– Поймешь, Миа, я обещаю, – сказал он, но дальнейших объяснений не последовало.

Прошел еще один день. Снова спустившись в мастерсую, я обнаружила гигантское полотно со мной и Алеком в пароксизме страсти, висевшее рядом с изображением Эйдена. А между двумя этими картинами висела переведенная на холст фотография меня и Эйдена – но совсем не та, что я ожидала увидеть. Я даже не предполагала, что Алек это заснял.

Снимок был сделан в тот момент, когда Алек остановил съемку. На нем мы отворачивались друг от друга. Алеку каким-то образом удалось заснять нашу наготу, когда оба мы прикрыли самые интимные детали. Я подтянула колени к животу, а Эйден обернулся и протягивал руку ко мне. Если бы фотография не получилась такой искренней, я бы ее возненавидела.

Ткнув пальцем в среднюю картину, я спросила:

– Зачем это здесь?

– Ты знаешь зачем.

– Ты что, хочешь запутать меня?

– Вовсе нет, – сказал Алек, покачав головой. – Взгляни на все три картины как на единое целое, а не по отдельности, и ты поймешь.

Я взглянула на первое полотно. Эйден, заснятый в момент самоудовлетворения, с рукой на собственном члене. Моя рука, тянущаяся к нему словно в попытке скрыть от мира этот интимный момент, но не способная это сделать. Затем тот же Эйден, пытающийся коснуться меня в ту секунду, когда я чувствовала себя неловко и не понимала, что происходит. А затем наши с Алеком переплетающиеся тела. Моя нога была закинута на его ногу, и его член орудовал внутри меня, хотя зритель этого непосредственно и не видел. Моя рука, обнимающая его, скрывала грудь. Выражение наших лиц было неповторимым – оба достигли самой вершины страсти, одновременно воспарив над бездной.

Если смотреть на все три картины вместе, они как будто рассказывали историю. Мужчина, удовлетворяющий себя. Мужчина, который должен был любить и защищать мою героиню, но не смог это сделать. Его любовь не была взаимной, что ясно показывало среднее полотно. И затем я находила любовь в объятиях другого.

– Теперь ты видишь? – шепнул Алек мне на ухо, обвивая меня рукой и притягивая к себе.

Я кивнула.

– Да. Тут что-то сломано. Разбито.

– Разбитая любовь?

И снова я не смогла найти нужных слов, так что просто кивнула и прижалась к нему.

– Значит, так это и назовем. Они будут выставлены вместе под названием «Разбитая любовь».

Ну разумеется. Разбитая любовь. Другой у меня никогда и не было. Другой я не знала. Стопроцентное попадание.

Глава восьмая

Мое пребывание у Алека подходило к концу. А если точнее, осталось восемь дней. Нам надо было завершить еще две работы, к тому же я так и не выходила на улицу. Сиэтл мне посмотреть пока не удалось, и, хотя солнце теперь светило вовсю, я сомневалась, что Алек захочет покинуть студию. Последние несколько дней он полностью посвятил финальным штрихам ко всем картинам. Он заявил, что собирается добавлять что-то каждый день вплоть до точки невозвращения – через неделю их уже следовало развесить по стенам к открытию выставки. А на следующий день после этого мне предстояло уехать из Сиэтла. И наконец-то отправиться домой в промежутке между клиентами.

Домой.

К сожалению, речь шла не о Лос-Анджелесе. Я ехала в Вегас. Мне нужно было повидать папу, и к тому же меня вынуждали передать деньги по второму платежу лично. Встретиться со стариной Блейном лицом к лицу. И это была не моя инициатива. Часть сделки. Сукин сын. Мне следовало понять тогда, много лет назад, что не стоило связываться с этим мерзавцем. И так каждый раз. Я всегда ввязывалась в неприятности, когда заводила очередной роман. Теперь, по крайней мере, мне за это платили, и по завершении месяца все заканчивалось. Двигайся дальше. Никаких трагедий. Просто работа. Вот как это должно было выглядеть.

И все же отношения с Уэсом и Алеком не вписывались в рамки деловых. Оба были хорошими людьми, небезразличными мне… глубоко не безразличными. Любая женщина постаралась бы вступить с ними в постоянную связь. Но не я. Для меня это не вариант. Впрочем я не верила, что даже при других обстоятельствах мой роман с Алеком продлился бы дольше нескольких месяцев. Не поймите меня неправильно, я всячески наслаждалась его обществом, и он, несомненно, тоже получал удовольствие от моего. Однако это не было теми отношениями, из которых могло что-то вырасти. Я была нужна ему для работы. Он нужен был мне ради денег. И, посреди всего этого, между нами возникла связь, основанная на физическом влечении и дружбе. Ничего более. Но с Уэсом совершенно другая история. Уэс был из тех мужчин, перед которыми преклоняешься, которыми хвастаешься подругам и надеешься однажды окольцевать. «Потрахаться и свалить» – явно не его типаж, хотя вначале он пытался держаться именно такого курса. Но потом это просто перестало работать, и он попросил меня остаться с ним.

Уэс попросил меня остаться. С ним. Ради него. Чтобы мы с ним стали «нами».

Я громко вздохнула и обвела взглядом пустую комнату. За высокими окнами стоял ясный солнечный день. Алек был просто обязан вывести меня в город. Точка. Я безвылазно торчала в этом складском помещении уже больше двух недель. Все, я спеклась.

Но стоило мне направиться к лифту, чтобы начать прессовать Алека, как телефон зазвонил.

– Да? – ответила я, не глядя на экран.

– День добрый, куколка. Как поживает моя самая доходная девочка?

Закатив глаза, я плюхнулась в кресло у двери.

– Привет, тетя Милли.

– Что я говорила насчет «тети Милли»? Для тебя я мисс Милан, девочка моя, – напомнила она, но я в очередной раз пропустила это мимо ушей.

Хотя тетка не могла меня видеть, я покачала головой.

– Ничего не выйдет. И не надейся. Ты меняла мне подгузники, и ты знаешь меня лучше, чем моя собственная мать – твоя дрянная сестричка. Так что для меня ты навсегда останешься Милли, тетушка.

– Ах. Не напоминай мне о том, какая я на самом деле старая перечница, – а то еще комплексы появятся. И, кстати, это навело меня на мысль…

Она замолчала, и я услышала скрип карандаша – возможно, тетка делала пометку.

– …что пора бы позвонить моему пластическому хирургу и сделать свежую инъекцию ботокса.

– Это мерзко, тетушка, – простонала я. – Не надо вливать в свое лицо это дерьмо. Ты и сейчас прекрасно выглядишь.

– Слава богу! – жизнерадостно отозвалась она.

Затем, хмыкнув, перешла к деловой части.

– В любом случае, я звоню тебе по поводу мистера Март. Ты поедешь в Чикаго!

В трубке послышался стук клавиш. Я хлопнула ладонью по лбу.

– Чикаго.

Никогда там не была. Черт, да я вообще нигде не была, не считая Невады и Калифорнии.

– И кому же так повезло на этот раз? – саркастически поинтересовалась я.

Тетя прищелкнула языком.

– Энтони Фазано. Известный ресторатор. Владеет самой большой сетью итальянских ресторанов в стране. «Фазанос», ты помнишь?

– Срань господня! Я там ела чуть ли не миллион раз. Мы с Джин обожаем «Фазанос». Лучшая итальянская кухня в Вегасе!

– Ну да, Энтони Фазано унаследовал сеть из тысячи двухсот итальянских ресторанов по всем Штатам в прошлом году после смерти его отца. Насколько я понимаю, семья всячески давит на него, пытаясь заставить жениться и обзавестись наследником. Из пяти детей он единственный сын, а ты будешь изображать его подружку по переписке, а теперь и невесту с Западного побережья. Он собирается представить тебя семье, чтобы те наконец от него отвязались.

– Похоже на лучшие фрагменты из шоу Джерри Спрингера.

– Слушай, Миа, нас должно волновать лишь то, что они платят кругленькую сумму за твою кругленькую задницу. Все остальное неважно. Встреча совета директоров, вечеринка, муза или необходимость прикинуться чьей-то невестой, чтобы обдурить семью…

Я почти слышала, как она пожимает плечами.

– …все это не наша проблема. Просто делай свое дело. К тому же это еще один выдающийся экземпляр. Можешь заработать свои двадцать процентов экстра. Кстати о них, мистер Ченнинг перевел на твой счет дополнительные двадцать процентов от суммы договора, а вчера поступила такая же сумма от мистера Дюбуа. Похоже, ты там неплохо проводишь время, – заметила тетя.

– Прошу прощения, что ты сказала?

– Кроме того, что ты зарабатываешь кучу бабок?

– Нет! Да. Об этом. Уэс и Алек заплатили мне… за секс?

Я зажмурилась, чувствуя, как замирает сердце.

– Какого хрена? – шепнула я.

Глаза защипало от слез, готовых прорвать плотину и хлынуть потоком.

– Куколка, но они и должны платить тебе. Удивительно, как ты не заметила этого раньше. Мистер Ченнинг запросил твои реквизиты и перевел деньги до того, как ты уехала из Малибу. Мистер Дюбуа отослал их вчера через одного из своих ассистентов. Что тебя беспокоит?

Я тряхнула головой и сжала руки в кулаки, больше всего на свете желая вколотить их обоих в ближайшую стену. Тело охватил жар, словно я была горячей лавой, текущей по склону вулкана.

– Мне надо идти. Отправь мне информацию о следующем клиенте.

Без лишних слов я оборвала разговор, после чего яростно нажала пару клавиш и кнопку «Отправить».

Телефон несколько раз звякнул. Как раз достаточно, чтобы мой гнев достиг точки кипения.

– Привет?

Голос Уэса, раздавшийся в трубке, так и отдавал песком и морской солью.

– Я как раз думал о тебе…

– Не надо ля-ля. Что за чертову игру ты затеял?

Я так и шипела, и в то же время сквозь слова прорывалась боль.

– Прошу прощения, отмотай-ка назад. Что случилось?

На сей раз голос Уэса прозвучал обеспокоенно, но все это было сплошной брехней. Все между нами оказалось одной большой и толстой ложью.

– Деньги, Уэс! Как ты мог это сделать?

Мой голос сорвался – я даже выговорить эту гадость не могла.

– Как, ты их не получила? О боже. С твоим отцом все в порядке? Я могу приехать. Я заплачу любую нужную тебе сумму. Только скажи, что ты не пострадала, Миа! – прокричал он.