорила, что не одна… — и, так и не обернувшись ко мне, вдруг огорошил вопросом: — Скажи, ты предохраняешься?

Стоило вопросу сорваться с его губ, как живот сжало спазмом страха. «Неужели снова? Я наступаю на те же грабли?!»

У меня не было необходимости не то чтобы предохраняться, я даже за циклом толком не следила. И сейчас судорожные попытки сориентироваться в степени риска не приносили прока: от волнения я все время путалась. Но одно осознавала точно — риск очень высок!

«Боже, какая кретинка! Неужели я снова?..»

— Молчание надо понимать как «нет»? — спина стоящего передо мной Артема заметно напряглась. — Скажи мне честно!

— Да, — вынуждена была признаться я. Сердце стучало как сумасшедшее: как сейчас рассказать ему про Игоря?!

Артем слегка подался вперед и сжал ладонями край ограждения. Я отчетливо видела побелевшие от напряжения костяшки пальцев. Он долго молчал, прежде чем очень отчетливо и спокойно спросить:

— Если ты забеременеешь и сейчас, мне опять ничего не скажешь?

В безмолвном ужасе отступила назад, инстинктивно захотелось сбежать. Но я понимала, что это невозможно. Не в этот раз. Рука взлетела вверх, прикрывая рот, из которого едва не вылетел хрип агонии. Артем продолжал стоять ко мне спиной, не шевелясь и сжимая перила. Я тоже замерла застывшей статуей.

— Где ты был? — собственный голос в этом обреченном шепоте я не узнала.

— У тебя… у вас в квартире, — четкий и негромкий ответ.

— Как?! — на выдохе, в отчаянии зажмурив глаза.

— Не мог оставаться в неизвестности. Этого не объяснить сейчас. Я поступил… импульсивно. Знаю, я не имел на это права, но не мог не сделать, — слова полились из него стремительным потоком. Холодные и колючие слова. — Ты ничего не сказала о своей жизни, а я должен был знать. Не понимал, чему верить. Я думал, у тебя все иначе, не ожидал этой встречи. Уже не рассчитывал, что увидимся когда-то. А тут… Я должен был понять. Узнать. Почувствовать твою жизнь тут. Понять, насколько это правда. Насколько все это серьезно.