– Почему вы сюда явились? – набросилась на него она. – Только не вешайте мне лапшу на уши и не говорите, будто случайно проезжали мимо. Не на ту напали.

Тревис тоже разозлился. «Она еще меня спрашивает», – раздраженно пробормотал он себе под нос. Он стоял в самом центре комнаты, скрестив руки на широкой груди. Потом круто повернулся и поглядел на Кали.

Она как-то оробела и сникла. Ей был неприятен его жесткий взгляд, пронизывающий ее с головы до ног. Он следил, как вздымается от волнения ее высокая грудь.

– Вы расстроились вовсе не потому, что не выгнали незваного гостя. Просто ваше драгоценное уединение посмели нарушить, – задумчиво проговорил он. – И этот нарушитель я.

– Не знаю, что вы имеете в виду, – торопливо буркнула она и отвела взгляд.

– Думаю, что вы ни о чем не забыли, – очень тихо и вкрадчиво продолжил он. – Вас огорчило, что я невольно напомнил вам о вечеринке в Сочельник, когда мисс образцовая жена упала со своего пьедестала. Вам неприятно, что я заговорил об этой ночи. Ведь тогда вы стали соблазнительницей, а не соблазненной.

Кали подскочила и занесла руку, чтобы ударить его со всей силой, но он быстро отреагировал и схватил ее за кисть.

– И больше даже не пробуйте, – твердым, как сталь, голосом предупредил Тревис. Он крепко сжал запястье, чтобы его слова лучше дошли до ее сознания. – Или я забуду о хорошем воспитании.

Она посмотрела на него полными слез глазами.

– А я-то думала, что Блейн ублюдок, – прошептала она и наконец высвободила руку.

Тревис мысленно проклял себя за обидную реплику. Он понял, что пришло время сказать ей правду.

– Простите меня. Кали, – со вздохом признался он. – Я приехал к вам с добрыми намерениями, а вы направили на меня ружье и начали обращаться как с грязной шавкой, прокравшейся в ухоженный дом. Милая, если мне придется отражать каждую вашу атаку, то я пущу в ход мощные средства, не сомневайтесь. Полагаю, – его голос стал мягче, – что нам сейчас лучше поговорить начистоту, а не воздвигать очередную преграду.

– У нас нет времени что-то воздвигать, – возразила она, не желая, чтобы он к ней приближался. Судя по его виду, он вполне мог бы ее задушить. – Потому что через пять минут вас здесь не будет.

Неторопливая усмешка означала, что Тревис дошел до белого каления.

– Вы так думаете? – лениво полюбопытствовал он и вплотную придвинулся к ней. Кали попыталась отступить, но Тревис вновь схватил ее за руку. – Тогда, может быть, мне стоит напоследок все выложить. Надеюсь, отпущенных вами пяти минут хватит…

Его слова показались ей подозрительными, особенно если он подумал о том же, что и она.

– Вы осуждаете меня, Кали, но моей вины тут нет, – грубовато напомнил он ей. – Не я пришел к вам той ночью, а вы ко мне. И нечего темнить. Вам неприятно, что все случилось именно так. Нетрудно понять – вам хочется остаться невинной жертвой и сохранить иллюзию. Муж оскорбил вас, и вы решили ему отомстить, хотя, наверное, этому ублюдку ваша месть показалась комариным укусом. Ему все было безразлично, лишь бы ему не мешали ловить кайф и не портили игру.

Тревис был прав. Кали отгоняла от себя воспоминания о той ночи, но правда все равно всплывала из глубин ее подсознания. Она поняла, что ей еще рано откровенничать, и не стала его прерывать.

– Насколько я знаю, Блейн частенько развлекался с блондинками-старлеточками в комнатах для гостей, – резал он по живому.

Кали отвернулась. Она почувствовала, что ее лицо зарделось от нанесенного оскорбления. Как она стремилась сохранить фасад их брака, сколько всего вытерпела, как старалась убедить всех, и прежде всего себя, что ее семейная жизнь удалась и о подобном счастье можно лишь мечтать. Она убеждала себя даже тогда, когда поняла, что брак ее рухнул. Да, она была бесконечно наивной в своем упорстве. По ночам Кали внушала себе, что Блейн работает допоздна, а он в то время занимался любовью с какой-нибудь молоденькой девушкой.

Три года назад, на вечеринке в Сочельник, она убедилась в неверности мужа своими глазами. Было уже за полночь, и Кали собиралась уходить. Вечер оказался более шумным, чем она предполагала, и ей захотелось домой к дочери. Кали отправилась искать мужа, не думая, что застанет его обнаженным в одной из комнат для гостей с соблазнительной блондинкой.

Интуиция подсказала ей, что это отнюдь не первая измена. Она попыталась заглушить отчаяние, спустилась и зашла в бар. Ей надо было подавить боль, хоть как-нибудь забыться, а главное – взять реванш.

Кали выпила несколько двойных скотчей вместо привычного бокала вина и начала искать жертву. Вскоре она заметила высокого усатого мужчину, стоявшего неподалеку от двери во внутренний дворик. Она знала, что это известный фотограф Тревис Йетс, хотя они никогда не работали вместе – он не снимал дорогих фотомоделей для рекламы. Его считали бунтарем и любимцем женщин, и она решила, что он идеально подходит для задуманной игры. Кали призывно улыбнулась и медленно двинулась к нему. Тогда это показалось ей легче легкого. Она совершенно не представляла, что его врожденное мужское обаяние сразит ее наповал. Они уединились в отдаленной комнате рядом с бассейном. С каждым поцелуем ими все сильнее овладевала страсть, они шептали слова желания и были уже полураздеты, когда в комнате прозвучал женский голос.

– Ты видела эту маленькую скромницу Кали Хьюджес с Тревисом Йетсом? – сглатывая слова, спросила женщина. – А я-то думала, что она и не смотрит на других мужчин, хотя ее муж переспал здесь чуть ли не с каждой.

– Дорогуша, уж я-то в курсе всех этих дел. Знаю по собственному опыту, – откликнулась ее подружка и пьяно захихикала. – Разве не смешно, что Кали и Тревис спустились сюда, пока Блейн и Глория трахаются наверху.

Грубая откровенность этих слов подействовала на Кали сильнее холодного душа. Она отпрянула, со слезами на глазах извинилась перед Тревисом, привела в порядок одежду и, спотыкаясь, вышла из комнаты. Ей хотелось бежать сломя голову. Но, конечно. Кали не ожидала, что он тут же сядет в свою машину и последует за ней. Он должен был удостовериться, что она благополучно добралась до дома. Во время поездки Кали воображала, как он неотступно следит за ней своими жадными темными глазами. Тревис проводил Кали до двери ее дома, улыбнулся и попросил прощения. Кали почувствовала, что ему сделалось не по себе от услышанного разговора двух женщин о ее муже, и он старается ее успокоить. Но к их прерванному любовному эпизоду это не имело ни малейшего отношения. Она не могла пережить, что испытала такое унижение на его глазах, и поклялась никогда больше не встречаться с Тревисом Йетсом.

Блейн явился домой через несколько часов, и Кали ни словом не обмолвилась, что видела его с блондинкой. Не упоминала она об этом и позднее, уже начав хлопотать о разводе. Мысли о Тревисе были загнаны в глубины ее сознания. Вплоть до нынешнего дня.

– Вы думали, что если ляжете со мной в постель, то испытаете сладкое чувство мести, – с вызывающей прямотой заявил Тревис, нарушив ход ее горьких размышлений.

– Но я все-таки не ложилась с вами в постель, – осадила его она.

– Нет, но если бы мы не услышали болтовню тех женщин, то занимались бы любовью.

– Мы занимались бы сексом.

Тревис покачал головой.

– Ох, Кали, неужели это до сих пор не дает вам покоя? – мягко спросил он и его глаза потеплели от невысказанных чувств. – Вас до сих пор волнует, что я прикасался к вам, а вы откликались и просили меня…

– Нет! – воскликнула она и зажала руками уши. Кали казалось, что его слова жгут мозг, словно раскаленным железом. Она повернулась, но он не дал ей уйти. Тревис заложил ей руки за спину и посмотрел прямо в глаза.

– Послушайте меня, Кали, у вас в голове все перепуталось. Это не я раздевал вас той ночью, а вы меня. Это вы просили меня заняться с вами любовью, вы говорили, что хотите меня. Это вы набросились на меня, да еще с какой силой…

– Прекратите, – не выдержала Кали. – Замолчите немедленно! Я не желаю это слушать!

– Сначала вы мечтали расквитаться с мужем. Ответить изменой на измену и проучить за издевательства. Но все изменилось, когда мы дошли до определенной точки. Вы ощутили, что между нами пробежал ток, и я этого не отрицаю. Я прочел вашу повесть и знаю, что вы чувствовали.

Кали широко открыла глаза. Они были полны ужаса.

– Как вам это удалось? Ну, конечно, во всем виновата Дженни! Но ведь она обещала мне никому ее не показывать! – Ее голос сорвался, и она зашлась в истерике. – Как она могла со мной так поступить?

– Она не показывала мне повесть, Кали. – Он заговорил тихо, надеясь, что она придет в себя. – Дженни сдержала данное вам слово. Я случайно нашел рукопись и прочел ее.

Кали глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.

– Моего имени там не было, как же вы догадались, что ее написала я?

– Я долго допытывался у Дженни, и в конце концов она назвала автора. Поверьте мне, она отчаянно сопротивлялась.

Кали печально улыбнулась.

– От нее ничего нельзя добиться, и мы оба это знаем. – Она высвободилась и прошла в другой конец комнаты, усталая и поникшая.

– Я прочел вашу рукопись, и у меня родилась идея новой книги.

– Вы фотограф, а не издатель.

– Верно, – согласился он. – Не забудьте, когда я начал ее читать, то понятия не имел об авторе. Мне было ясно одно – этот человек много страдал, но боль стала для него источником силы. Тогда я подумал – такой необыкновенной женщине надо посвятить книгу. И мне очень захотелось сфотографировать автора «Человеческих слабостей».

– Нет! – вскрикнула Кали, зябко поведя плечами. – При отъезде из Лос-Анджелеса я поклялась никогда больше не позировать перед камерой. И я себе не изменю. Мне ни к чему новая карьера и паблисити.

Терпение Тревиса истощилось.

– Кали, мне плевать, что вы сделаете с повестью. Сожгите ее, выбросите, опубликуйте, мне все равно. Когда я думал, что буду снимать автора «Человеческих слабостей», меня не волновало, какая она с виду – высокая, маленькая, худая, толстая и есть ли у нее бородавка на кончике носа. Мне было важно другое – если у нее хватило сил написать с такой искренностью, то это должно отразиться и на лице. И я решил, что должен его заснять.