Она охнула, не отрывая губ, и снова соскользнула бы в ванну, если бы ее не удержали его сильные руки, обнимавшие ее за талию. Его рука ласкала ее круговыми движениями, пока она сама не принялась, потеряв стыд, ритмично двигаться, прижимаясь к его руке. Он застонал, поднял голову и проложил дорожку из поцелуев вдоль ее щеки, шеи.

– Ты такая мягкая, – прошептал он, уткнувшись лицом в ее шею. – Такая горячая и влажная. Это… восхитительно.

Да, восхитительно. То, как он прикасался к ней, возбуждая ее женскую плоть, было восхитительно. И с каждым мгновением приближало ее к какой-то цели, которая пока оставалась недостигнутой.

И вдруг расстояние до этой цели было преодолено в мгновение ока, когда его следующее магическое прикосновение ввергло ее в пучину наслаждения и у нее вырвался неистовый крик. Она прижалась лицом к его плечу, и на какое-то мгновение все ее существо сосредоточилось в одной точке между бедрами, которую он продолжал поглаживать. Пульсация постепенно прекратилась, оставив ее до неприличия обессилевшей после полученного греховного наслаждения.

Она сделала глубокий вдох и со всей остротой ощутила запах его кожи. Пахло сандаловым деревом, чистым бельем и им. Она медленно подняла голову и увидела, что он смотрит на нее серьезным взглядом светло-карих глаз.

– Сара, – прошептал он.

– Лорд Лэнгстон, – прошептала она в ответ. Уголок его губ дрогнул в улыбке.

– Мэтью.

– Мэтью, – повторила она. Само звучание его имени вызывало трепет. Она медленно опустила одну руку, ее ладонь скользнула в распахнутый ворот его сорочки и замерла на груди. Она распластала пальцы на теплой коже, впитывая ощущение ударов его сердца и чувствуя, как щекочут ладонь темные волосы на груди. – Мэтью… что ты такое со мной сделал?

Он взял в ладонь ее щеку и провел подушечкой большого пальца по скуле, глядя на нее так, как будто она была загадкой, которую ему предстояло разгадать.

– А ты что сделала со мной?

– Ничего похожего на те чудеса, которые ты сотворил со мной. Я никогда еще такого не испытывала.

Что-то непонятное промелькнуло в его взгляде.

– Я рад, что был первым. – Он поцеловал ее в лоб, потом одним плавным движением поднял из ванны и поставил на ноги. Когда ее ноги коснулись ковра, его твердый, возбужденный член оказался прижатым к ее животу. Сара пожалела, что он в одежде, а не гол, как она. Ей хотелось, чтобы ничто не мешало ей удовлетворить жгучее любопытство и узнать, каков на ощупь каждый дюйм его тела.

Поставив ее на ноги, он отошел на шаг и взял со спинки кресла ее халатик. Он встал за ее спиной и развернул его так, чтобы она смогла вдеть руки в рукава. Потом ни ощупь завязал поясок вокруг талии.

– Теперь мы, кажется, в расчете, – сказал он. Она приподняла брови:

– Не совсем.

– Неужели? Ты видела, как я купаюсь, я видел, как купаешься ты.

– Я только видела, как ты купаешься, а ты помогал мне мыться. И еще кое-что.

Вместо того чтобы развеселиться, как она ожидала, он серьезно посмотрел на нее. Потом, взяв за руку, переплел свои пальцы с ее.

– Ты этого хочешь, Сара? – спросил он, вглядываясь в ее лицо. – Хочешь помочь мне мыться?

Ей хотелось сразу же ответить «да», но она подавила это желание. Потому что, судя по его серьезному тону и выражению лица, он не вкладывал в этот вопрос шутливого смысла. Самым безразличным тоном, какой только могла себе позволить, она ответила:

– Я об этом подумаю.

Конечно, подумает. Она сомневалась, что вообще сможет думать о чем-либо, кроме этого.

– Что касается того, что я помог тебе мыться, то, боюсь, я не мог остановить себя. – Он окинул взглядом ее тело и глубоко вздохнул. Снова встретившись с ней глазами, он сказал: – А теперь мне нужно идти, пока я снова не окажусь в такой же ситуации и не смогу остановить себя. – Поднеся к своим губам ее руку, он поцеловал ее пальцы. Потом, отпустив ее, быстро направился к двери и вышел из комнаты, не оглянувшись и тихо закрыв за собой дверь.

Сара повернулась к ванне и некоторое время стояла, глядя на воду и заново переживая то невероятное, волшебное, что произошло между ними. Ей, конечно, следовало бы чувствовать сожаление. Стыд. Смущение в связи с тем, что позволила ему такие вольности. А она вместо этого ощущала радость и приятное возбуждение. Ведь она только теперь поняла, о чем, прикрываясь веерами, шептались на вечеринках леди.

Она повернулась, и ее взгляд упал на кровать. Наверное, пора бы лечь спать, но разве заснешь, когда голова полна мыслями о том, что только что произошло?

Понимая, что ее ожидает бессонная ночь, она подошла к окну и откинула край тяжелой зеленой бархатной шторы. На звездном небе сияла полная луна, словно великолепная жемчужина на фоне черного атласа, усыпанного бриллиантами. Серебристый лунный свет освещал сад. Ее взгляд скользнул по безупречно подстриженному газону и аккуратным живым изгородям. По группе высоких вязов. И наткнулся на человека с лопатой, направляющегося к зарослям вязов.

Охнув, она прижалась носом к стеклу. Даже если бы она не узнала Мэтью, она не могла ошибиться, так как следом за ним бежал Дэнфорт. Чем бы милорд ни занимался прошлой ночью, он, несомненно, намеревался повторить это снова – хотя не прошло и четверти часа с того момента, как он покинул ее спальню. Все ее тревоги, которые исчезли под воздействием его поцелуев и пьянящих ласк, сразу же заявили о себе с новой силой.

Испытывая отвращение к самой себе за то, что смогла так легко и просто забыть свои сомнения, она бросилась к гардеробу и быстро переоделась в темно-коричневое платье. Вспомнив об убийстве Тома Уиллстона, она схватила латунную кочергу с подставки возле камина, поскольку не собиралась подвергать себя опасности. Вооружившись таким образом, она вышла из комнаты, торопливо сбежала по ступеням лестницы, горя желанием разобраться раз и навсегда в том, чем занимается этот возмутительный лорд Лэнгстон.

Глава 11

Мэтью шел в темноте по садовой дорожке. Все его чувства были напряжены. В дополнение к ножу, который он обычно носил за голенищем правого сапога, он спрятал нож и в левый сапог и прихватил с собой Дэнфорта для обеспечения еще более надежной безопасности. Если и вправду кто-то следит за ним и ждет, чтобы он нашел то, что ищет, он без боя не отдаст найденное – если, конечно, ему вообще удастся это найти. А если убийца Тома Уиллстона все еще рыщет где-нибудь поблизости, Мэтью должен быть готов к встрече.

Он направился в дальний северо-западный угол сада, куда обычно боялся заходить. Если бы он знал хотя бы основы садоводства год тому назад, когда приступил к решению своей головоломки, то запланировал бы поиски в северо-западном углу на зимние месяцы, когда не цветут розы. Но тогда он ничего этого не знал, и поэтому теперь северо-западный участок сада остался последним, где предстояло произвести раскопки. Поэтому ему приходится сейчас идти туда, в царство роз.

И не какие-нибудь несколько роз. Там цвели сотни этих прекрасных, душистых цветов. И все они только и ждали случая заставить его чихать.

При одной мысли о роковых для него цветах у него зачесался нос. Приступ чихания начался так неожиданно и с такой силой, что у него не было времени подавить его. Потом один за другим последовали еще два, и только после этого ему удалось несколько приглушить звук, зажав нос носовым платком.

Черт возьми! Он явно приближается к цели своего назначения. А это следовало бы сделать незаметно, принять какие-то меры. Но в голове полный сумбур. А все из-за нее!

Выругавшись себе под нос, он попробовал прогнать все мысли об этой женщине и соорудил себе из носового платка некое подобие маски, прикрывающей нижнюю часть лица, завязав его концы на затылке. Это отчасти спасало нос, но не глаза, которые по мере приближения к розарию все сильнее чесались и слезились.

Мэтью вздохнул, смирившись с судьбой, и ступил на обсаженную розовыми кустами дорожку. Дойдя до конца розария, он остановился и, оглядевшись вокруг, прислушался. Хотя ничего подозрительного не увидел, ему снова покаялось, что за ним наблюдают. Взглянув на Дэнфорта, он заметил настороженную позу пса. Может быть, тот почуял чужого?

Мэтью подождал около минуты, но поскольку Дэнфорт не издал даже предостерегающего рычания, решил, что пора приступать к работе. Он был уверен, что Дэнфорт учует любого чужака. Если бы он захватил его с собой в ту ночь, когда видел Тома Уиллстона, этот человек, возможно, был бы до сих пор жив.

С терпением, выработавшимся у него за последний год, Мэтью начал копать траншею вдоль кустов в надежде, что на сей раз получит искомый результат. Вонзая в почву лопату, он думал именно о том, о чем пытался не думать.

О ней.

Причем не просто думал. Он погрузился в море чувств, что, естественно, не способствовало полной отдаче в работе. Перестав копать, он оперся на черенок лопаты и закрыл глаза. И сразу же представил себе ее в ванне. Мокрую, с атласной кожей, отдыхающую в душистой воде. Потом вообразил, как она взглянула на него своими прекрасными глазами, медленно поднимаясь из воды, как на картине Боттичелли.

Его голова была полна воспоминаний о том, каковы на ощупь ее кожа, ее волосы, влажное, набухшее средоточие ее женственности. Ему вспоминались ее нежный цветочный запах и эротические гортанные звуки, которые она издавала. Он отправился в ее спальню с намерением пробыть там всего минуту, чтобы увидеть выражение ее лица, когда она поймет, что он намерен расплатиться с ней той же монетой. А потом уйти.

Разве не таким было его намерение?

Он открыл глаза и покачал головой. Да поможет ему Бог, он и сам не знал этого. Он знал лишь, что был очарован с первого взгляда. Окончательно и бесповоротно. И абсолютно не способен уйти.

Во всем виноваты ее глаза. Огромные, выразительные, нежные. Словно озерца меда, в которых мужчина может просто утонуть. И когда она смотрела на него, именно это он ощущал – ему казалось, что он тонет. Но виноваты не только глаза, а все остальное. Вся она целиком.