Закончив писать, Сара отложила перо и перечитала написанное: чтобы он не судил о людях по их внешности; чтобы умел разглядеть красоту под неказистой оболочкой. И чтобы не смотрел «сквозь людей», как будто они не существуют.

У нее не было оснований верить, что такой мужчина есть на самом деле. Но если уж она его придумывает, то почему бы не сделать это по полной программе?

Комната снова озарилась вспышкой молнии, и Сара подошла к окну. Она всегда любила летние грозы. Как ни странно, шум дождя, барабанящего по крыше и оконным стеклам, успокаивал ее. Небо снова прорезал зигзаг молнии. Она взглянула в окно и замерла на месте, заметив фигуру мужчины, который, выйдя из-за деревьев, направился к дому. При свете молнии она разглядела, что мужчина, опустив голову, быстро пересекает газон. Промокшая насквозь одежда облепила его, а в руке он держал лопату. Будто почувствовав ее взгляд, он неожиданно остановился и посмотрел вверх. Сара торопливо отступила от окна, схватившись за тяжелую бархатную штору, но все же успела разглядеть его. И сразу же узнала.

С бешено бьющимся неизвестно по какой причине сердцем она подождала несколько секунд, а когда снова посмотрела в окно, он уже ушел.

Интересно, видел ли он ее? Сара нахмурила лоб. Ну и что, если видел? Ведь это не она бегает в неурочный час во время грозы с лопатой в руке!

Интересно, что делал лорд Лэнгстон среди ночи под дождем, да еще с лопатой в руке? Все это было очень похоже на… – ее взгляд метнулся в сторону лежащих на ночном столике томиков «Современного Прометея» в кожаных переплетах – похоже на то, чем занимался Виктор Франкенштейн.

Ее воображение, которое и всегда отличалось живостью, угрожало окончательно сорваться с якоря. Сара отошла от окна. Наверное, имелось какое-то логическое объяснение странного поведения их хозяина.

И она была твердо намерена узнать, что все это значит.

Глава 3

Как только за окном забрезжил рассвет, Сара тихо вышла из спальни. Она проснулась рано, как делала это каждое утро. Ей не терпелось выйти из дома, тем более что дождь ближе к рассвету прекратился и воздух после грозы был напоен ароматами влажных трав.

Вчера, когда во второй половине дня вереница экипажей подъезжала к имению Лэнгстон-Мэнор, она успела заметить великолепные сады, которые ей очень хотелось поскорее обследовать и сделать кое-какие зарисовки. Для этого лучше всего, подходит ранний час, когда все еще спят и можно побыть одной.

Со старенькой кожаной сумкой под мышкой, в которой лежали ее принадлежности для рисования, Сара завернула за угол коридора и неожиданно столкнулась с молодой служанкой, которая несла стопку белоснежного постельного белья.

– Ох, прошу прощения, мисс! – воскликнула служанка, прижимая к груди покачнувшуюся стопку белья. – Я не ожидала кого-нибудь встретить здесь так рано.

– Это я виновата, – сказала Сара и наклонилась, чтобы поднять упавшую наволочку. – Я задумалась и не смотрела, куда иду. – Она выпрямилась, на ощупь сложила наволочку и вернула ее на самый верх стопки белья.

– Спасибо, – пробормотала явно ошеломленная служанка.

Сара удивилась. Странно, что девушка была так удивлена обычной любезностью, тем более что в столкновении была виновата не она, а Сара. Она ведь, черт возьми, была всего лишь дочерью скромного врача, а не членом королевской семьи! Доживи она хоть до ста лет, ей ни за что не привыкнуть к формальным правилам поведения, принятым в том обществе, к которому благодаря замужеству стала принадлежать Каролина. Ее нередко удивляло, как сестра все это выносит.

– Пожалуйста… – Сара наклонила голову, ожидая, что девушка назовет свое имя.

– Мэри, мисс.

Сара поправила очки и улыбнулась:

– Пожалуйста, Мэри.

Мэри окинула взглядом простенькое коричневое дневное платье Сары.

– Вам что-нибудь нужно, мисс? Может быть, у вас в спальне не работает шнур сонетки?

– Мне ничего не нужно, спасибо, Покажи-ка мне, как отсюда попасть в сад. – Она кивком указала на свою сумку: – Я надеялась сделать кое-какие зарисовки.

Мэри радостно улыбнулась:

– Да уж, сады здесь очень красивы, мисс, особенно после дождя. И за ними хорошо ухаживают. Милорд сам страстный любитель цветов и всяких растений.

Сара удивленно приподняла брови:

– Вот как?

– Да, мисс. Он сам, засучив рукава, частенько работает в саду. Не боится испачкаться в земле, как некоторые другие джентльмены. Однажды я даже видела, как он шел в сад поздно ночью. – Девушка наклонилась и понизила голос до доверительного шепота: – Среди слуг болтают, будто его светлость выращивает какие-то цветы, которые цветут ночью, и будто они требуют особого внимания.

– Цветы, цветущие ночью? – При мысли о таких необычных цветах Сара взволновалась, но быстро взяла себя в руки, мысленно пожурив за разыгравшееся воображение. Значит, лорд Лэнгстон ночью просто навещал своих питомцев, а она уж была готова видеть в нем какого-то сумасшедшего ученого вроде Франкенштейна. – Наверное, это очень редкие экземпляры.

– Сама я в этом совсем не разбираюсь, мисс, но знаю, что его светлость большой специалист во всем, что касается цветоводства.

– Буду с нетерпением ждать возможности побеседовать с ним на эту тему, – пробормотала Сара.

Возможно, она недооценивала лорда Лэнгстона. Мужчина, который любит цветы и растения, не может быть совсем безнадежен. Тем более если он готов даже ночью ухаживать за растениями, цветущими по ночам.

Мэри объяснила ей, что в сад можно выйти через застекленную дверь гостиной, и Сара, поблагодарив ее, направилась туда. Как только она вышла на мощенную плитняком террасу, ее охватило чувство покоя. Небо окрасилось в темно-золотистые и алые тона, и вот-вот должны были показаться первые лучи восходящего солнца. В листве высоких вязов, обрамлявших дом с обеих сторон, шумел ветерок, создавая фон для робкого утреннего чириканья просыпающихся птиц.

Глубоко вдохнув свежий воздух, Сара пересекла террасу и замерла при виде красоты окружающих дом садов. Безупречно подстриженные газоны и живые изгороди перемежались с ухоженными цветниками. Группы деревьев, под которыми были гостеприимно расположены скамьи, были рассчитаны на то, чтобы создавать тень и защищать от горячих лучей солнца. Неудивительно, что ее хозяин был так предан своему саду, – таких красивых садов Сара в жизни не видывала. Можно было без труда вообразить, какую захватывающую картину представляет собой этот сад, когда он залит солнечным светом.

Саре не терпелось увидеть как можно больше, и она отправилась вниз по ступеням террасы. Мокрая трава сразу же промочила ее ботинки для прогулок и подол платья, но ее это ничуть не смущало. Напротив, она испытала знакомое и любимое ощущение: близость растений, земли. Сара шла по дорожкам, наугад выбирая направление, и восхищалась буйным ростом и цветением многочисленных разновидностей многолетников и однолетников. В памяти мелькали их названия: бальзамины, колумнеи, маргаритки, и десятки других.

До слуха Сары донеслось тихое журчание воды, и она пошла на этот звук. Несколько минут спустя, свернув за поворот, она, к своему великому удовольствию, оказалась перед большим круглым мраморным фонтаном, в центре которого возвышалась статуя облаченной в ниспадающий складками хитон богини. В руках она держала наклоненную урну, из которой ручейком текла вода в резервуар у ее ног. Часть фонтана была окружена по борту каменной скамьей, и вся эта небольшая поляна, словно сад в саду, была обнесена живой изгородью. Чувствуя, что она наткнулась на какое-то тайное убежище, Сара уселась на скамью и открыла этюдник.

Едва закончив набросок округлого бортика фонтана, она услышала тихий скрип гравия и, подняв глаза, увидела огромного пса, входящего на поляну сквозь просвет в живой изгороди. Увидев ее, животное остановилось. Сара старалась не двигаться, чтобы не испугать пса, и очень надеялась, что он окажется дружелюбным созданием. Пес поднял массивную голову и понюхал воздух.

– Доброе утро, – тихо сказала ему Сара.

Пес повилял хвостом в ответ на приветствие и, высунув язык, подбежал к ней. Опустив голову, он обнюхал ее ботинки, потом ноги до колен. Сара по-прежнему старалась не двигаться, давая ему возможность познакомиться с ее запахом, а сама тем временем внимательно разглядывала его блестящую темную короткую шерсть. Убедившись, как видно, что она друг, а не враг, пес издал глубокое, низкое «гав!» и уселся прямо на ее ботинок.

Сара, тоже удовлетворенная тем, что он друг, а не враг, улыбнулась.

– И тебе тоже «гав!», – сказала она и, отложив этюдник, запустила пальцы в собачью шерсть и стала почесывать своего гостя.

Темные умные глаза пса полузакрылись в собачьем экстазе, и он, подняв массивную мокрую лапу, положил ее к ней на колени.

– Ах, тебе это нравится, не так ли? – Сара принялась ворковать над ним и тихо рассмеялась, услышав, как ее новый друг издал вздох глубокого удовлетворения. – Моя собака тоже это обожает. Почему ты бегаешь здесь совсем один?

Едва она успела задать этот вопрос, как гравий снова заскрипел. Все еще почесывая собаку, Сара подняла взгляд и увидела входящего на полянку мужчину, в котором сразу же признала хозяина имения, лорда Лэнгстона. Он остановился, словно наткнувшись на стену. Увидев ее здесь, он был удивлен не меньше, чем удивилась она, увидев его.

Его взгляд задержался на огромном псе, пригвоздившем ее к месту, и он, нахмурив брови, тихо присвистнул. Пес сразу же снял лапу с колен Сары и встал. Бросив на нее взгляд, говоривший: «Я должен уйти, но еще вернусь», он послушно подбежал к хозяину и уселся прямо на начищенный сапог его светлости.

Сара поднялась со скамьи, поправила очки и присела перед лордом Лэнгстоном в не очень изящном реверансе, стараясь не показать своего раздражения в связи с тем, что он нарушил ее одиночество и прервал работу. Тем более что раздражаться она не имела никакого права. Как-никак это был его сад, и собака тоже принадлежала ему. И все же почему этому человеку не спится? На основе своих наблюдений Сара пришла к выводу, что большинство аристократов не появляются на людях раньше полудня. Конечно, это была отличная возможность поговорить с ним о садоводстве, о цветах, цветущих ночью, хотя время для беседы было не самое удобное.